Часть 21
Это удивительно, но величество никуда не съехал из тех, удаленных апартаментов, в которых он восстанавливался после болезни.
— Отец считает, что ты устроила все слишком удобно, чтобы расстаться с комфортом ради мнения свиты. Подумаешь, не подобает. От тебя, между прочим, вольнодумной крамолы нахватался. Совет от него стонет. — Ванька тихо скалился, ревниво наблюдая, как Вит левитирует спящую Сару на кровать в моей прежней комнате. — Нравится ему придворных злить. Им же сюда далеко ходить, значит, надо надеяться, за ерундой не потащатся государя беспокоить. А еще — отец по-прежнему практикует регулярные прогулки. Дела с нужным человеком и на ходу обсудить можно.
Ну да, ну да, из официальных покоев не нагуляешься — а здесь, три шага и на улице.
Надо же! Все комнаты, которые занимала наша семья, остались в неприкосновенности! Даже комната мальчиков, хотя ее оккупировал Шигеру — ночевал, когда предпочитал не тащиться через весь дворец в собственные апартаменты. Полчаса ходу, между прочим.
Ваен, спасибо ему, догадался предупредить, что мы прибудем раньше, поэтому старые лакеи, дядька Бо и дядька Ким, встретили нас во всеоружии политесной выдержки. Ха! Куда делся весь их непрошибаемый покерфейс истинных дворецких, когда на них с объятиями кинулся Тишка, а следом я на шею намоталась. Хорошо дядьки выглядят! Как же я рада, что несмотря на спешку, вспомнила про знаки внимания моим первым помощникам! В волшебной котомке Витто для всех подарочки экзотические припасены, из степняцких поделок.
Окрыленные встречей лакеи кинулись готовить спальню для меня, мою-то, по умолчанию, Саре определили. Спит голубка наша. Ваен, кажется, выпал из реальности. Как я его понимаю! До нас всех только сейчас, во всей полноте и радикальности, начало доходить, что собственно, провернули боги. Чудо они провернули! И, ведь, не вымаливал никто! Разве, что Тит тайные желания Сары считывал.
— Тиш, — спросил Ваен шепотом, — это ты Сиштиру уговорил? — боженёнок только кивнул и устало улегся прямо на ковер. Именно так — устало. Даже золотистая мордашка побледнела.
Как-то, почти не используя слов, одними чувствами, Тит дал понять, что пропускать через человеческое тело божественную силу очень тяжело, если долго. Сару мы оживляли целых две минуты! Это не накопитель магией наполнить — ткнул пальцем и все. Тут вдумчиво нужно, аккуратненько, чтобы не перегреть и не переборщить. А что тяжелее всего дается огненному богу? Правильно! Концентрация, сдержанность и взвешенность решений! Вот и притомился наш мелкий, солнышко наше!
— Я тоже Сару люблю, — и уснул. Свернулся калачиком, кулак под головушку подсунул и уснул, только кудри золотые по ковру разметал.
Ну, от бессилия известно, как помочь — благодарением и молитвой. Кстати, недавно мы с мелким наткнулись на интересный феномен — если при благодарении как следует представить себе солнышко, как оно светит, как ласково согревает, то энергии на выходе получается намного больше. А всего-то и надо — вспомнить жаркий полдень на лугу.
Заглянул дядька Бо.
Понятно — перерыв закончен, пора и мы потянулись на выход. А Ваен пусть остается Сару высиживать. Вдруг проснется и одна. Негоже!
Я думала, дядь Бо отведет меня в комнату, в которой мы с Витто отдохнуть сможем, но нет. В заботливо открытую дверь было предложено войти мне одной.
— Его величеству доложили, что вы прибыли ваша милость. Он сейчас занят. — И добавил по-свойски, — обрадовался! А вы пока сюда пожалуйте, вас ожидают.
Ну что за непруха такая? Из дома аварийно вытащили, стрессу подвергли, и, даже не накормив, сунули в пасть чудовищу.
Вот она, Априлда!
Во всей своей удручающей (это от зависти) изысканности! Шпионы у нее тут, что ли? Королю только доложили, а модистка уже вот она. В реверансе раскорячилась. Придется соответствовать…
— Госпожа Нина. Добрый день. — ну хоть не забыла, что я титулование не люблю. — Неплохо выглядите!
Еще бы! Платье-то — ее произведение. В принципе, я всем довольна, кроме обуви: коротенькие сапожки-топтуши, незаменимые в крепости, во дворце были инородны, как гнилой зуб среди фарфоровых имплантов.
— Его величество настаивал, и я решилась приготовить для вас платья на первое время, — ох, опять она манерничает, нормально же общались, помнится, — вам понадобится наряд для приема в Королевском Совете, для тронной аудиенции, для малого вечернего приема. И, я позволила себе приготовить строгое повседневное платье для встреч с официальными чинами. Всего четыре туалета, но нужно бы еще одно — на непредвиденный случай.
Очипуеть! Модистка мое предполагаемое расписание знает, а я — нет! Документики, значит, получить по-быстрому, да величество? Брачный статус подтвердить между делом? А главное, — за жизнь поболтать, да? А-ащщ! Как я зла! Опять рюши и банты?
— Не нужно так нервничать, дорогая, — Априлда милосердно разбавила официальный тон едва уловимым покровительственным дружелюбием, — я прекрасно помню ваш нетривиальный взгляд на одежду и постаралась учесть ваши вкусы. Сдержанно и никаких корсетов, не так ли?
Вот! Никаких корсетов! Благо фижмы с турнюрами в этом мире не изобрели, а вот каркасные подъюбники — таки да! Хотя, и не такие чудовищные, как кринолины в нашем девятнадцатом веке — по два метра в диаметре. Брр!
Априлда не отказала себе в удовольствии развести творческую интригу — все четыре манекена с платьями были таинственно закутаны полотном. Однако, потрудилась она на славу — моральной атаки рюшами не последовало. А я было уже настроилась на долгие и продолжительные бои за ликвидацию излишков местной моды. Три платья вполне носибельны. Даже удивительно! То ли модистка так расстаралась, вняв королевской угрозе об опале, то ли я стала терпимее к этому миру и уже не рвусь все и вся прогибать под свои привычки. Адаптируюсь, наверное. Главное, не переборщить с мимикрией. Как бы это исхитриться соблюсти гармонию? Чтобы и местных не сильно раздражать, и свою иномирность нести, как самый шикарный бренд.
На четвертом платье творческий потенциал королевской модистки прорвался гнойным чирьем. Где-то очень глубоко, как девочка девочку, я ее понимала, но носить это я не стану!
Помешались они на лхокуме, что ли? Молодцы руши, сумели удержать спрос на экзотический материал. Грибная ткань, безусловно, практична и необыкновенно приятна, но она серая! Серая, серая и всегда только серая. Не поддается она окрашиванию! Так зачем пытаться шить из нее вечерний, судя по фасону, туалет? Потому что модно и дорого, а значит, статусно?
Конечно, Апи постаралась как-то украсить безликую ткань. Ну, гирлянды нашитых шелковых цветов пережить можно, но зачем ламбрекен из розовенького тюля?! Интересно, что по задумке кутюрье символизирует эта элегантная драпировка ниже пупка? Очень напоминает передник горничной, правда, специфический, пригодный разве что для ролевых игр в спальне.
— Ну, что ж. — подвела итог модистка, — время есть. Платье для тронного приема будет другое. Вам, Нина, и так понравилось гораздо больше, чем я смела надеяться. Жаль, что вы такая хрупкая, будет трудно продать этот экземпляр.
— Зачем продавать? Сделайте мне ажурные перчатки. Длинные, выше локтя, ажурные перчатки. Белые или черные. Вместо пошлой «клумбы», и этого розового ужаса пусть будет активный декор из того же ажура. — Дождалась, когда глазки Апи заволокло креативом, и добавила, чисто из вредности, — и зачем лхокум на эту бесполезность переводить? Он же эластичный! Лучше бы чулок обтягивающих наделали, право слово. С вышивкой. А то это ваше полотно…
А про грибное белье, которое Нитта сделала Кире я ничего не скажу! Эту идею мы сами раздраконим. С рушанками. Уж они оценят удобство нового кроя и его привлекательность без всякого морально-нравственного надрыва.
Так, надо удирать, пока модистка зависла в творческом небытие. Как там Сара? Вот кого Априлде нужно сдать на опыты. Вкусы-то у нашей бедняжки наверняка старозаветные. Конечно, она пообтерлась, получив возможность общения и передвижения, но стереотипы юности — это ж зараза, хуже энцефалитной. Думалку отшибает напрочь. А тут прогресс в сто восемьдесят лет.
В комнате Сары меня ждала премилая картина. Вполне живая, даже не бледная, но страшно растерянная подружка сидела обложенная подушками и завернутая в одеяло наподобие кимоно. Только личико виднеется и кисти рук. Интересно, ей холодно, или рефлекс сработал — прикрыться от мужчин. Вот это мы налажали всем кагалом! Нужно же было хоть какие-то вещички Сарнеи забрать!
Сидит, бедняжка, в одной сорочке, не считая одеяла, а вокруг кровати — наши орлы. Все четверо. Кресел из гостиной натащили и расселись, явно намереваясь пустить корни. Только Тишка, нахаленок непуганный, прямо на кровати устроился — головушку бедовую под ласковую Сарину руку подсовывает. А она, Сара, и рада стараться — волосы боженёнка, это всегда наслаждение. Я и сама норовлю потрогать эти кудри при любой возможности.
— Сара вспоминает, какое все на ощупь, — доложил мелкий. — Всех уже перещупала. Иди скорее, только ты одна осталась. — Явно вспомнил, как сам познавал мир подобным способом.
Да я и сама пощупать подружку не против! Нет, не так! Обнять со всем нерастраченным пылом! За каждое мгновение поддержки, за каждую мимолетную ласку, за каждую крупицу доверия! Но это лучше потом, наедине, а то расплачусь еще.
Дать себя поизучать? Отчего же не скинуть башмаки и доставить свою тушку к новоявленной юннатке? Да с удовольствием!
Сара, действительно, ощупывала. И обнюхивала. Сначала с открытыми глазами, потом с закрытыми. То, кончиками пальцев, то, открытой ладонью. И пришептывала для верности, присваивая ярлыки новым ощущениям: шелк-гладкий-приятно, щека-бархатистая-живая, волосы-темные, шпилька-металл-холодный…
Как я поняла из обрывочных комментариев наших магов и образных подсказок Тишки, Сара о своем самочувствии особо говорить не хочет, зато охотно сравнивает ощущения до и после. Будучи призраком, она, оказывается, не ощущала запахов, температур и почти не различала цвета. Немного просматривался красный. Цвет крови, высказал догадку Байдан. Потом, вместе со мной, появился живительный синий. Вместо вкусов и ароматов были эмоции. Эмпатия, кстати, пока сохранилась. К счастью, не такая мучительно острая. Если раньше Сара утверждала, уловив какое-либо движение души, то теперь, уточняла:
— Ты грустишь?
— Нет, милая, я есть хочу! Тебя-то покормили?
— Еда? На тарелке? Нет, не было. — и примолкла, отдавшись самоанализу. — Это когда вот тут ноет? — Сара деликатно указала повыше солнечного сплетения. — И вот тут, — указала пониже, — все время ру-ру-ру? И больше ни о чем думать не можешь, это…
— Это значит, что ты голодная! — провозгласил наш вечно недокормленный солнечный недоросль.
Ваен аж голову в плечи втянул. Даже ругаться на него жалко.
— Ну, хозяин гостеприимный, пошли к матушке Аглае. Хоть нормально поздороваемся и чаем с лепешками разживемся.
— Нин, — как-то укоризненно протянул Ваен, — никуда ходить не нужно. Ты же госпожа! Сейчас все будет, — и привычненько так оттараторил приказ в переговорный артефакт. — А матушка Аглая и Мирана уехали. В моем имении на востоке теперь порядок наводят. Я их главными над прислугой назначил.
— Это туда, где особо нагло воровали? — припомнила я гроссбух с самой путанной цифирью. — Ну, Вань, рассказывать нужно такие новости! Я бы хоть порадовалась!
А Ваен не слушал — по пререговорнику общался. Подобрался весь, вытянулся, как будто распекают его за то, что на посту заснул. Пару раз набрал воздуха, чтобы как-то оправдаться, но не решился. Вот, руку с артефактом уронил обессилено, можно подумать, реальной экзекуции подвергся и еле вытерпел.
— Нин, прости. Тебя отец зовет.
Понятно. Друг дал бы мне отдохнуть подольше, если бы видел способ, способа уклониться от внимания короля сейчас не было. Пришлось соскребаться с кровати, напяливать топтуши на усталые ноги и собирать остатки самообладания.
— Вань, не расстраивайся и не тупи. Хоть халат для Сары добудь. Размер, как на Априлду, — вроде должен подойти, не платье же. — И ужин всем организуй, мы из крепости еще до обеда ушли.
Прынц стушевался. Понимаю, не привык о мелких нуждах заботится. Ну, мажор он у нас, с кем не бывает. Зато за переговорник схватился с энтузиазмом.
— Априлда! Теплый халат и женские мелочи вашего размера в гостевые покои королевского крыла. Как кому? Мне доставить, мне! Нет, помощь не нужна. Укротите свое любопытство до утра, уважаемая! Нет, я сказал! Пусть посыльный передаст кому-то из дворецких.
О как! Прижилось выраженьице! Это, надо полагать, дядька Бо и дядька Ким. «Дворецкие» на местном языке по смыслу похоже на «палатничьи», что ли. Это вам не гофмейстер какой. Доверенные слуги короля не могут быть просто лакеями, правда же? Теперь поцеловать мужа на удачу, и вперед, в логово дракона.
Ага! Бывшая гостиная, в которой мы все изначально заседали, трансформировалась в полноценный кабинет, и первый, кого я увидела, был, как и полагается, королевский секретарь. Отто, мальчик мой! Как же я рада его видеть! Пылкие объятия сдержанного парня несколько смутили. А Якоб обнял сам, пусть коротко, но крепко. Выразительное хм хм напомнило, что я, собственно не парнями встречаться пришла. Ладно, могу и короля потискать, где достану — это будет моя страшная мстя. Береги шаблоны, величество, я вернулась! А величество не возражал, обнял в ответ не чинясь и даже от пола оторвал в порыве чувств, чуть топтуши не потеряла.
— Ну, наконец-то! — баритонисто рокотало над ухом, — наконец-то хоть одно человеческое лицо среди этих масок! Рассказывайте же, Нина!
— Не буду! — Да-да. Шок — это по-нашему. — Пока не накормите, не буду!
Объяснений, почему я голодная до потери почтительности, хватило как раз до появления официантов. Ничего себе, скромный ужин! Но вкусно! За рецепт вот этой запеканки я готова пытать собственноручно! На вафли с мясным паштетом похоже. Ох, вкусно! А король свою порцию на тарелке растерзал в хлам, наверное, история воскрешения Сары ему совсем аппетит отбила. Пора заполнить паузу.
— Невероятно вкусно!
— Приятно смотреть на женщину, которая так искренне наслаждается едой! — видать, совсем его притомили местные манерные мадамы, ну, это кто как работает…
— Ваше величество, пока вы не съедите это мясо, никакого разговора не будет!
— Шантажистка! — С каким-то весёлым умилением возмутился король. И, наконец, улыбнулся. — Узнаю́ мою заботливую Нину! Спасибо, дорогая. Я повинуюсь.
Голод отступил, можно и поглазеть. А величество как похорошел! Ни застарелой печали на породистом лице, ни былой, тщательно скрываемой растерянности. Мощь и харизма! А в Ваене-то мужского шарма поменьше будет, хоть эти двое, как из ксерокса вылезли. Ну ничего, заматереет еще наш Ванька, какие его годы. Пацан он еще по местным меркам. Да и отец, по годам только в зрелость вступает, ему же около семидесяти вроде. Если двести лет для сильного мага, это норма, то дружить нам еще с величеством, не передружить.
— О чем вы так задумались, Нина? — тьфу, напугал! — Вы даже жевать перестали.
— Думаю, как сделано это блюдо. — Не-не, я не соврала. Зачем? Мне, действительно, живо интересно почему вафли не раскисают под сочной начинкой. — Как вы думаете, ваше величество, повар согласится поделиться секретом, или мне Шигеру позвать для убедительности? — и чего смеется?
— Как мне не хватало этой вашей неповторимой иронии, дорогая! Только вы можете пригласить «ужас дворца», чтобы выманить рецептик у повара!
Рецептик рецептиком, а в голове с комариной настойчивостью зудело словосочетание «кулинарная магия». Из каких мусоросборников памяти оно вылезло? Чую, в этом есть потенциал. Эх, жаль, что я не маг!
— Вы изменились, Нина. — величество временно позабыл про выходку сынули и откровенно прикалывался. На до мной. — Раньше вы не позволяли себе отвлекаться от моей персоны.
— Раньше, мой государь, ваша персона была моей главной заботой. А сейчас ваша персона подкинула мне еще пару сотен забот.
— Ну, так давайте поговорим о ваших заботах, дорогая. Вина́?
— А с Сарой вы заново познакомиться не хотите? Кстати, неплохо было бы оповестить Шигеру. Боюсь, что семейство Мланиш попытается учинить неприятности.
— Ши сегодня занят в городе. Как же он выразился… Вот! Они с Лондаром нынче прессуют гильдию аптекарей. Ваше словечко? Очень колоритное! Но, вы правы, пойдемте. День был долгим и кабинет мне изрядно надоел.
На выходе король небрежно бросил секретарю:
— Никого из Мланишей видеть не желаю. Не впускать! Пусть письменно обращаются, тогда сам позову.
Во жуть самодержавная! Домой хочу! Сару в охапку и домой, в тьму-таракань!
А моё семейство развлекалось. Да, подсматривать неприлично, но интересно. И вообще, это не я начала. В величество решил без прислуги обойтись и сам тащил бочонок вина́, а у меня в охапке стаканы на всех. Граненые! Двухсотпятидесятиграммовые! Такие, с колечком гладкого стекла повыше огранки. Рушанское изделие, между прочим. Когда дядь Бо с пиететом и трепетом мне их выдал — чуть не прослезилась. Привет из прошлого, не иначе. Наверно, предка Николая Арефьева ностальгия замучила, вот он и озаботился привычной тарой. Понимаю. Традиционно яркое рушанское стекло, это же совсем не то, когда пьешь горькую! Совсем не то.
Вот я и открывала дверь с осторожностью, страшась разбить бесценный груз. Получилась щелка. А там веселье. Первым подглядывать ФранцИваныч начал, не стал ждать, когда я нам дверь открою. Перегнулся через меня маленькую, и ага.
Они явно отужинали и теперь чаевничали.
Сара купалась во всеобщем внимании и была дивно хороша. Ну и неважно, что в халате! Да она свою призрачную многослойную ночнушку носила с таким шиком, как не всякая аристократка — бальное платье в алмазах! А вот с моторикой у голубки нашей явно не очень. За те считаные мгновения, что мы подглядывали она едва не облилась чаем и даже печенье мимо рта пронести умудрилась. Неужели мы долго провозились с оживлением и умирание все-таки затронуло мозг? Ладно, раз Гунар абсолютно спокоен, то паниковать рано.
А Ваен необычно суетлив. Прикольно! Следит за каждым движением Сары, как трепетная мамаша за чадушком. Все ее удачи Ваен переживал усердно, разве что не ворковал, как над младенцем. Папа Кергон только посапывал, потешаясь над сыном. Он-то, папа, нас и выдал. Пришлось входить.
Из нашей компании один Байдан не знаком с королем лично, потому и повел себя спокойней всех. Почти так же спокойно, как Тишка. Хорошо все-таки, что величество уже подготовлен к встрече с Сарой, но все равно впечатлился сходством.
Ну что сказать, король — мужик правильный. От приветственного политесу отмахнулся, с мыска на пятку перекатился, попялился на бедняжку, желваками поиграл да и выдал:
— Очень рад видеть вас воплоти, дорогая госпожа Фукеш. Давайте отметим ваше возвращение в ряды живых. — и бочонок на стол — бац.
Это был странный вечер. Семейный, и в то же время статусный, наполненный воспоминаниями о недавних событиях нашей жизни и планами на будущее, почти мечтами. Король больше слушал, слушал с азартом, а Гунар — с грустью. Сара поглядывала на него с тревогой, эмпатия же. С одной стороны, дядюшка искренне рад за кузину, а с другой — невозможно не сравнивать, они же почти сверстники. Сара теперь молода, а он нынче старик. Эх, надо его в разговор втянуть. Уж про степь-то он расскажет получше нас всех. Это Витто, меня и Ваньку эмоции захлестывают, и не всегда приятные, а Гунар все изложит вдумчиво и коротко. Ага. Про степняков все коротко, а про мои приключения очень даже в красках. Да они мне все кости перемыли, мужики эти! И несдержанная я, и безбашенная, и аферистка с авантюристкой! Но, удачливая. А то! Такого мужа отхватить! Тему нашего с Витто супружества деликатно обходили стороной. Ну, хоть это… Зато Гунар расслабился.
Конечно, не обошли в разговоре историю сестер Мланиш. Процесс воскрешения особо не расписывали — боги помогли, и точка. Король-то знает, кто у нас Тишка, а Байдан догадывается. Вот тут-то Сара впервые и подала голос, пожалев о судьбе Сарнеи и напрямую обвинив папу Мланиша в смерти девочки. Величество было забухтел, что это нормально для отцов — решать судьбы детей, но Сара слишком замотивирована, чтобы отступить.
— Для их счастья и благополучия — да! — голубушка наша аж зарумянилась от праведного возмущения, но держалась, как подобает истиной аристократке. — Не для решения своих мелочных проблем! Для благополучия! Сломать жизнь четверым молодым людям только потому, что главам рода из-за чего-то там заблагорассудилось породнится! Да, ваше величество, я знаю, что мужчины привыкли жить, считаясь только со своим хочу! Зачем тогда врать, что дети — это первейшая ценность?
Король готов был вспылить. Невольно, но Сара проехалась и по нему. Пришлось вмешиваться.
— В моем мире, ваше величество, родителей, практикующих принуждение к детям, наказывают и лишают права воспитывать своих детей. Могут в тюрьму посадить. Я просто хочу подчеркнуть, что воспитывать можно и по-другому. Но, важно сейчас не это. Аристократия, стремясь к выгоде, раз за разом заключает, казалось бы, перспективные браки среди своих. А потом вы жалуетесь, что сильных магов рождается все меньше. Пользу притока свежей крови никто не отменял, знаете ли. И еще… Ваше величество, то, что я сейчас скажу, лишь догадка, которая вот только пришла мне в голову. Возможно, подчеркиваю, возможно, что чем негативнее отношение жены к мужу, тем слабее магически будет потомство. И, тем сложнее будет зачатие.
— Возможно, ты права, Нина, — Гунар враз утратил всю задушевную расслабленность, — не знаю, как это пришло тебе в голову, детка, но, я как целитель, готов подтвердить этот феномен, хотя, не понимаю его природы.
Ха! Конечно, не ты понимаешь, дядя! Потому что мужик, да еще старой закалки. Сам же говорил — раз магичка не хочет иметь детей, их у нее не будет. Если замужняя магичка рассудком готова «выполнить свой долг», а ее воротит от супружника, то она и не забеременеет. Не хочет же на самом деле. Подсознание, оно такое, ему не соврешь. А супружник едва ли почешется душевный комфорт будущей маме создать. Раз замуж вышла, значит, должна и точка! Боги, а скорее, одна конкретная богиня, это здорово устроила. А почему магия слабеет, я не знаю. Статистикой-то, даже выборочной, в этом мире никто не занимался. Может, Сиштира, покровительница женщин, так намекает, что устои пора менять?
Мужиков покоробило. Всех, скопом. Даже толерантного Гунара. Даже моего мужа! И не крамола, которую я на них вывалила, а то, что женщина так свободно рассуждает о зачатии и критикует роль мужа. Не комильфо им. Ха! Когда меня это волновало?
Тяжелое окончание разговора получилось, всем было о чем подумать. То ли в отместку, то ли чтобы разрядить атмосферу величество неожиданно спросил:
— А вы, Нина, хотите детей? — ничего себе вопросик на хмельную голову.
— А как вы думаете, ваше величество? Я же нормальная! Как можно не хотеть детей от любимого мужчины, между прочим, само́й богиней данного? Я же вам писала! Может быть, не прямо сейчас, но непременно.
— Да, Ваен рассказывал про чудо, но верится с трудом. Уж будьте любезны, метки покажите государю.
Да с удовольствием! Как на заказ наши метки серебрились больше обычного. Для любого, кто это видит впервые — это странное зрелище — серебро на живой розовой коже. Но, была еще одна странность. Вит тоже заметил и сиял ярче луны. Метки почти сравнялись в размере.