Глава 13

Новая работа Митяю нравилась.

Не, а че? Ничего не делаешь, продукты привозят, лежи весь день, запертую дверь карауль.

Фигня, что в стенах дыры и постель оставляет желать, главное, никто над душой не стоит, и шевелиться не обязательно. Да, не курорт, но лето же.

Если бы еще работодатель разрешил с девчонкой позабавиться — совсем хорошо было бы. Но он уперся, себе, что ли, придерживает? Митяй не дурак, понимает, что живой девчонку никто не отпустит, иначе ему пришлось бы лицо прятать — маску, там носить или еще как-то. Да и босс не показывался бы ей. А так — ясное дело — смертница. Ну и почему не подарить напоследок радость себе, да и девочке?

Если бы босс ключ не забрал, можно было ночь провести приятно и интересно. А теперь лежи, в потолок плюй. Вернее — в остатки крыши.

Пожрал — поспал. Яйца почесал — на другой бок перевернулся.

Начальство наезжало всего три раза — продукты привозило, ведь холодильника тут нет, а жара есть. Все портится мгновенно. И видео с девчонкой сняли, для ее супруга, чтобы шевелился активнее. Ух, перепугалась же она! Сопли на кулак мотала и ныла в камеру. Так и хотелось развернуть, штанишки сдернуть — и на кукан!

Митяй причмокнул, представляя, как ему было бы хорошо. Покосился на часы — девять доходит, сейчас Олег позвонит.

Условлено у них, что босс звонит в девять утра и в четыре дня. Если звонок пропустил, не отзвонился — это сигнал Митяю, что надо рвать когти, предварительно убрав свидетеля. На такой случай у него в дальнем к лесу здании, вернее, за стеной у леса — от здания она одна и осталась — припрятан велосипед и сумка с вещами. Сделает дело, уедет подальше, тут озеро есть. Вымоется, чтоб ни капли крови не пропустить, мало ли. Нож, конечно, у него острый, да и пользоваться им он умеет, но девка наверняка дергаться станет, поэтому помыться после всего лишним не будет. Переоденется, а всё снятое закопает, и на трассу. Велик бросит в кустах, тормознет какой-нибудь грузовичок, потихоньку доедет до ближайшей остановки, а там дождется автобуса — и в столицу, домой.

В жизни его никто в деле с похищением и убийством девчонки не заподозрит.

Цифры мигнули, перескакивая за девятку.

Митяй нахмурился — босс запаздывает со звонком.

Прошло пять минут — босс молчал.

Ладони вспотели — значит, вот оно, что-то пошло не так, надо уходить!

Мужчина вскочил — сна и дремы, как ни бывало!

Пробежал по помещению, подбирая все, что могло бы указать на него. Остальное — продукты, посуду, постель — бросил так. Может быть, тут бомжи ночевали — через пару дней все стухнет настолько, что никакая собака след не возьмет. Надо еще сдвинуть с крыши ту шиферину, которую он сами и приладил, закрывая прореху. Первый же дождь зальет тут, помогая гниению.

Вытащил нож, попробовал ногтем лезвие, хоть и так знал — бритва! Пистолет, конечно, неплохо, да шумно больно, потом, попадешься с ним, не оберешься хлопот. Пришьют все, что в отделе зависло, все мертвые дела повесят. А ножик и меньше, и удобнее. Это, если с достойным противником сражаться за жизнь, надо перо посолиднее, а горло девчонке перерезать — этот отлично сойдет. И не жалко потом выкинуть.

Собираясь на работу, уже примерно зная, что предстоит, Митяй колебался, что взять для защиты. И решил остановиться на небольшом ноже, с лезвием меньше десяти сантиметров, чтоб, если что, ни один полиционер не смог докопаться.

Итак — мужчина огляделся — вроде, все лишнее убрал, пора!

Жаль, что не пришлось попробовать, помять. Свеженькая, сладкая, не чета шлюхам, да кто знает, сколько у него времени? Вырубить одним ударом, чтоб не брыкалась, минут за десять он управится. Черт, заманчиво-то как!!!

Поправив распирающее шорты достоинство, мужчина проверил наличие ножа в кармане и двинулся в сторону подвала.

Блин, а ключ-то?!

Перестраховался Олег! Как ему дверь теперь открыть? Уехать, бросив девчонку? Нельзя, она видела их в лицо, слышала его имя. Черт, черт, черт!

Крутанувшись, Митяй выскочил на улицу, пронесся по развалинам, пока не нашел кусок арматуры.

Вооружившись, он вернулся назад, спустился вниз, к двери и, примерившись, ударил в замок.

Гул удара почти оглушил, но запор выдержал.

Ах, ты, так? На тебе! На! На!

Наконец, устав махать, Митяй включил мозг — вставил конец железного прута в дужку и, подавшись всем весом, резко рванул. Внутри замка что-то треснуло, и он беспомощно повис, чуть покачиваясь.

Распаленный борьбой с запором, Митяй распахнул дверь, готовясь увидеть насмерть перепуганную девушку.

И… И охренел — внутри никого не было!

Лихорадочно обшарив взглядом помещение, с тихим рыком он подскочил к окну и потянул свисающую из него тряпку. Одеяло располосовала, стерва! Связала и выбралась! КАК??! Он выше ее и намного, но при всем желании не сможет дотянуться, допрыгнуть до окна.

Выскочив наружу, оббежал вокруг стены и выругался, — одеяльная веревка просто лежала на земле. Вне сомнения, девчонке кто-то помог, сама она не смогла бы вылезти. Кто-то вытянул ее!

Вот это они влипли!

Что там — они? Какое ему дело до Олега?! Но паршивка знает его, Митяя, в лицо.

Как давно она сбежала?

Мужчина пронесся через редкие кусты, пытаясь найти след или саму беглянку.

Никого. След, наверное, был, но он же не Чингачгук какой-нибудь, по примятым травинкам определять, где прошел человек!

Что делать, а?

Паника накрывала.

Домой — нельзя. Как только девка доберется до полиции, она тут же сдаст место заточения, а там кругом его отпечатки!

Куда бежать? Во, вляпался!

«Непыльная работа», называется.

Теперь — ни денег, ни покоя.

Митяй вернулся к развалинам, выкатил велосипед и, отчаянно крутя педали, поехал прочь.

Езда на велосипеде по пересеченной местности — то еще удовольствие. А если велосипед — старый, цепь все время слетает и рессоры ни к черту — взвоешь после первых ста метров.

Митяй взвыл после пятидесяти.

На хрен ему эта железяка, да он пешком быстрее добежит!

Как на грех, на этой мысли ему попался участок, с небольшим уклоном, уворачиваясь от очередной ветки, Митяй потерял педали и, не успев затормозить, слетел в небольшой овраг, несколько раз перекувырнувшись. В довершение всего, на его распластанное тело, вращая колесами, приземлился железный «конь».

Сознание мигнуло и погасло.

Очнулся Митяй от жара — высоко поднявшееся солнце нашло прореху в зеленой кроне, окружавшей овражек, и нещадно палило его щеку.

Стряхнув велосипед, мужчина поднялся, тихо застонав от прострелившей боли.

Хорошо это он навернулся, удивительно, что жив остался.

Отделался — Митяй пощупал голову — только шишкой на затылке, да небольшой коллекцией синяков и ссадин. Да земли нагреб за пазуху и веток-иголок в волосы.

Посидел, приходя в себя, затем отцепил от велосипеда сумку и выбрался из оврага.

В какой стороне озеро? Теперь ему туда обязательно надо — не может же он выйти на трассу в таком виде? Тут и чистая одежда не спасет — лицо, наверняка, как у трубочиста. Хоть обголосуйся, никто не захочет подвозить такое чучело.

Определить направление оказалось сложно — видимо, в роду у него хорошо потоптался Сусанин, никак картинки леса не складывались в карту!

Пройдя метров сто вперед, Митяй засомневался в правильности выбранного направления и решил вернуться к заводу. В какой стороне озеро от развалин, он помнил, тем более что мимо него вела дорога.

В голове слегка шумело, при каждом резком шаге, шишка и синяки отдавались болью, подгоревшая щека щипалась — настроение, и так опустившееся ниже плинтуса, стремительно скользило еще глубже.

Если он выберется, то заляжет на дно на месяц. Есть дружки, приютят.

Посмотрит, чем дело о похищении закончится — наверняка, из каждого утюга вещать станут, шутка ли — жену толстосума в подвале держали! — и наведается к Олегу, потребует компенсацию за пережитое.

Да, так он и сделает!

По дороге идти было легче только в том смысле, что за ноги, сумку и одежду не цеплялись ветки. Но на открытом месте солнце жарило так, что перед глазами начинали плясать черные точки.

Помучившись, Митяй свернул в лес и пошел вдоль дороги, прячась за листвой.

На машине это расстояние они проехали минут за десять или двадцать, а пешком он уже больше часа идет, и конца дороги не видать.

Наконец, между деревьями блеснула синева.

Господи, озеро! Дошел!!!

Пить хотелось неимоверно!

Митяй свернул напрямик и побрел, не разбирая пути, прямо через заросли. Раздвигая ветки, шагнул на небольшую прогалину и споткнулся, превратившись в скульптуру.

— Р-р-р!!!

Прямо перед ним навзничь лежала девчонка, а над ней стояла здоровенная черная собака.

Блин, вот это подарок! Если прирезать беглянку, то ему уже не надо будет бежать и прятаться! Тем более, она, вон, и так без сознания — одно движение ножом — и дело сделано!

Правда, есть еще собака. Кстати, откуда она тут взялась?

Митяй осторожно огляделся, прислушиваясь — вдруг, тут еще кто-то есть? Не собака же вытащила девчонку из подвала? Наверное, у нее есть хозяин, он и помог. Но сейчас его не видно и не слышно, может быть, к озеру пошел, воды принести? Не важно. Главное, судьба дает ему шанс все исправить!

Стараясь не делать резких движений, мужчина отступил на шаг, осторожно вытащил и раскрыл нож. Рукоятка привычно и удобно легла в ладонь. Ощупью он достал из сумки что-то из одежды, накрутил на левую руку. Знает он этих собак — их учат кусать за руку. Вот, он и предоставит псу возможность ухватить его за левую конечность, а сам, тем временем, ножом вспорет ему брюхо. Вторую руку от зубов защитит одежда, в крайнем случае, останутся синяки и дырки. Ничего, свобода того стоит!

Несколько раз глубоко вздохнув, Митяй приготовился и, резко вскинув вверх замотанную левую, держа ее перед собой на уровне груди, пошел на собаку.

Пес чуть попятился, а потом предсказуемо ринулся вперед.

Мужчина чуть присел, перенося центр тяжести, готовясь встретить четвероногий снаряд, но все пошло не по плану. Собака попалась какая-то бракованная — она не стала хватать любезно подставленную руку, а рванула за бедро и тут же пронеслась дальше, за спину. Взмах руки с ножом попал впустую — нож прошел сквозь пустоту.

И новая боль — придурошная собака рванула под колено за уже пострадавшую ногу.

С воплем, перевернувшись в падении, Митяй снова сделал выпад ножом, но пес опять увернулся, по пути проштамповав предплечье левой руки, которая тут же онемела и перестала слушаться.

Вот же, тварь!

Бешенство затопило, заполнило без остатка. На адреналине, понимая, что или он убьет собаку, или она — его, Митяй подскочил, не обращая внимание на подгибающуюся ногу и льющуюся кровь, и попытался рухнуть на пса сверху, подмяв его под себя.

Почти получилось — места для маневра было мало, и собака не успевала ускользнуть, нож прошелся вдоль ее ребер, вспарывая шкуру.

Но это было последнее, что Митяй успел увидеть — извернувшись, чудовище сомкнуло челюсти у него на горле.

Хруст.

Булькающие звуки.

Тишина.

* * *

Наконец, потеряв несколько километров нервных волокон и два часа времени, автомобили выбрались к Зарубкино. Далее, следуя схеме, предоставленной Томазиным, повернули на старую дорогу.

На стыках бетонных плит, просевших от времени, машины подбрасывало, но когда плиты закончились, и начался «бывший асфальт», легче не стало. Ямы разного размера и глубины, живописно украсили направление, кое-где перемежаясь с неопрятными клочками асфальтового покрытия.

Чертыхаясь сквозь зубы, мужчины подлетали на каждом ухабе, морщились, слыша, как днище автомобиля, время от времени, цепляется за почву. Как ни спешат, а сильно не разгонишься.

— Где собака? — вспомнил Александр.

— Он неподалеку, — заглянув в экран, отрапортовал безопасник. — Где-то там, — ткнул он в сторону видевшегося озера. — Левее, в лесу.

— Стой! — скомандовал Пущин и принялся снимать с себя носки.

Остальные, молча, с интересом наблюдали за его манипуляциями.

— Я не могу к нему идти, но вдруг, он ранен и нужна помощь? Вячеслав Павлович, кого мы можем отправить к Киту?

— Я пойду, — сам вызвался безопасник с ноутбуком. — У меня есть собака, понимаю, как с ними обращаться.

— Хорошо. Держи мои носки, дай ему понюхать, чтобы Кит понял — я — рядом. И позвони, когда найдешь, в каком он состоянии.

Мужчина кивнул, поудобнее перехватывая ноутбук, и вышел на дорогу.

Машина покатила дальше.

К всеобщему облегчению, скоро пошла обычная грунтовка, без вкраплений асфальта, но и без «шрапнельных воронок».

Наконец, автомобили вырулили к останкам завода.

По уговору, первыми выскочили безопасники. Мужчины рассредоточились и мгновенно нырнули в развалины.

Александр почти не дышал, ожидая сигнала, что они могут выходить.

— Вячеслав Павлович, здесь никого нет.

— Как, нет?

— Мы все проверили — пусто. Вон там лёжка, продукты, постель. Там подвал. Дверь открыта, замок явно разломан, внутри пусто.

Александр, не дослушав, бросился туда, куда показывал водитель.

Ступени вниз, да, именно в этом помещении снимали видео. Матрас, подушка, ведро… Какие-то тряпки свисают из окна.

Мужчина потянул свисавший конец — одеяло, что ли? Еще раз осмотрел подвал, выскочил наружу и обошел здание, подойдя к окну.

То ли стена просела, то ли изначально было задумано, что окна на уровне земли? Ба, и тут куски одеяла.

Господи, да ведь это… Она сбежала!

Мысли путались — вот тебе и нежный цветочек. Умудрилась вылезти и высота окна не смутила.

— Саша! Скорее, сюда! Она с собакой! Илья нашел их, но пес его не подпускает, там все в крови и есть труп, — Вячеслав махал, стоя у угла стены. — Скорее в машину, Даша плоха!

* * *

Настойчивый, немного шершавый язык раз за разом проходил по щеке, задевая нос, губы, глаза. Тычок в бок и снова язык.

— М-м-м! Киит, ты проголодался? — пробормотала Даша, медленно приходя в себя. — Решил помыть меня, а потом мной и закусить?

Собака рвано выдохнула и тихо проскулила, выражая радость — ты очнулась!

— Да, мой хороший. Спасибо! Мне надо попить, горло просто пересохло, даже больно, — голос неприятно царапал и хрипел.

Приподнявшись, Даша убрала с лица волосы, чуть повернулась, пытаясь определить, где они и…

Нет, она обязательно завизжала бы, если бы вместо связок у нее не была пылающая пустыня. Сдавленный хрип, вырвавшийся из ее горла, на визг не походил, от слова «совсем».

Неподалеку от нее, на спине, лежал Митяй. Мертвый Митяй, это она поняла как-то сразу.

Приподнявшись, Даша увидела бордовую лужу возле его головы и отшатнулась, согнувшись в мучительных спазмах.

Рвать было нечем, но желудок еще некоторое время скручивало, а во рту скапливалась горькая и вязкая слюна.

Ей нужна вода!

— Кит, миленький, это ты его, да? Спасибо, мой хороший, спас нас! Вода, Кит. Пить! Бульк-бульк!

Доберман, сидевший до этого немного скукожившись, развернулся, и Дарья снова ахнула — вдоль бока у него шел длинный порез, потихоньку сочащийся кровью.

— Боже мой! Он тебя поранил?! Надо перевязать!

Суетливо ощупала себя — чем перевязать? Брюки!

Не раздумывая, шатаясь от слабости и стараясь не смотреть в сторону Митяя, Дарья сняла штаны и попыталась оторвать одну штанину. Качественная вещь!

— Эх, ножик бы сюда! — проговорила и замерла — рану Киту Митяй, явно, не ногтями сделал!

Сдерживая рвотные позывы, она встала и побрела к телу.

Да, вот и нож, лежит рядом. Черт, он весь в крови!

Тронуть свернувшуюся, липкую субстанцию, было невозможно. Но там истекал кровью Кит! И, зажмурившись, Дарья протянула руку, схватила ножик и со всей возможной скоростью вернулась назад. Кое-как, травой, она оттерла рукоятку и лезвие, а потом откромсала обе штанины, превратив брюки в шорты.

Вот и отлично, и перевязочный материал, и ей не в одних трусах оставаться!

С помощью острого ножа, легко нарезала ленты и осторожно перетянула Киту бок. Оказалось, бинтовать грудь собаке не так и просто — она дышала, бинт ёрзал, норовил сползти и быстро пропитывался кровью. Изведя всю ткань, какая у нее была, девушка решила, что до помощи Кит должен дотянуть.

— Нам нужна вода, — повторила она. — У меня перед глазами черные мушки, если я не напьюсь, то, кажется, вот-вот опять потеряю сознание.

Внезапно тишину нарушили звуки мотора — где-то недалеко ехала машина. Две, судя по звукам!

Наверное, это «костюм» едет проведать свою пленницу! Надо скорее уходить!

Да, но как же Митяй?

Он, конечно, бандит, но бросить человека, пусть и мертвого, вот так, казалось неправильным.

Ладно, если она доберется до людей, она расскажет о покойнике.

Преодолевая тошноту и головную боль, девушка поднялась и сделала первый шаг. Он же — и последний, потому что ноги подломились, и Дарья ушла в очередной обморок.

Илья шел, сверяясь с показаниями на мониторе.

Ориентироваться на реальной местности оказалось сложнее, чем он думал. Идти прямо было невозможно — то кусты, то поваленное дерево, то овражек, огибая который, он сбился с направления. Хорошо, что догадался взять ноутбук с собой! Была бы собака белого окраса, ее издали можно заметить, а черную, да если лежит на земле — пока вплотную не подойдешь — не увидишь.

Тем не менее, постепенно он приближался к источнику сигнала.

— Твою мать! — искал собаку, а нашел…

Нет, собака тоже была. Перемотанный, еле держащийся на лапах, доберман встал и, нагнув голову, угрожающе зарычал.

— Кит, я свой! Тише. Смотри, вот — это твой хозяин. Нюхай! — носки полетели псу под ноги.

Продолжая смотреть на мужчину, доберман нагнулся над упавшим предметом и втянул воздух. Сразу же обрубок хвоста дернулся пару раз, показывая, что пес очень рад этому запаху.

Но если Илья думал, что теперь ему разрешат подойти, он ошибался.

Рык стал громче.

— Кит, пусти меня! Смотри, Дарье Владимировне плохо, она даже глаз не открывает! Дарья Владимировна! Дарья!!!

Веки девушки дрогнули.

— Саша? — что у нее с голосом?

— Нет, это не он, он тоже тут, но еще не здесь, — торопливо и сбивчиво заговорил мужчина. — У собаки в ошейнике жучок, меня высадили, чтобы я его нашел, а Александр Сергеевич поехал вас искать.

— У вас нет воды?

— Воды? — Илья растерянно замер, а потом воскликнул: — Озеро! Совсем рядом! Я сейчас!

И рванул к синеющей сквозь кустарник полоске.

Давно он так не бегал! Пролетев почти половину расстояния, спохватился, что надо позвонить.

Вячеслав Павлович, услышав новости, только охнул.

Так, помощь сейчас подъедет, но в чем ему принести воды?

Мужчина смотрел на водную гладь, тихо плескавшуюся у его ног, и не знал, что делать дальше. В руках не донесет…

Черт, тут не до выбора. Судя по виду девушки, она — на грани.

Торопясь, стянул рубашку, основательно намочил ее в озере и, собрав комком, понесся назад.

— Вот, вода, только она из озера, не уверен, что оно чистое. И из моей рубашки, — извиняюще проговорил он.

— Пить…

— Сейчас, сейчас! — Осторожно отжав немного в руку, поднес ее к губам девушки. И еще. Еще.

Конечно, мало, но, хоть что-то. И он может снова сбегать, тут метров двести, не больше.

Что-то ткнулось ему в ухо, Илья повернул голову и замер — доберман!

Пес, видно, тоже измученный, тем не менее, показал, что внимательно следит за пришельцем, и если тот надумает причинить вред девушке — кара будет мгновенная и беспощадная.

— Ты же тоже пить хочешь, — пробормотал Илья, с жалостью рассматривая собаку. — Мог бы легко добежать до воды и напиться, но охраняешь Дарью Владимировну, не отошел от нее.

Зазвонил телефон.

— Где вы? — голос Пущина, чувствуется, мужик на грани срыва.

Илья всунул влажную рубашку в руки Дарьи и медленно выпрямился.

Кит внимательно смотрел, но не препятствовал.

— Я встал. Сейчас включу музыку на телефоне, заглушите машины и идите на звук. От дороги — в сторону озера.

Александр бежал впереди всех, спотыкался, по лицу били ветки, налипла паутина, что-то шуршало в волосах — он не отвлекался.

Что случилось? Как Кит оказался рядом с Дашей? Вячеслав сказал, что она — плоха. Ее ранили?

Мысли вспуганными воробьями метались в голове.

По мере приближения, музыка слышалась все яснее и, наконец, он выскочил на прогалину.

Одним взглядом охватил картину — замерший столбом, голый по пояс Илья. Неподалеку, в луже свернувшейся крови, труп мужчины. Даша, спиной к стволу дерева, с каким-то комком в руках, полусидя. Бледная, как снег. И рядом с ней перемотанный Кит, который, поймав взгляд хозяина, дернулся навстречу, а потом покачнулся и осел на землю.

— Кит! — Даша перевалилась на четвереньки и поползла к собаке. — Саша, помоги ему! Кит! Кит! Он же не умрет, да? Ты спасешь его? Если бы не он. Кит!!!

Кого первым хватать?

Сгреб обоих, прижался к Дашиной голове, чувствуя, как в горле колом стоят слезы.

— Тише, тише, он жив. Видишь — дышит? Просто, обморок. Ты цела? Что болит? Не вставай, сейчас добежит Михалыч, посмотрит, — прижимая одной рукой девушку, вторую он положил на голову собаки.

— Я цела, только очень пить хочу.

— Вячеслав, воды! Пусть Витя бросает машины на хрен, и тащит воду! Всю, какая есть! — прокричал в телефон.

— Даша, милая, — прижал сильнее и подскочил, когда девушка зашипела. — Что? Где? КТО???

— «Костюм», — буркнула Дарья, уткнувшись в плечо мужа.

— Кто?!

— Второй, босс который. Вот этот, — она кивнула в сторону тела, — его слушался. Олегом… ммм…отчество забыла…. Называл.

— Томазин, — выплюнул Александр. — Потерпи, уже сейчас помогут!

Спустя полчаса Михалыч констатировал сильное обезвоживание.

— Смотри, как медленно расправляется складка, — он оттянул на наружной поверхности кисти кожу. — Нужна вода. Поите ее, но пусть пьет медленно, не залпом, а маленькими глотками. Глоток — перерыв. Потом следующий. И не помешает капельница.

— У вас есть?

— Для капельницы? Нет, нету ничего, но это не проблема. В начале поселка я видел аптеку, сейчас все купим. Синяки и ушибы — дело поправимое. Мне кажется, у девушки еще тепловой удар или она заболела чем-то — ощущается горячей.

— Горло, — оторвавшись от вожделенного стаканчика с самой вкусной водой на свете, — пояснила Дарья. — Я простыла в том подвале.

— Ну-ка, скажите «а»! Ага. Да, отчетливое покраснение. Значит, пейте, я посмотрю собаку, потом — в машину. Поставим капельницу и в больницу.

— Я созвонился уже, нас ждут, — подключился Корчин. — Все будет хорошо, Даша, там замечательные врачи, мигом на ноги поставят!

— Кит! — настойчиво повторила девушка. — Я с места не тронусь, пока ему не станет лучше.

— Уже лучше, смотри, встает!

Пес и вправду, очнулся и теперь собирал лапы в кучу.

— Надо его тоже напоить, он много крови потерял!

— Черт, миски нет! Лей мне в руки. Понемножку. Да, так, — Александр опустился перед Китом на колени, сделав руки лодочкой. Илья плеснул ему туда воды, понемногу подливая, по мере того, как доберман выхлебывал предыдущую порцию.

Дарья, перестав пить сама, заворожено смотрела, как лакает собака.

— У него рана на боку, — уже не настолько хрипло, как поначалу, произнесла она. — Я замотала, как смогла, но без обработки. На ткани и шерсти полно грязи, может начаться воспаление!

— Он позволит мне себя осмотреть? — поинтересовался Михалыч.

— Позволит. Кит, свой. Терпи!

Импровизированную повязку разрезали, но она присохла к ране. Пришлось смачивать тряпки водой, пока корка не отмокла и повязка не упала.

— Повезло барбосу, — задумчиво проговорил Корчин, издали наблюдая за процедурой. — Нож вдоль ребер скользнул?

— Да. Били в сердце, но, видимо, в этот момент он увернулся.

— Он выживет? — Дарья попыталась подобраться поближе.

— Куда ты? Сиди и пей! — остановил ее Александр. — Конечно, выживет! Сейчас Михалыч промоет ему порез.

— Надо бы зашить, — отозвался мужчина, поливая рану из белой бутылочки.

— Здесь нечем, но в клинике нас уже ждут.

— Так, Дарью Владимировну ждут, а Кит…

— И его примут, — Корчин мотнул головой. — Саша, бери жену на руки, пошли к машинам. Или нет, лучше неси собаку, он никому другому взять себя не позволит, а Дашу кто-нибудь из ребят понесет.

— Мы сделаем проще, — сказал Пущин. — Снимай пиджак!

— Я?

— Я бы снял, но его на мне нет!

Корчин, недоумевая, разделся.

— Из карманов все вынь, ага. Так. Теперь — Кит, ко мне!

Пес встал и, пошатываясь, подошел, вопросительно глядя на хозяина.

Александр положил пиджак на траву и похлопал по нему, приглашая: «Место!»

Доберман лег поверх.

— Место! Все — свои! Понял? Хорошо. Теперь берите вдвоем за углы и несите.

— Ловко придумал, — усмехнулся Вячеслав. — Да, собаке так и удобнее, едет, как в гамаке.

— Я оплачу новый костюм, — бросил Пущин, бережно поднимая на руки Дарью. — Обхвати меня рукой за шею. Господи, ты, как пушинка!

— Пущин, не оскорбляй меня. Никогда крохобором не был. Забудь, это всего лишь тряпка!

— Ничего себе, кабанчик! — крякнули безопасники, поднимая собачью тушку.

— Да он исхудал, какой там, кабанчик? В нормальном состоянии он пятьдесят килограмм весит, а сейчас, наверное, ближе к сорока.

— Вячеслав Павлович, а что с телом делать? — уже сделав пару шагов по направлению к машине, Александр остановился и развернулся к Корчину.

— Ты неси Дашеньку, неси! Мы тут разберемся, — компаньон криво улыбнулся и махнул рукой в направлении машины. — Михалыч ускакал вперед, пока дошагаешь, он все для капельницы привезет. Давай, не задерживай, а то, вон, барбос твой голову поднял, того и гляди, решит, что вас обижают и помчится спасать!

Процессия скрылась за деревьями, и Корчин подобрался.

— Значит, так. Это, конечно, редкая гнида, но все равно — человек. Был когда-то. В детстве, наверное, пока не опаскудился. Заявить в полицию — замордуют, еще и барбоса присудят усыпить. К сожалению, жизнь даже такого убийцы ценится выше, чем жизнь достойной собаки. Органам будет плевать, что пес жизнь хозяйке спасал, а тело — матерый уголовник. В лучшем случае, ждут нас долгие разбирательства, в худшем… Ну, про худшее не будем. Значит, так — нет тела — нет дела. Я вызвал Всеволода с его группой, подъедут с лопатами, помогут… прибрать тут все. Да поглубже приберите, чтоб никто и никогда не нашел. Место хорошее, специально не набредешь.

— Сделаем, — коротко кивнул один из шкафоподобных «ребят».

— Хорошо. Отзвонитесь, как встретитесь с Севой, потом — как закончите.

Корчин в последний раз бросил взгляд на покойника и развернулся в сторону дороги.

Ему надо было сделать еще один звонок.

— Денис, как у вас?

— Все спокойно. Объект исписал стопку листов — подробно все, я проверил. С именами и остальным.

— Отлично. Отпускай его, как договорились.

— Нашли?

— Нашли, но подробности потом.

— Конечно. Сейчас отпустим!

Олег внимательно прислушивался к разговору.

Денис отошел к двери и говорил вполголоса, но помещение небольшое, все отлично слышно.

Нашли, значит. И его сейчас отпустят, как договаривались, видимо, Митяй оплошал, девчонка жива. Ну и, слава богу! Почти выкрутился! Почти, потому что теперь надо ноги в руки и бежать. Он же с потрохами сдал Прогодина, тот за такое по головке не погладит.

Томазин выпрямился, ловя взгляд подошедшего охранника.

— Вставай, начальство велело тебя отпустить.

Мужчина вскочил и, не оглядываясь, рванул к двери.

— Э, погоди! Проводим!

Томазин сжался — обманут?

Но нет, охранники довели его до выхода и, бросив: «Там, на стоянке у офиса, ваша машина» — вернулись назад, в здание.

Не веря счастью и не чуя ног, он почти бегом добрался до автомобиля, открыл дверь и облегченно плюхнулся на сидение.

Скорее, домой! Два часа максимум, и он исчезнет из Москвы, только заберет кое-что, деньги, слава богу, есть.

Звонок телефона заставил подпрыгнуть, машина сделала зигзаг под возмущенные клаксоны попутных автомобилей. Машинально схватил трубку, отметив, что номер незнакомый.

— Да?

И машина потеряла управление. В последнюю секунду перед столкновением, Олег успел понять, что его беспокоило — запах бензина в салоне. Но он так спешил уехать, что не стал выяснять.

Удар.

Шипение.

Яркая вспышка.

Гул огня.

Из сводки — водитель 1967 года рождения не справился с управлением транспортного средства и допустил столкновение с придорожным столбом. В результате чего машина воспламенилась и сгорела в считанные минуты. Водитель погиб на месте. Предположительно, он перевозил в багажнике автомобиля канистры с бензином.

* * *

Неужели, все позади?

Даше казалось, что она продолжает спать.

Подвал, сальная улыбка Митяя, Кит, побег через лес…

Но нет, не сон — рядом с ней серо-зеленый от недосыпа и волнения муж, ее голова лежит на его коленях. В руку воткнута иголка, и прозрачный раствор медленно перетекает из пластиковой бутылки в ее вену.

Михалыч привез и капельницы, и физраствор с глюкозой — она видела названия на коробке. Протер руку спиртом, перетянул резиновой перчаткой, удерживая ее медицинским зажимом, и довольно ловко нашел вену.

— Густовата кровь, густовата, — пробормотал себе под нос. — Ну, ничего, сейчас поддержим, а в больнице тебя подлатают уже как следует!

Бутылку подвесили к ручке над дверью, необходимая разница в высоте соблюдена. Машина едет медленно, старательно объезжая неровности, почти не трясет, а она лежит на сиденье, головой на ногах мужа, и он осторожно водит пальцами по ее волосам.

— Грязные, — смущенно пробормотала Даша. — Я не мылась несколько дней!

— Это такая ерунда! — Александр наклонился ниже. — Главное, мы успели!

— Это Кит успел. Как он, кстати?

Тотчас с переднего сидения поднялась и перевесилась назад длинномордая голова.

— Киточка! Саша, я хочу попросить внести в наш договор еще одно условие, — вспомнив о водителе, Даша понизила голос до шепота.

— Договор? — Александр едва головой не затряс — какой, к черту, договор? Он о нем и думать забыл! На фиг им договоры, если он, если у него…

— Ты обещал квартиру, работу и денег на первое время, — продолжала Дарья. — Можно, я вместо денег заберу Кита?

Александр почувствовал, будто ему под дых дали — Даша, что — собирается уходить? С какого это???

Черт, договор… Он же ей ни слова, вот, она и думает, что все в силе. Но как сказать, что он никуда ее отпускать не собирается?

Девушка смотрела с таким беспокойством и надеждой, что Пущин почувствовал… ревность к собственной собаке!

— Гм… Кха… Даша, давай, ты выздоровеешь, потом мы выберем время и спокойно обо всем поговорим? Если ты забыла — у нас еще свадебное путешествие!

— Все равно уже, билеты пропали. Да и зачем оно, ведь…

— Билеты можно новые купить, и отель забронировать — не проблема! А путешествие необходимо, мы не станем его отменять. Как только врачи скажут, что ты в порядке, мы сразу и отправимся.

— Да, я забыла, нам надо поддерживать легенду.

— Какую леген… Дарья, мы поедем твое здоровье и нервы укреплять! И хорошо проводить время, — мужчина навис над ней, всматриваясь в лицо девушки. — Не думай ни о чем, я все беру на себя!

В больнице их, на самом деле, ждали. Только машина подъехала, как из дверей выскочили санитары с носилками, рядом трусили два доктора — мужчина и женщина.

— Что тут у нас? О, капаетесь уже? Отлично, — один из докторов быстро осмотрел девушку, прищепил ее кожу на руке, оттянул веко, мимоходом пощупал голову. — Песик забавный, смотрит так, будто сейчас проглотит. Не переживай, я не обижу твою хозяйку! Придержите кто-нибудь собаку, я не могу работать, когда на меня смотрят волком. Осторожно перекладываем девушку на носилки. Вера, держи флакон капельницы. Всё, поехали.

— А Кит? — Даша вывернула голову, пытаясь посмотреть, оказывают ли помощь собаке. — Мне сказали, что его тоже примут в клинике. Там рана! Он столько крови потерял!

— Господи, больная, лежите смирно, а то иголка вылетит, — проговорила женщина-врач. — Вот Николай Николаевич вышел, сейчас посмотрит вашу собачку, не переживайте!

— Не можем же мы на глазах у всего города заводить собаку в больницу, где лечатся люди! — вполголоса проговорил доктор. — Это мы понимаем, что ситуация критическая, а санэпидемстанции и обывателям это не объяснишь. Специально взяли вторые носилки, положим вашего друга, простынкой прикроем, и завезем, как пациента.

Дарья, почти успокоившись, опустила голову.

Александр шел рядом с носилками, держа жену за руку, но у дверей доктор его остановил:

— Дальше мы сами, хорошо? А вы помогите вашего друга уложить, я подозреваю, что без разрешения хозяина он не хочет машину покидать.

Пришлось оставить Дашу и вернуться к Киту.

Пес сидел криво, видно было, что чувствует он себя препаршиво.

— Саш, я ему говорю — ложись! Видишь, носилки вплотную поставили, закрываем спинами. А он только губу приподнимает, мясорубку свою демонстрирует, и ни с места! — Корчин был взволнован и растерян. — По-моему, он едва держится.

— Кит, место, — Александр похлопал по носилкам, и пес, тяжело вздохнув, буквально упал на них.

— Теперь накройте его и прикажите лежать тихо, — ему вручили простыню. — Кто-нибудь, принесите халат! Вам придется идти с ним, иначе он не позволит себя ни осмотреть, ни лечить.

— Два халата, — поправил Корчин. — И я с вами!

Через пятнадцать минут группа прошла внутрь клиники.

Доберман лежал тихо, как и велели, и не протестовал, что его накрыли с головой, полностью перекрыв обзор.

— Здравствуйте, Вячеслав Павлович! — в процедурной, куда привезли каталку с собакой, их уже ждал врач. — Ну и задали вы задачку! Показывайте, что там случилось такого неотложного, что до ветеринарки вы не дотянули.

Пущин сдернул простыню и погладил голову вскинувшейся собаки.

— Лежи тихо, Кит!

Пес послушно замер.

Косясь на пациента с некоторой опаской, доктор наклонился над раной.

— Он, точно, не укусит? Может быть, наркоз сделаем? Рана большая, надо шить. Если он станет дергаться или, того хуже — кусаться, я такого нашью…

— Наркоз не надо, — твердо ответил Александр. — Он много крови потерял, ослаб, боюсь осложнений. Обколите лидокаином, или чем там обезболивают? Я придержу, и он без разрешения даже не шевельнется.

— Как скажете, — врач еще раз покосился на тихо лежащую собаку и отдал распоряжения ассистентке.

Первым делом врач собственноручно поставил катетер.

— А вы знаете, где у собак вены? — взволновался Пущин, когда понял, что собирается делать доктор. — А то он и так измучен.

— У меня дома лабрадор, так что, где у собак лучшее место для внутривенных вливаний, я уже в курсе.

— Хорошо, — облегченно выдохнул владелец.

К катетеру присоединили трубочку капельницы, и в вену собаки пошло лекарство. Что-то дополнительно вкололи внутримышечно, а потом промыли рану, зашили её и поставили дренаж.

— Чтобы отток был, — пояснил врач. — Поразительный пес! Ему сказали лежать, и он лежит! Конечно, обезболили, но я-то знаю — все равно больно. Терпит. Как он только на ногах столько держался? Состояние — на грани. Он не только от раны и потери крови ослаб, но еще, явно, не ел и не пил давно, а побегать пришлось хорошо. Крепкий парень, часа через два сможете забрать. Состояние стабилизируем, но завтра обязательно покажите его ветеринару. Я напишу, что мы ему делали, что прокапаем.

— Я ваш должник! — с чувством ответил Пущин, гладя дрожащими пальцами собачью морду. — Этот пес… Он не просто собака… Он — самое дорогое, что у меня есть. После жены, разумеется. Черт, не знаю, что бы я делал, если бы его не стало…

— Ну, ну, все будет хорошо! О, вот и Вера Васильевна. Сейчас узнаем, как дела у вашей супруги.

Что-то с Дашей? — рванулся Пущин.

— Её жизни ничего не угрожает, но физическое состояние довольно плачевное. Несколько дней надо будет дважды в сутки капать, плюс, ангина — значит, антибиотик. В общем, она задержится у нас, уже приготовили отдельную палату.

— Я все оплачу, сколько бы ни стоило! Самую лучшую палату, самые лучшие лекарства и уход!

— Уже все оплачено, не переживайте вы так! У нас все самое лучшее, а уход — мать за новорожденным так не смотрит, как наши медсестры за пациентами!

— Оплачено? — мужчина обернулся на Вячеслава. Тот сделал гримасу — мол, все в порядке, не дергайся. — Мне можно увидеть жену?

— Сейчас с ней врачи, вы будете мешать. После процедур девушку перевезут в палату, ей нужен отдых и крепкий сон. Приходите завтра, когда она выспится, — ответила женщина. — Я, почему сюда пришла, как вы думаете?

— Рассказать мне о состоянии моей супруги?

— Это вам сообщили бы попозже, как завершили все процедуры. Я пришла узнать, как Кит, потому что Дарья Владимировна очень беспокоится. Ей бы поспать, а она каждые две минуты о собаке спрашивает. Ну, как у него дела?

— Жить будет, — коротко ответил доктор. — Крепкий и терпеливый парень!

— Повезло нам, — криво улыбнулся Александр, рассеянно поглаживая собачью голову, — что вы согласились принять вот такого больного.

Даша, которая совсем недавно от добермана шарахалась и возмущалась, что собака везде ее сопровождает, теперь только о нем и говорит. А как же он, ее муж? Неужели, он ей совсем не интересен?

— Скажите, а моя супруга больше ни о ком не спрашивала?

Вера, посмотрев в серое от усталости и переживаний лицо Пущина, неожиданно пожалела его. Видно же, что мужик места себе от волнения не находит, а его жена о нем ни слова, все собаке!

— О муже спрашивала, — соврала, да. А кто бы ни соврал? Эта ложь — во спасение. — Говорит, плохо выглядит, посмотрите и его, пожалуйста. И ей расскажите, как его здоровье.

— Да что мне сделается? — счастливо улыбнулся Александр. — Передайте, что я в порядке, Кит — тоже. Завтра я к ней приеду, как только врачи разрешат ее навестить.

— Давайте-ка, мы вам давление померим, — женщина подхватила Пущина под руку и подвела к кушетке. — Все равно, вы тут, почему бы не проверить? Пес ваш капается, вон, задремал уже, а вы, я вижу, сами еле на ногах держитесь.

— Да, ну, это лишнее. Я здоров!

— Делайте, что считаете нужным, — поощрил Корчин врачиху. — А то этот герой умирать будет — не признается, что ему хреново. Саша, не сопротивляйся, врача, как и маму — нужно слушать! Выпишут твою Дашу через пару дней, а ты сляжешь. Кому лучше будет?

В результате осмотра доктор выявила сильное переутомление всего организма. Александр, не успел отреагировать, как в руку ему воткнули иголку, и измученный организм отключился.

Проснулся он, как от толчка.

Голова не болела, ощущение, что выспался, и есть хотелось зверски.

Черт, где он?

Похоже, больница…

Пущин сел на кровати, потом встал — явно, отдельная палата. Даша!!! Кит!!

Выскочить за дверь не успел. Видимо, предупрежденный видеонаблюдением, что пациент встал, в палату вошел врач.

— Проснулись уже? Чудесно! Сейчас вам принесут завтрак.

— Где моя жена и моя собака?

— Дарья Владимировна в соседней палате. Она встала уже часа два назад и успела позавтракать. Сейчас ей проводят медицинские процедуры. Да не бледнейте вы! С ней все в порядке! Сегодня последняя капельница и антибиотики. Но их придется еще четыре дня ставить. Ваша супруга вполне оправилась, у нее хороший аппетит и здоровый сон.

— За ночь оправилась?

— Гм… Не совсем за ночь. Дело в том, Александр Сергеевич, что вы проспали две ночи и полтора дня.

— Я??!! Что вы мне вкололи?

— Ваш организм находился на пределе своих возможностей, ему необходимо было хорошенько отдохнуть. Мы просто немного помогли, вот и все. Прислушайтесь к себе — как ощущения? Что-то болит? Голова кружится?

— Нет, все в порядке, только очень есть хочется.

— Это сейчас, это мигом! Позавтракаете, как раз у вашей супруги капельница закончится, и сможете повидаться.

— А моя собака?

— Его забрали ваши люди. Вон телефон, он заряжен, мы проследили за этим, позвоните домой. Насколько я знаю, повода для беспокойства нет.

Пущин бросился к сотовому, как к спасительному кругу.

— Кит дома и вовсю уже бегает. Аппетит превосходный. Шов отлично, рана подживает. Из клиники его, спящего, забрал Глеб, — бодро отчиталась Полина Игоревна.

Второй звонок Корчину.

— А, выспался? Я рад, — отозвался Вячеслав. — Не бухти, врачиха все правильно сделала. Ты свалился бы, но уже одним только сном дело бы не обошлось. Барбос в порядке, на следующий день мы его к ветеринарам возили — единственно, что сказали — следить, чтоб шов не снял раньше времени. В остальном никаких ограничений. С Дарьей Владимировной тоже все в порядке, гадость, которую ей вкололи, вся вышла, организм очистился, теперь только есть, спать и положительные эмоции. А, знаешь уже? Ну и чудесно. Ты там не пугайся — я ребят поставил возле ваших палат. Пару щупалец мы оторвали, но голова-то еще цела, поэтому — на всякий случай.

— Я понял. Спасибо за все!

— Своих не бросаем, компаньон!

Еда оказалась очень вкусной, Александр только что не причмокивал.

Наконец, зашла медсестра и сообщила, что он может навестить жену — Пущина из палаты вынесло.

Дашина палата — соседняя. Возле стены сидят двое мужчин, которые при появлении Александра вскочили на ноги. Еще один виднелся в конце коридора, а другой — у окна.

Гм, Вячеслав подошел к вопросу со всей ответственностью!

— Здравствуйте, Александр Сергеевич! — поприветствовали его бодигарды.

Пущин кивнул им, постучал в дверь и, с замершим сердцем, толкнул створку.

Дарья разговаривала по телефону.

Увидев супруга, улыбнулась ему и махнула рукой, мол, проходи.

Пущин проскользнул внутрь, жадно окинув Дарью взглядом. Какая она измученная и бледная была в лесу, а сейчас сидит себе на диванчике, болтает, словно, ничего не случилось. Хотя, нет — похудела, синяк на лице еще виден.

Захотелось лично свернуть шеи Томазину и Митяю.

Положим, с Митяем Кит поквитался, а вот Томазин… Надо позвонить Корчину, сначала высказать за вынужденную спячку, а потом обсудить, что делать с похитителем. После, все после! Сначала — Даша.

— Хорошо, Вита, я подумаю, — жена вздохнула и добавила. — Спрошу у мужа и наберу тебя. Нет, я сама позвоню! Пока-пока!

Девушка убрала от уха руку с телефоном и замерла, поймав взгляд мужа — горящий, со странной смесью вины и облегчения.

— Даша…

Сделав несколько шагов, Пущин опустился перед женой на колени, обнял руками за талию, а головой уткнулся ей в живот.

И все слова, какие она хотела произнести, вдруг закончились вместе с воздухом в легких.

Горячая волна прошла по ее телу — от рук мужчины, до самых пальчиков на ногах, а потом назад — ударив в голову, опалив жаром щеки.

— Саша, — внезапно охрипшим голосом, — что ты? Встань! Вдруг, кто-нибудь войдет, что они подумают?

А у самой руки тянутся к голове временного мужа — запустить в волосы, погладить, прижать еще крепче. И сладкое ожидание по телу — когда его руки — такие ласковые и умелые, уж она-то знает! — отлипнут от ее талии и проведут вверх. Или вниз. В любую сторону — хорошо.

Картинкой перед глазами — как она вчера смотрела на него, спящего.

Проснувшись утром, она ждала супруга почти до обеда, а потом устроила истерику, насмерть перепугавшись, потому что не смогла ему дозвониться.

Не менее перепуганные врачи, выяснив причину срыва, чуть не на руках отнесли ее в соседнюю палату, продемонстрировав причину, по которой Саша не смог ее навестить. А потом вышли, оставив супругов наедине, чем она тут же воспользовалась — подошла ближе, наклонилась над кроватью, всматриваясь в лицо мужа.

Какое уставшее, но спокойное у него лицо во сне! Только две вертикальные складки между бровями, которые хочется разгладить.

Воровато оглянувшись на дверь, Даша сглотнула и осторожно коснулась пальцами лица супруга. Александр никак не отреагировал, даже не поморщился, не дернулся.

Осмелев, девушка нажала чуть сильнее, проведя вверх, потом в бок, разглаживая и лаская. Сами собой, пальцы соскользнули на брови, провели по ним, потом — по линии скул, и обожглись, задев губы.

Временная жена испуганно одернула руку и замерла, когда Саша глубоко вздохнул, улыбнулся и пробормотал: «Даша»!

Это что же — она ему снится? Наверное, потому что они ее два дня искали, все мысли были о ней, вот и бормочет.

Шутка ли — украли супругу видного бизнесмена! Такой скандал, подумать страшно! Интересно, он ее искал, потому что не хотел скандала или потому что еще не вышел срок договора? Наверное, второе. И полицию в известность не ставили, потому что не хотели огласки. Интересно, будь она ему настоящей женой, стал бы он сам бегать по лесам, если бы её украли или поручил бы это полиции? Может быть, ну, в порядке бреда, она Саше не совсем безразлична?

И тут же себе мысленный подзатыльник! — куда губы раскатала, дурочка? Кто он, а кто ты? Мало тебе Игорёши, хочешь еще раз на грабли, только теперь вприпрыжку? И думать забудь!

Не женятся миллионеры на таких, как она. А если женятся, то временно, она это уже сама себе объясняла!

— Плевать, кто и что подумает, мы муж и жена. Дашка, я за эти дни десять раз умер, — простонал Александр. — Ты не представляешь, как я боялся, что мы не успеем!

— Вы и не успели, — вздохнула Дарья. — Если бы не Кит! Кстати, как он?

Мужчина отстранился, поднял голову и поймал Дашин взгляд:

— Я его больше суток не видел, но Полина Игоревна говорит, что бегает, как конь и ест, как слон.

Дарья счастливо вздохнула и улыбнулась:

— Отлично! Я так испугалась, когда он потерял сознание. И раньше, когда увидела его рану и что кровь никак не останавливается!

— А про меня ты не хочешь спросить? — ревниво осведомился супруг.

— Я уже все знаю, мне Вера Васильевна еще вчера рассказала. И больше того — показала.

— Что показала? — напрягся Пущин. — Меня?

— Да. Когда мне разрешили вставать, она проводила меня к тебе.

— И… и что ты делала?

— Ничего. Убедилась, что ты жив и почти здоров. И что спишь, как и сказала доктор.

— Да уж, хорош я — ничего не слышал! Проспал зимним медведем все на свете. Никогда такого не было.

— Так ты никогда снотворное не принимал. Вера Васильевна сказала, что пришлось применить, чтобы ты нормально выспался.

— А, значит, вот в чем причина! — мужчина мучительно размышлял, как ему начать разговор.

Кажется, Даша не обижена, что он не смог ее защитить, говорит нормально, губ не надувает, слова не цедит. Но он-то знает, что кругом виноват!

— Даш, я хотел поговорить, — неуверенно начал он.

— Ты отдашь мне Кита?! — встрепенулась девушка. — Ты не думай, я все-все сделаю, чтобы ему было у меня хорошо!

— А ты знаешь, сколько стоит содержать такую большую собаку? — нахмурился супруг. — Кроме дорогого корма, Кит привык получать свежее мясо, рыбу, творог. С ним нужно гулять и не по десять минут, а по часу-два утром и вечером, а днем еще пару раз выводить, просто пописать. Чтобы он не утратил навыки, его надо регулярно привозить на дрессировочную площадку к инструктору. А ветврачи? Ты представляешь, сколько стоят прививки, профилактические осмотры? Уже не говорю о стоимости лечения, упаси, бог, если собака заболеет! Поводки, ошейники, мячики, лакомства. Выставки, наконец! Ты даже не представляешь, насколько дорогое удовольствие такая собака!

— Я же работать буду! Надо будет — на двух работах, но обеспечу его всем!

— Угу. Днем на двух работах, по вечерам — учиться, гулять с Китом по ночам. А спать когда? Нет, Даша, я не хочу, чтобы вы страдали, поэтому собака останется в своем собственном доме, и это не обсуждается!

Девушка понурилась, на глазах заблестели слёзы.

— Ты не понимаешь! Он не просто меня спас! Он единственный, кто не бросил, кто сам еле держался, но защищал. Ему никто не приказывал, он сам, сам, понимаешь? Я ему жизнью обязана. И потом, мне кажется, ближе него у меня никого нет. Конечно, это выглядит бредом, но мне не хватает его рядом, понимаешь? Всего два дня прошло, как мы расстались, а я уже скучаю. Опускаю руку вниз, а там пусто. Когда он со мной ездил, стоило мне опустить руку, как в нее тыкался мокрый нос, или подсовывалась вся голова. Ты знаешь, как Кит умеет слушать? Рассказываешь ему, делишься, а он, будто, все понимает, и тебе самой становится легче. Нет, я не могу с ним расстаться!

— Так, не расставайся! — черт, когда это она успела так сблизиться с собакой? Единственный, кто не бросил? А как же он, ее муж??!

— Ты отдашь Кита?

— Нет. Тебя никто не гонит, оставайся жить со мной, так ты не расстанешься с собакой, и тебе не придется брать две работы, чтобы содержать и себя, и его.

— До декабря я, так и так, никуда не собираюсь, но потом наш контракт…

— Даша! Забудь о договоре! Нет его, ясно?

— Куда же он делся, интересно узнать?

— Я его разрываю.

Дарья вздрогнула, сжала зубы, два раза вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоить бешено заколотившееся сердце.

Вот так — ее выгоняют раньше срока?

— Я не… понимаю. Ты меня увольняешь?

— Даша, — простонал Александр, сгребая ее в охапку и вместе с этой охапкой садясь на диван, расположив ношу на коленях. — Чем ты меня слушаешь? Мы — муж и жена. По-настоящему! Если ты забыла или сомневаешься в этом, я немедленно, как только ты окончательно поправишься, начну освежать твою память. Каждую ночь. Утро. И день! А договор я при тебе сожгу, и пепел утоплю в унитазе.

— Ты хочешь пересмотреть условия договора?

— Да! — рассердился Пущин. — Полностью пересмотреть! Ты останешься моей женой, пока… пока не окончишь свою учёбу!

— Но это же на несколько лет! — растерялась Дарья. — Зачем тебе временная жена так надолго? Потом, я не хочу быть во всем от тебя зависимой. Вдруг я встречу молодого человека, которого… полюблю?

Александру показалось, что скрежет его стиснутых зубов слышен даже на первом этаже больничного корпуса.

Господи, она на самом деле такая наивная или только изображает, что ничего не понимает? Он ей уже все разжевал — договор порвет, жить будет у него, брак — настоящий! А она кого-то собралась встречать и любить??!

— Даша, я понял, что сейчас мы ни о чем не договоримся, потому что еще не до конца пришли в себя.

— А когда? Я не знаю, чего мне теперь ждать, ты так странно себя ведешь.

— Я все тебе объясню, когда мы поедем в свадебное путешествие. О чем ты хотела спросить у меня, когда говорила с Виталиной?

— Она согласилась выйти замуж за своего Грегори, представляешь? — оживилась Даша. — И приглашает нас в гости. Они с Грегом покажут нам Леон, съездим в Париж и все такое. Нам принципиально ехать именно в Италию?

Александр представил путешествие, где они ни минуты не останутся одни, и едва не застонал от досады. Но Даша так смотрела, с такой надеждой…

— В Италию — принципиально. Но на обратном пути мы можем заехать в Леон, — сдался Пущин.

— Спасибо! — Дарья в порыве благодарности обняла мужа, чем он немедленно воспользовался.

Кто бы ей раньше рассказал, что она будет плавиться от простых поцелуев! По жилам, казалось, потек огненный мед, тело немедленно отреагировало, послав сгусток сладкого предвкушения в низ живота, соски собрались в тугие горошины.

Это все последствия перенесенного стресса и лекарств! Она же не может хотеть секса, загоревшись от одного поцелуя?

Ой, кажется, может, тем более, поцелуй не прекращался, и руки мужчины уже вовсю путешествовали у нее под сорочкой.

Деликатный стук в дверь прозвучал громом среди ясного неба.

Вспыхнув кумачом, Дарья проворно соскочила с колен супруга и шарахнулась в сторону.

Пущин, смущенно поёрзав, остался сидеть.

— Да! — крикнул Александр, прикидывая, чем лучше прикрыть эрекцию — ногу на ногу или руками?

В дверь заглянул один из охранников:

— Александр Сергеевич, врач пришел, просит вас вернуться в вашу палату.

— Я здоров!

— Такой порядок! Пожалуйста, он вас ждет.

Чертыхнувшись про себя, Пущин выдавил:

— Хорошо, через две минуты.

Понятливый охранник исчез, плотно притворив дверь.

— Даша, мы не договорили, но здесь и не получится. Меня, скорее всего, сейчас отпустят домой, а ты, наверное, еще останешься на некоторое время. Но за дверью всегда будет стоять охрана, и я заберу тебя, как только врачи дадут отмашку. И дома все объясню. Хорошо? Пожалуйста, ничего себе не надумывай, все совсем не так, как ты решила.

— Хорошо. Но скажи — охрана — значит, опасность не миновала? Меня могут еще раз украсть?

— Заказчик похищения, пока, на свободе. Поэтому охрана, поэтому мы немедленно уезжаем в Европу. Но ты не переживай, ему к тебе теперь не подобраться. А к нашему возвращению он уже будет никому не опасен. Все, мне надо идти. Я зайду после осмотра.

Не удержался, притянул девушку к себе и снова поцеловал, но на этот раз коротко, иначе, не оторвался бы.

И стремительно покинул палату.

Даша растерянно проводила мужа взглядом и задумчиво провела пальцем по чуть припухшим губам — наверное, она ужасно испорченная, раз так остро реагирует на его прикосновения и поцелуи?

Жить на всем готовом все время, пока она учится? Заманчиво, конечно. И Кит будет рядом.

Но что ей делать с глупым сердцем, которое, совершенно самовольно, начинает влюбляться в Пущина? Махнуть на все рукой, позволить себе кусочек счастья, пусть, всего на четыре года? А потом, до конца жизни, вспоминать и оплакивать, что не вернуть?

Нет, нет, так нельзя! Пока она еще способна здраво мыслить, надо держаться от временного супруга подальше! По крайней мере, не позволять сердцу таять, а мозгу — отключаться.