Глава 14
Антон не любил, когда планы срывались.
Не важно, по какой причине — в любом случае, неприятно, да еще и последствия разгребать!
Зря он сделал ставку на Олега, тот облажался.
Нет, сначала все получилось, как надо — девчонку ловко увели из-под самого носа Пущина, сняли жалостливое видео. Конечно, эта пигалица решила, что умнее всех, вплетя в причитания рассказ о месте, где ее содержат, но он разрешил переслать, не затирая звук. Ничего по-настоящему важного она не сообщила, а остальное даже на пользу — пусть муж побыстрее шевелится, узнав, что девушку держат в бетонном коробе.
И Пущин зашевелился.
Мигом примчался к Корчину. Уж что он говорил Вячеславу — Антону не известно, но юристы обеих компаний засели на совещании. Подобраться ближе возможности не нашлось, Вячеслав весьма тщательно отбирал и проверял работников, приходилось довольствоваться случайно просочившейся информацией. Интересно, после расторжения договора у Сашки хоть трусы-то останутся? Корчин разденет его, и глазом не моргнет! Правда, они, вроде бы, подружились, по крайней мере, жена Пущина регулярно приезжает в дом Вячеслава — к его калеке-дочери.
Тогда, семь лет назад, он испугался, что вместо гибели всей семьи пострадала одна только Виктория, став инвалидом. Но время шло, как люди Корчина, ни рыли, на него, Прогодина, они не вышли — он вовремя обрубил все концы. И наказание для несговорчивого Вячеслава вышло даже лучше, чем он предполагал: каково это отцу видеть своего ребенка таким и знать, что тот никогда не станет прежним?
Жаль, что несчастье не сломило его, да и компания достаточно быстро встала на ноги и, более того, не просто встала, а заняла лидирующую позицию в своем сегменте рынка.
Он почти прижал Строй-инвест, но тут влез Глобал, и вся работа пошла насмарку. Видимо, нельзя было оставлять Корчина в живых, надо было додавить его еще семь лет назад. А он, по глупости, решил, что уж теперь-то Вячеслав никогда не оправится, и больше не доставит Ковчегу неприятностей.
Просчитался.
И тогда, и сейчас.
Что-то пошло не так — Томазин погиб — весь день крутили по телевизору кадры взорвавшейся и горящей машины. Телефоны сейчас у всех, и последние секунды жизни Олега попали на десятки видеорегистраторов или телефонов. Помощник Томазина исчез, а девчонка оказалась в больнице, живая и под такой охраной, что не пролезть.
Добить? Что это ему даст, кроме морального удовлетворения? Может, и добил бы, но девчонку поселили в вип-палате, доступ туда имел весьма ограниченный круг врачей, плюс круглосуточная охрана.
Нет, он бы нашел ключик, подобрался бы — не бывает непродающихся людей, главное, найти слабое место. У кого-то это деньги, у кого-то — жизнь и здоровье близких. Предатель найдется всегда, для Антона безразлично, по каким соображениям он на это пошел, главное — результат.
Но времени ему не дали — девчонка провела в палате всего четыре дня, из которых два первых он не знал, где она и что с ней. Новость, что разрыва соглашения между Инвест и Глобал — не случилась, сильно ударила по его самолюбию. Впервые он не смог получить желаемое, но Антон умел ждать.
Он еще раз изменит план действий и накажет всех, кто его разочаровал — Пущина, Корчина, девчонку. Жокея тоже надо убрать, хоть он и безупречно выполнил задание. А еще найти и нейтрализовать помощника Олега, он может много знать. Пущина надо наказать так, чтоб и места мокрого не осталось, а Корчин… Корчин будет следующим! Но прямо сейчас этим заниматься не следует. Враги настороже, подобраться можно, но стоить это будет, как целый Боинг. Проще отпустить ситуацию, выждать, а потом ударить, когда противник не ждет.
Антон отключил компьютер, встал из-за стола, подошел к окну.
Вечерняя Москва, огни, суета.
Людишки куда-то спешат, копошатся, мечтают и пытаются занять место повыше и получше.
Смешные!
Зачем вам выше? Сидите в своем болоте, радуйтесь, что пока живы.
* * *
Дарья и представить не могла, насколько обрадуется, оказавшись дома.
Дома!
Подумать только, она воспринимает жилище временного супруга, как свой дом!
Вот, дурочка-то!
Но вернуться сюда было приятно.
Полина Игоревна вместе со всей прислугой и «шкафами» из охраны выстроились на улице, встречая Дарью.
Совсем как в каком-нибудь романе о жизни аристократии в девятнадцатом или восемнадцатом веке! Осталось только ей поклониться.
Тепло поприветствовав встречающих, перекинувшись несколькими словами, Даша поднялась в их с мужем спальню.
Чтобы выдержать бурную радость Кита, ей пришлось сесть в кресло, плотно прижавшись к его спинке — доберман, казалось, ошалел от счастья.
Оскальзываясь на поворотах, он выписал два круга вокруг девушки, взвизгивая и припадая на передние лапы, а потом подскочил вплотную и прижался к ее ногам, всунув голову ей под руку. Замер, подрагивая мышцами, полузакрыв глаза.
— Кит, ты самый лучший! Как же я рада, что ты поправился!
Издав непередаваемый звук, нечто среднее между взвизгом и рыком, доберман стремительно облизал лицо не успевшей увернуться девушке и полез ей на колени.
— Ох, Кит, ты же меня сейчас раздавишь!
Осознав, что весь на коленях Дарьи он не помещается, пес скорбно вздохнул и припечатал девушку одной головой.
— Умница, Кит! Ты необыкновенный, самый умный и добрый! — перед глазами мелькнула картина тела в луже крови, и Даша передернулась. Добрый, это верно, но только к своим и тем, кто не замышляет для них зла. — У меня никогда не было собаки, как же много я потеряла!
Наконец, церемония приветствия была завершена, и Пущин выставил собаку за дверь.
— Даша еще слаба, ей надо отдохнуть. Иди на кухню, Полина тебе что-нибудь вкусное даст, — объяснил он собаке.
Кит, пару раз дернул хвостом и потрусил к лестнице.
— Как ты? — закрыв дверь, Александр с тревогой заглядывал жене в лицо, ловя малейшие эмоции. — Ничего не болит? Он сильно соскучился, обычно Кит более сдержан.
Хм, раньше муж так пристально за ней не следил, не особенно переживал!
Чувствовала Дарья себя вполне хорошо. При прикосновении еще немного болели отбитые ребра, но по сравнению с предыдущими ощущениями, это были такие мелочи, на которые она и внимания не обращала.
А муж продолжал удивлять, кружась вокруг нее, как наседка.
С чего бы это вдруг столько внимания и заботы?
Нельзя сказать, чтобы ей эта перемена не нравилась. Просто Даша боялась привыкнуть к такому Саше, ведь потом падать будет еще больнее!
— Даш, у меня для тебя есть маленький подарок. Даже не подарок, а, не знаю, как сказать, — Пущин мялся на пороге комнаты, сжимая в руке прозрачную папку с какими-то бумагами. — В общем — вот.
Девушка забрала документы, неуверенно улыбнулась, переживая — что там? Он ее выселяет? Куда?
Вчиталась в адрес и едва не потеряла сознание — это же… это же документы на ее квартиру! Ту самую, где жила с мамой, и которую продала, когда Игорю потребовались деньги на магазин!!! Но, как??!
— Саша?!
— Тс, не говори ничего. Прости, что сделал это, не поинтересовавшись, нужна ли она тебе. Понимаешь, — Пущин взлохматил пятерней свои волосы, в волнении расхаживая по комнате, — когда я узнал, как с тобой обошелся Даркин, то не стерпел.
— А откуда ты это узнал?
— Ну, не мог же я на самом деле жениться, ничего о тебе не зная? Вдруг у тебя две судимости и семеро по детдомам раскиданы?
— Что? — Дарья округлила глаза. — Какие семеро? Я же, ты же видел, что…
— Т-с-с! Прости, неудачная попытка пошутить. На самом деле это общемировая практика — всех новых людей проверять на наличие скелетов в шкафу. Служба безопасности Строй-инвест провела расследование, и выявила некоторые факты, возмутившие меня до глубины души. Не знаю, порадует ли это тебя, но у Даркина больше нет магазина. И квартиры той, что была в доме напротив — тоже нет. Он все это продал, и на вырученные деньги приобрел себе однушку в… в общем, в другом месте. И тебе — ту самую, двухуровневую.
— Игорь? Как ты его смог убедить? При помощи утюга? — представив состояние Игоря, лишившегося разом всего, что «нажито непосильным трудом», Дарья невольно улыбнулась — есть в мире справедливость! — Значит, квартира, которую ты мне пообещал за… выполнение условий договора — куплена на его деньги?
— Нет, утюг не понадобился, Даркин был рад возвратить тебе все, что украл. Ну, можно сказать и так — жилье купили на деньги Игоря.
— С ума сойти. Зачем же ты выкупил на мое имя вторую?
— Можно сказать, что это жильё, которое я тебе обещал. Первая — это компенсация от Даркина, вторая — от меня лично.
— Обалдеть! Теперь у меня две квартиры?
— Ну… вроде того. Ты не сердишься, что я всё это провернул втихаря?
— Нет. Просто, так неожиданно. Саша, зачем ты это сделал? И, главное, зачем мне все рассказал?
— Я неправильно себя повёл с самого начала, теперь пытаюсь исправиться. Ведь между супругами не должно быть недоговоренностей, верно? Потом, я ничего такого не совершил, поступил по справедливости. К слову, тот дом, где ты жила с мамой, попадает под программу расселения, так что, в скором времени, вместо старой квартиры в хрущевке ты получишь новую, современную.
Дарья смотрела на мнущегося Александра и не знала, что ей делать.
Он же мог промолчать, и она никогда бы не узнала, на чьи деньги он купил ей жилье на Автозаводской. Мог не тратить свои собственные средства, ограничившись двухуровневой, ведь по договору он должен был ей только одну квартиру!
Положительно, Пущин ведет себя в последнее время более чем странно!
Поймав вопросительно-ждущий взгляд супруга, Даша вспыхнула и, поддавшись порыву, обняла Александра.
— Спасибо! У меня нет слов, чтобы выразить свою признательность, ты меня очень удивил!
Мужчина немедленно облапил тонкую фигурку, бережно прижимая девушку к груди, носом зарылся ей в волосы, языком задел ушко — у Дарьи перед глазами заплясали всполохи.
Стараясь не поддаваться наваждению, она чуть отстранилась и выпалила первое, что ей пришло в голову:
— Я смогу сдавать одну, значит, мне не придется устраиваться на две работы! Будет больше свободного времени, и деньги на жизнь для нас с Китом. Теперь ты позволишь мне его забрать?
Руки Александра закаменели, как и он сам.
— Забрать? Даша, мне кажется, я ясно дал понять, что собака никому не отдается! Это мой пес, я вырастил его с двухмесячного возраста. Его дом там же, где живу я, понимаешь? Потом, тебя никто никуда не гонит — ни сейчас, ни через четыре месяца, ни через полгода, год, пять, двадцать!
— Саша, что ты такое говоришь? — опешила девушка. — А наш договор…
— К черту договор! — с ревом, Пущин ураганом вылетел из спальни, сшибая стулья и косяки, пронёсся в кабинет, с грохотом ввернулся обратно.
— Вот, — протянул он подшитые листки бумаги, — вот он, этот чертов договор. Видишь? Это мой экземпляр. Смотри, что я с ним сделаю!
Оглядевшись, Александр схватил Дарью за руку и втащил в санузел. Там он скомкал документы, бросил в раковину и поджег, невесть откуда взявшейся зажигалкой.
— Видишь? Нет больше договора! И твой тоже сожжем!
— А что есть? — Дарья настолько растерялась, что не понимала, как ей реагировать.
— А есть ты, есть я. Вместе. Без всякого договора. Муж и жена.
— Пока я не закончу учёбу? А Кит?
— Даша, ты меня в могилу сведёшь! — мужчина снова сгреб девушку и уткнулся ей в волосы. Оторвался на мгновение, обхватил ладонями лицо, заглянул в глаза.
— Я отдам тебе добермана, но при одном условии.
— Каком?
— Ты заберешь собаку только в комплекте с владельцем.
— Саша…
— Друзей не отдают! Мы с ним не можем существовать по отдельности, так что, решай.
— И на какое время мне придется забрать тебя в нагрузку к Киту?
— На всю нашу жизнь. Никуда тебя не отпущу!
Вопреки словам, Александр отстранился и снова выскочил из комнаты, скрывшись где-то в недрах дома. Передвижения Пущина сопровождались звуками падения предметов и сдавленными ругательствами.
Вернулся он быстро — взъерошенный, с лихорадочно блестевшими глазами. На секунду замер, а потом медленно опустился на одно колено, протянув к девушке ладонь с лежащим на ней кольцом:
— Даша, ты станешь моей женой? Настоящей женой, навсегда, пока смерть не разлучит нас? Любимой и единственной женой, матерью моих детей, хозяйкой нашему доберману, дому и всему, что у меня есть?
Дарья сглотнула комок, вставший поперек горла — шутит? Или… правда?
Отчаянный взгляд Саши, с надеждой и некоторым страхом ожидающий ее ответа, убедил — не шутит.
Но — как? Почему? Откуда? Она же — никто!
— Я, — голос дрогнул, горло перехватил спазм, и тогда она просто взяла кольцо и прошептала: — Красивое! Я не знаю, что сказать… Ты нравишься мне. Очень. Но…
— Никаких «но»! Только — да! Да, Даша? Я… Я не смогу без тебя. Ты — мое наваждение, мое счастье, моя жизнь. Понял это, когда потерял. Понял, что люблю…
Последнее слово он произнес еле слышно, но для Дарьи оно прозвучало громче всех.
Любит? Тот самый Пущин, который угрожал ей пистолетом, который цинично обговаривал условия контракта, ставя ее в безвыходное положение — любит её?
Видимо, заметив тень сомнения, скользнувшую в ее глазах, мужчина, осторожно взял руку девушки и надел ей колечко на палец.
— Я хотел сделать, как принято — романтический ужин на двоих, свечи, шампанское… И это все будет! Вечером. Но у нас постоянно всё летит шиворот-навыворот, поэтому и признание и предложение получились спонтанными. Прости! Если тебе не слишком неприятно слушать, я обязательно повторю всё еще раз — уже при свечах и наполненных бокалах, как положено! Можешь не отвечать, только не отвергай нас с Китом! Обещаю, что приложу все силы, чтобы убедить — всё всерьёз и навсегда!
— Ещё раз? — Дарья улыбнулась. — С удовольствием! Слушала и слушала бы!
— И это…
— Да! Но только потому, что я не в силах расстаться с собакой. Раз уж вы пополам не делитесь, придется брать обоих, куда же деваться! — девушка шагнула навстречу, ожидая, что Саша встанет и обнимет ее.
Не угадала — он не встал. Но обнял. Обнял так, что по телу опять проскакали пресловутые мурашки, внизу живота начала сворачиваться спираль, а трусики, неожиданно, стали влажными. Обнял, прижавшись лицом к её животу, целуя его сквозь ткань домашнего платья, а потом запустил конечности под юбку, и…
И пусть весь мир подождет…
Нет, это не был безудержный секс, до срыва ограничений и потери реальности.
Это была бесконечная нежность.
Саша обращался с ней так бережно, будто она — драгоценная чашка китайского фарфора династии Цин.
Чувственные, тягучие и обжигающие поцелуи, от которых кружится голова, а по жилам течет расплавленная лава. Невесомые прикосновения губ, касания языка, дарящие умопомрачительно блаженство. Переплетение пальцев, рук, желаний. Глаза в глаза, когда ничего не нужно произносить вслух — взгляды говорят сами за себя. И слова, от которых парит душа и сбивается с ритма сердце.
Краткая растерянность, когда муж лег на спину, и, осторожно подняв ее за талию, посадил сверху.
Нет, она, конечно, слышала о такой позе, да и видела в интернете, но одно дело — читать или смотреть на мониторе, и совсем другое — участвовать самой.
Дарья покраснела, закрыв лицо руками.
— Чего, ты, маленькая? Убери руки, я хочу видеть твои глаза. Ты такая красивая! Ты меня стесняешься?
Дарья, молча, закивала.
— Глупенькая, иди сюда!
Приподнялся сам, накрыл ртом сосок, от чего Дарья тихо застонала, не в силах удержаться, провел рукой по спине — красивая! Какая же она красивая! Идеальная!
Оказалось, у нее очень чувствительная спина, и когда несколькими минутами ранее Саша прокладывал цепочку поцелуев вдоль ее позвоночника, Дарья не смогла сдержать стона.
— Ты очень красивая и не смей стесняться! Доверься мне! — и снова поцелуи, убирающие зажатость и смущение.
— А нельзя, как раньше? — Даша не шевелилась, прислушиваясь к своему телу.
Когда Саша посадил её сверху, рукой направив член во влагалище, сначала Даша испугалась, но боли не было. Немного непривычно по ощущениям, но первое же движение показало — ей нравится. А еще нравится видеть горящие глаза мужчины, его голодный взгляд, каким он жадно оглядывал ее лицо, грудь, живот. Почти осязая его кожей, Дарья, к своему удивлению, возбуждалась ещё больше.
— Нельзя, у тебя еще синяки не сошли. Ну, давай, малышка, — сильные руки еще раз подхватили ее под попку и слегка приподняли.
Дрожь прошла по телу — проникновение под новым углом вызвало новые, не менее восхитительные, чем в уже привычной позе, ощущения.
Чувство наполненности? Нет, это нельзя так называть. Наполненность у Даши ассоциировалась отнюдь не с удовольствием, а с перееданием, когда сытость переходит в тяжесть и распирание.
Тут же ощущение полёта, необыкновенной легкости, предвкушение фейерверка.
Поймав ритм, девушка уже сама приподнималась и опускалась, следуя за подсказками рук Саши. И больше не было стыдно, не осталось смущения или стеснительности. Всё происходящее казалось самым правильным и нужным, самым естественным, желанным и необходимым. Их тела идеально подходили друг другу, каждым движением закручивая новый виток, выплетая ожерелье страсти, нанизывая на нить желания жемчужины удовольствия, всё вверх, всё сильнее, по нарастающей, пока мир не взорвался разноцветными звездами.
И снова сильные руки мужа бережно придерживают её тело, захлебнувшееся восторгом освобождения, а горячие губы шепчут самые важные для любой женщины слова. Отголоски пережитого оргазма еще вспыхивают тут и там, но веки уже тяжелеют, голова клонится вниз, где ее принимает надежное плечо и укутывает покоем ритм сердца её мужчины.
Да, её! Возможно, Александр одумается, поймет через какое-то время, насколько она ему не подходит, но пока… пока она выкинет из головы все сомнения и позволит себе просто быть женщиной. Любимой и желанной.
Даша заснула, сладко посапывая на его плече.
Саша протянул руку, осторожно убрал со лба девушки прядку волос, борясь с искушением обнять и расцеловать.
Такая уютная, родная, милая и трогательная!
Трогал бы и трогал. Да что там — вообще, из рук не выпускал бы! Сам себя не узнаёт — с каких это пор он стал таким сентиментальным?
Хорошо бы съездить в офис, да и с Вячеславом надо кое о чем переговорить. И писанину Томазина он еще так и не прочитал — руки не дошли. Попросить сюда привезти, что ли? О! На мыло фото сбросить, чтоб никому никуда не ездить. Разговор Дашу может потревожить и разбудить, лучше отправить сообщение.
Набирать слова одной рукой оказалось не очень удобно, но вторая обнимала сокровище, и сил оторваться не было никаких.
Кое-как Александр справился с текстом и отправил его Корчину в WhatsApp.
«У нас все в порядке. Пожалуйста, поручите своим людям перекинуть мне сюда фото объяснительных записок Томазина. Изучу. Звонить не надо, Даша спит».
Спустя минут пятнадцать телефон блямкнул, оповещая о новых сообщениях, и Саша, чертыхаясь про себя, спешно отключил звук.
Ага, вот и мемуары похитителя! И приписка:
«Не заезди девочку, конь стоялый, придержи аппетиты. Вика и Людмила очень ждут, когда смогут увидеть Дарью, так что, завтра вы ужинаете у нас. Машины за вами придут к шести».
Корчин в своем репертуаре — решает все сам, а других только в известность ставит.
Справедливости ради нельзя не признать, что решения у него выверенные и польза от них обоим.
Итак, почитаем…
Почерк у Томазина, конечно, не каллиграфический, но хоть ошибок не настолько много, чтобы ускользал смысл написанного.
А-а-а!!! Так, вот как Кит смог найти Дашу!
«… Свернул с трассы в поселок Зарубкино, но почти сразу у меня пробилось колесо, пришлось останавливаться, благо, это произошло рядом с трассой и станцией техобслуживания. Пока там автомобиль приводили в порядок, я походил по улице поселка, зашел в магазин, потом сходил посмотреть на аварию. Примерно через полчаса машина была готова, и я отправился дальше…»
Значит, когда собаку выбросило от удара, пес отлетел в сторону, в придорожные кусты, поэтому его никто и не заметил. Потом Кит выбрался и пошел в обход, изучая место, где очутился. Пока не наткнулся на запах Томазина, который был ему знаком — следы Даши на стоянке у ресторана все время соседствовали и пересекались со следами похитителей. Понятно, что доберман их запомнил. Далее, при расставании, он сам приказал кобелю не только ехать с безопасниками, но и искать Дашу. Конечно же, пес не мог пройти мимо знакомого запаха — он проследил за Томазиным, скорее всего, увидел, как тот сел в автомобиль, и побежал следом. Дорога заброшенная, кроме Томазина там никто не ехал, и собаке было не трудно бежать следом, не теряя машину. Тем более что по тем ухабам похитителю приходилось передвигаться довольно медленно. А на месте доберман, как учили, обошел строения по периметру, и наткнулся на запах Дарьи, доносящийся из подвального окна.
Получается, Дарью спас случай — гвоздь, пробивший колесо, заснувший за рулём дальнобойщик, плюс хорошая память и сообразительность добермана.
Александр стиснул зубы, представив, что могло бы случиться, выпади из цепочки случайностей хоть одно составляющее…
Отложил сотовый, подгреб сонную, такую беззащитную драгоценность поближе и, незаметно для себя, тоже уснул.
Дарья открыла глаза, ощущая, как что-то большое и горячее прижалось сзади.
Пошарила рукой — ну, понятно — что. Вернее, кто. Повернулась, стараясь не разбудить, и некоторое время любовалась спящим супругом.
Расслабился, хлопает губами… Причмокивает! Надо же!
Даша не смогла удержать улыбку — глядя на домашнего и умилительного Пущина разве можно предположить, насколько он может быть упрямым и авторитарным? Как любит командовать?
Лежит такой… ангелочек. Посапывает, смешно оттопырив губы.
Взгляд скользнул на руки Пущина — сильные, жилистые, с темными волосками на предплечье и длинными пальцами. Как же виртуозно он умеет пользоваться ими! Может погладить, задеть невесомо, пустив по телу стайку мурашек. Может крепко прижать, сбив дыхание. В этих руках она чувствует себя защищенной и… любимой.
Организм намекнул, что неплохо бы посетить туалет.
Стараясь не шуметь, девушка сползла с кровати и, подумав, что звук спускаемой воды может разбудить супруга, решила сходить в соседние комнаты, где тоже был санузел.
Заодно и душ примет.
Кстати, ей же надо Виталинке позвонить! Она пообещала, а потом… некогда было.
Но сначала — гигиенические процедуры!
Упругие, попеременно горячие и прохладные струи, согнали остатки сна, кожа порозовела, благодарно отзываясь на контрастную температуру воды. И такое, особенно сытое ощущение, хорошо отдохнувшего тела!
Мурлыкая под нос какую-то мелодию, Даша завернулась в простыню, промокая капли воды, и вышла в комнату.
Неподалеку что-то упало или уронили, торопливые шаги.
Саша?
Выглянув в коридор, она успела увидеть, как что-то мелькнуло на повороте к лестнице.
Или не Саша?
Проверить просто — толкнула дверь в спальню и убедилась — пусто.
Интересно, куда это он сорвался?
Пожав плечами, девушка отбросила влажную ткань и потянулась к белью.
Топот ног, грохот двери, распахнутой, кажется, пинком, и в спальню влетел супруг.
— Дашка! — вцепился, поднял на руки, прижал, привычно уткнулся носом в ее волосы. — Ты куда исчезла? Я проснулся — тебя нет. Чуть с ума не сошел, показалось, что мне все приснилось, и ты еще у похитителей. Никогда, слышишь? Никогда не уходи, не сказав — куда.
— В туалет тоже отпрашиваться? В письменной форме или достаточно устного оповещения?
— Даш…
— Я все понимаю, но это уже перебор. Куда я могу деться из дома?
— Просто прими, как данность — я всегда должен знать, где ты. Еще раз я просто не переживу.
— Хорошо. Если мне ночью приспичит, я сначала разбужу тебя, спрошу — можно ли. А потом только пойду. Если, конечно, ты позволишь.
— Не передергивай! Речь не о перемещении внутри дома. Стоп, я не хочу ругаться.
— А что ты хочешь?
— Тебя, — затуманившийся взгляд жадно ласкал лицо девушки.
— Я только что из душа!
— Ничего, потом еще раз помоемся. Уже вместе.
— Я кушать хочу!
Вмиг став серьёзным, Пущин сгрузил ношу на кровать и вызвал домоправительницу:
— Полина Игоревна, распорядитесь, чтобы нам принесли поесть. Минут через тридцать. Да. Всего и побольше.
И потом Даше:
— Поможешь мне принять душ? У нас есть целых полчаса!
Они уложились.
Правда, всего один раз, зато очень качественно!
Всё было такое вкусное!
Врачи советовали первое время не наедаться, чтобы после вынужденной голодовки не сорвать пищеварение, но удержаться так трудно!
Помогал не переесть Кит — сидя напротив, он преданно смотрел на Дашу, провожая взглядом каждый кусок.
«Мёсье, жё не манж па сис жюр» — вспомнилась цитата из «Двенадцати стульев»
Судя по вздохам, доберман, в отличие бывшего депутата Государственной Думы, не ел заметно больше шести дней.
Как не поделиться, тем более что под молящим взглядом спасителя, кусок застревал в горле, а рука сама тянулась к «голодающему»?
— Дарья, прекрати пичкать его всем подряд! Уверяю тебя, Кит прекрасно питается!
— Он так жалобно смотрит, я не могу игнорировать.
— То есть, если я сяду на пол и начну на тебя также смотреть, ты тоже не сможешь мне ни в чем отказать? — заинтересовался Александр. — Нет, Даш, правда — не ведись. «Взгляд голодающего», по-моему, встроен в каждую собаку с рождения. Или входит в ее базовую комплектацию, но это не значит, что пес, на самом деле, умирает без пищи. В общем, неизвестно, кто кого дрессирует. Прекрати его кормить, тем более что эта еда ему не на пользу.
— Ого! То есть, ты кормишь меня тем, что даже собаке — вредно? — в притворном ужасе воскликнула Дарья. — Ты понаблюдай, что он делает! Только не говори ничего. Смотри!
Она зачерпнула ложкой творог и остановила руку на полпути, будто бы задумавшись.
Кит пару секунд созерцал композицию, а потом протянул голову и носом поддел Дашин локоть. Рука дернулась, комок творога подпрыгнул и свалился вниз прямо в предупредительно подставленную пасть.
— Ну, ты и наха-ал! — еле сдерживая хохот, протянул хозяин.
— Тсс, смотри еще!
Теперь ложка осталась в тарелке, будто девушка никак не решит — взять еще творога или попробовать что-нибудь другое?
Доберман терпеливо ждал некоторое время, а потом поднял лапу и положил ее на Дашину коленку.
— Жук навозный, — восхищенно отреагировал Александр, жестикулируя рукой с зажатым в ней тостом. — И давно он это проделывает? Со мной никогда ничего подобного, знает, что я не ведусь на такие штучки!
Закончив речь, Саша поднес руку ко рту, намереваясь откусить от тоста и замер — в руке ничего не было.
Дарья прыснула, Кит довольно чавкнул и снова замер копилкой.
— Дарья! Ты совершенно испортила мне собаку!!! Когда ты это успела?
— Я готова ему, что угодно отдать, Саш. Понимаю, что нельзя сильно баловать, но большого вреда не должно быть? Потом, он так забавно просчитывает очередную диверсию, у него даже лоб морщинками собирается! Может же у него быть хоть какая-то слабость? Пусть, мне не жалко.
— Да мне тоже не жалко, но это же доберман — элегантная и подвижная собака, образец ума, отваги и аристократизма. Но с твоей подачи аристократ ведет себя, как завзятый воришка-карманник, а дополнительная еда скоро превратит его в кабачок на ножках.
— Тогда не надо пускать его к столу, потому что отказать этим глазам и хитрой рожице я не в силах! Пользуется моей слабостью!
Два дня их никто не трогал.
Супруги наслаждались обществом друг друга. Даша поделилась тем, что пережила, Саша рассказал, как шли поиски.
И с Виталиной она поговорила. Нет, о похищении не стала упоминать. Зачем? Витка будет переживать, а у нее в самом разгаре подготовка к собственной свадьбе. Поболтали так, ни о чем, вернее, обо всем. Вита так обрадовалась, услышав, что Пущины заедут в Лион на обратном пути.
— Самолетом летите? — утверждающе спросила Виталина. — Сразу в Милан или Рим?
— Не знаю, спрошу у Саши.
Положила трубку и задумалась — а, правда — как они летят?
— Саша, когда у нас самолет?
— Знаешь, что я подумал, пока ты восстанавливалась? Поехали на машине?
— На машине??
— Ну, да. Возьмем с собой Глеба, Кита, вовочку, и рванем через Брест на Польшу, потом через Словакию в Австрию и вот уже и Италия. А хочешь — можем из Польши проехать через Чехию, Германию и Австрию — до Италии? Ты же никогда нигде не была, из самолета мало что увидишь, а так — у тебя будет масса впечатлений! Остановимся, где захотим, заночуем, где понравится.
— Здорово, — выдохнула Дарья. — Но у меня же учеба скоро, сентябрь на носу. Галопом по Европам не хотелось б ни там, ни тут.
— У нас вся жизнь впереди, Даш! Мы еще не раз поедем путешествовать, просто первая поездка — навсегда первая. Хочу, чтобы она была незабываемая! А с учёбой, только ты не ругайся! — я все решил, пока ты в больнице была.
— Что ты сделал? — девушка напряглась. Он же не мог забрать документы?
— Не ругайся, ладно? — Пущин задержал дыхание и, как в омут с головой: — Я перевел тебя на очное.
— Что??? Но — как?
— Не важно — как. Согласись, обучаясь на дневном отделении, ты получишь более углубленные знания. Потом, работать тебе теперь, точно, не нужно, так почему бы нет?
— Мог бы сначала меня спросить.
— Даш, скажи — ты хочешь учиться на дневном?
— Да, конечно. Но…
— Никаких «но»! Я мужчина, Даша. И. хотя, дороже тебя у меня никого нет, все основные решения в нашей семье я буду принимать самостоятельно. Разумеется, учитывая интересы нас обоих. Поверь, я лучше знаю жизнь, у меня больше возможностей.
Даша возмущенно сопела, уткнувшись носом в тарелку.
— Не злись! Я действовал в твоих интересах. Потом, я не договорил — ты сможешь приступить к учебе с шестнадцатого сентября, это не будет прогулом. Поэтому, нам ничто не мешает, как следует насладиться путешествием!
— Отстану от группы, — буркнула девушка, не зная, сердиться или визжать от радости.
Конечно, на дневном учиться лучше. Конечно, больше свободного времени на поездку — это великолепно. Но он решил все сам, даже не спросив её мнения.
И тут же дала себе мысленный подзатыльник — и что? Александр думал о ней, старался, а она тут вселенскую обиду разыгрывает!
— Догонишь, ты у меня умница, — продолжал муж. — Тем более что сначала у вас будут, как и везде, вводные курсы. Ну, Даш, хватит дуться! Смотри, Кит тянет у тебя с тарелки сосиску!
И девушка приняла решение — к черту обиды! Да, ее муж — не подкаблучник, он жесткий и властный, но с ней-то он нежен и заботлив. Пусть принимает решения, имеет право.
Потом, жизнь любит преподносить сюрпризы. Вон, строгий и неподкупный доберман, который рычал на нее в первую встречу, сейчас преданно смотрит ей в лицо и на все готов, только попроси! Кто знает, может быть, Пущин тоже… гм… изменится?
В любом случае, она не станет портить им жизнь скандалами и обидами, а будет наслаждаться выпавшим счастьем.
— Когда едем, Саша?
— Как доктора разрешат, — облегченно вздохнул муж и пересадил жену со стула к себе на колени. — Ты у меня не только очень красивая, но еще и очень умная! Люблю и горжусь. Завтра нас Корчины на ужин пригласили, ты не против?
Ужин удался.
Правда, мужчины почти сразу после ужина заперлись в кабинете хозяина и битых три часа провели там, решая какие-то свои, мужские, важные дела.
Но Даше и Виктории скучно не было, да и Людмила Всеволодовна постоянно подкидывала им новые темы и идеи.
Когда дошли до грядущей поездки, то Дарью закидали советами, какие города и страны им непременно надо посетить, какие блюда местной кухни попробовать, куда сходить, что посмотреть.
— Мы на две недели едем, не успеем всё-то! — смеялась Даша.
— Ничего, ты, детка, запоминай, не в последний же раз едете! Постепенно везде побываете. На Александра Сергеевича не нарадуюсь — наконец-то вижу, насколько он о тебе волнуется, — хозяйка кивнула вверх, на окна дома. — Четвертый раз уже появляется на секунду, глянет на нас, убедится, что ты, Дашенька, здесь, и исчезает. Всё-таки, как любовь меняет мужчин! В лучшую сторону, имею в виду. В первый-то ваш приезд он так о тебе не пёкся!
Дарья улыбнулась и постаралась плавно перевести разговор — не объяснять же, что тогда они и близко семейной парой не были?
Но в наблюдательности Людмиле Всеволодовне не откажешь. Сдается ей — если бы не изменившиеся отношения, их затея была обречена на скорый провал: невозможно долго водить всех за нос, изображая любовь, если ее и в помине нет.
Получается, спасибо похитителю?
Вряд ли Пущин так быстро сообразил, что ему нужна Даша, не попади она в переплет.
Видимо, на самом деле верна поговорка — что ни делается — к лучшему.
Путешествие удалось на все сто.
Для Дарьи все было внове — дорога до Бреста по красивейшим пейзажам Беларуси, переход через границу и снова дорога, но уже в Польше.
Визуально мало что изменилось, но это уже другая страна!
Даша прилипла к окну, жадно рассматривая пролетающие виды.
— Склеп! — что это? Похоронное агентство? — воскликнула она, увидев вывеску. — Но туда и с детьми входят…
— Магазин это, Даша, — засмеялся Александр. — По-польски «магазин» — склеп!
— А! С ума сойти, а я уж навоображала!
Спустя непродолжительное время, машина свернула к кучке деревянных домов.
«Padgero» — прочитала девушка. — Это столовая?
— Вроде того. Здесь почти все останавливаются после перехода или перед ним, — объяснил Пущин. — Что возьмем? Имей в виду — порции тут большие.
— Да? Тогда, что-нибудь из детского меню, им-то они, я надеюсь, наполняют тарелки поменьше размером?
Девушка уткнулась в меню — по-польски, по-английски и, надо же! — по-русски!
— Картофельные шарики. Потом — это, это и… Яблочный штрудель.
Поели на улице, расположившись за деревянным столом, пофотографировались на качелях, у расписной телеги и на мостике.
Дальше — Варшава с километровыми пробками — все знакомо, будто, из Москвы и не выезжали!
Ухоженные яблоневые сады, плантации клубники.
И дорога, дорога!
Мокрый нос Кита, теплые губы мужа, уютные номера гостиниц.
Словацкие горки, австрийские горы и, наконец — северная Италия.
Потрясающая по красоте панорама гор и долин, зелени и рек. Крохотные винограднички, цепляющиеся за крутые склоны и утопающие в цветах дома.
И муж, который показывал, рассказывал и все время был рядом, стараясь не выпускать ее из виду и постоянно касаться, переплетая пальцы, обнимая, придерживая за плечи.
Он открывал перед Дашей двери, подавал руку при выходе — все настолько естественно, что она только диву давалось. Пущин такой внимательный, где же он все это прятал раньше? Или он всегда такой был, просто это она раньше не входила в круг его интересов и заботы?
И нет-нет, да подкрадывалась мысль — вдруг, у него это не навсегда? А она уже влюбилась по уши, и постепенно всё больше и больше привязывается, врастает, привыкает…
Витка, конечно, была в своем репертуаре.
Они задержались в Лионе на три дня, в течение которых Виталина устроила им весьма насыщенную программу.
Сначала они посетили Сен-Жан, Сен-Поль и Сен-Жорж — исторические кварталы у подножия горы Фурвьер, переходя с улицы на улицу по трабули — сквозные проходы в виде крытых галерей и узких щелей прямо в зданиях. Необыкновенно!
Любовались ратушей Лиона и площадью Белькор, фонтаном Бартольди на площади Терро и базиликой Нотр-Дам-Де-Фурвьер. Ели в настоящих бушонах — ресторанах национальной кухни.
В общем, три дня пролетели, как один.
Дарья настолько пресытилась впечатлениями, что хотела уже одного — домой!
— И всё-таки, вы изменились! — констатировала Виталина.
— Да и ты тоже, — поддела ее Дарья, намекая на летающие между ними с Грегори молнии. — Не знаю, что вы сделаете в следующую минуту — поубиваете друг друга или начнете целоваться.
— Оба темпераментные, — смеялась Виталина. — А ты заметила, насколько благосклонно мои предки отнеслись к твоему Пущину?
— Конечно, заметила!
— А еще — по секрету — мне мама намекнула, что надо было мне вот такого же русского мужчину выбирать, а не француза Грегори.
— Так и не принимают его?
— Смирились, конечно, но время от времени ставят тебя в пример. Мол, молодец, Даша, сумела заинтересовать такого богатого и во всех смыслах — положительного мужчину!
— Твой Грегори бедняком не выглядит, — фыркнула Дарья, выразительно обведя вокруг себя рукой, показывая на роскошный особняк жениха Виталины.
— Ну да, он не беден. Своя телекомпания, сеть ресторанов и еще что-то, я не вникала. Но главное, что моим не нравится — другое гражданство и наличие брата, который работает в Штаб-квартире Интерпола. Впрочем, родные Грегори от русской невестки тоже не в диком восторге.
— Кошмар. Как же ты сможешь их примирить с собой, с Грегом и друг другом?
— Этим пусть Мишель занимается, — хихикнула Виталина.
— Кто это?
— Не знаю еще — мальчик или девочка.
— Вита???
— Ага, шесть недель, — и подруга счастливо улыбнулась.
— Вот это да! Поздравляю! Грегори знает? И почему — Мишель, если ты не уверена в поле ребенка?
— Потому что это имя подходит и мальчику, и девочке. А Грег, — Виталина хитро подмигнула — Это будет мой свадебный подарок!
— Так, ты домой уже беременная вернулась?
— Получается, да. Но я не знала, отчего у меня настроение прыгает, и почему я цепляюсь к Грегори по любому пустяку.
— Понятно. Что ж, подруга, надеюсь, на крестины позовешь?
— Конечно! И на свадьбу, ты не забыла — в начале октября?
Да, время пролетело незаметно.
По возвращении в Москву Александр погрузился в работу, но жену без внимания не оставлял.
Их ночи стали чуть менее бурными, но, по-прежнему, полными любви и нежности, да и днем, если выдавалась свободная минутка, Пущин старался проводить ее с Дашей.
Прогодин залег на дно, дела в компании шли в гору, казалось, жизнь наладилась.
Неприятным известием послужила новость о гибели Жокея.
Корчин сам приехал к Пущину в офис и рассказал о происшествии.
— Прогодин заметает следы.
— Думаете? Наемник не на него одного работал, вполне возможно, приложил руки кто-то другой.
— Нет, Саша, поверь моей интуиции — это Антон!
— Как погиб Жокей?
— Попал под колеса поезда.
— ??! Невозможно поверить.
— И я о том. Слишком осторожный он, чтобы шастать по путям. Если только, — Вячеслав многозначительно помолчал, — если только это не была встреча с нанимателем. Выбрали неприметное место — площадку в Подмосковье, час пик, масса народа. Столкнули ли Жокея с платформы или он сам упал — сейчас уже не установишь. Сработано чисто. В общем, смотри по сторонам, Александр Сергеевич!
— Смотрю. И Дарья одна нигде не ходит. В университете, конечно, без Кита и Глеба, но там, по идее, ничего не должно произойти — у всех на глазах.
— Жокей тоже думал, что у всех на глазах с ним ничего не случится.
— Хорошо, приму к сведению. Не исключено, что Антон отстал от нас. Смотрите, два месяца прошло — ни слуху, ни духу. Может же он переключится на другие интересы?
— Теоретически, может. Но лучше не расслабляться.
— Мне кажется, мы перестраховываемся. Он хотел добиться расторжения сделки, но наши компании, по-прежнему, вместе. Нанеси он удар — все равно это не изменит сложившихся отношений. Есть ли смысл подставляться?
— Ты рассуждаешь, как нормальный человек, а в нормальности Антона я давно не уверен. Разве станет вменяемый бизнесмен угрожать другим, похищать, устраивать покушения? То-то и оно! Мы не можем залезть к нему в голову, а предсказать, что думает и как поступит псих — гиблое дело.
Месть слаще всего, когда её подают холодной, когда человек не ждёт возмездия. Вот тогда кара бьёт особенно сильно, оставляя у мстящего сладкое послевкусие!
Да, сначала он дергался, пытаясь покончить с Пущиными разом.
Сначала Александр заказал билеты на самолет, забронировал отели — все сведения легли Антону на стол.
В Европе убрать обоих будет даже проще.
Но проклятый Пущин спутал все карты! Нет, те билеты сгорели, конечно, но он мог же взять новые?! Нет, отправился в путешествие на машине! Без плана, без брони отелей — как его отследить и перехватить?!
Пришлось ждать, когда сладкая парочка нагуляется и вернется в Россию.
Но и тут случая не представлялось — жена никогда не бывала одна. Возили её или водитель, он же — телохранитель, или сам Александр. Да и не бывала она нигде, только к Корчиным, да в университет.
Подстроить ей несчастный случай в вузе или ждать другого подходящего места?
Хотелось бы покончить с ними обоими разом, но если вместе не выйдет, он согласен и на очередность.
И на этот раз он не станет полагаться на наемников. Хочешь, чтобы дело было выполнено хорошо — сделай его сам!
Он постарается.
* * *
Учиться Даше очень нравилось.
Группа подобралась из нормальных ребят и адекватных девчонок, никто нос не задирал, никто пакости не строил.
Как-то сразу все приняли ее замужний статус, и то, что на студенческие вечеринки и мероприятия Дарья Пущина или не ходит, или посещает их вместе с супругом.
Правда, времени на развлечения оставалось немного: основы менеджмента, правовое регулирование профессиональной деятельности, рекламная деятельность, торговое дело, товароведение, экономика торгового предприятия, статистика, бухгалтерский учет и аудит, организация коммерческой деятельности, основы маркетинга, ценообразование — не все, конечно, с первого семестра, но и так количество предметов зашкаливало.
Было ужасно интересно и, поскольку, она мечтала стать хорошим специалистом, то в учёбу Дарья впряглась на совесть.
Когда настал декабрь, и истек срок их договора, Даша провела несколько дней в напряжении, ожидая, вспомнит Саша или нет. Вспомнил.
Вернее, она напомнила своим настороженно-испуганным видом.
— Ну-ка, что у нас случилось? — недолго думая, Александр, по обыкновению, сгреб жену в охапку и сел с ней на диван, угнездив «ношу» себе на колени. — Рассказывай!
— Ничего не случилось, — глядя в пол, пробормотала Даша. — Просто, ты на даты смотрел?
Пущин напряг память — неужели, пропустил какую-то важную семейную дату? Черт, надо всё выписать в отдельную папку и вывести ярлык на рабочий стол.
День рождения — отпадает. У него в марте, у неё в январе.
У Виталины? Вроде, нет, да он и не обязан помнить дни рождения подруги.
Три месяца, как она спаслась из подвала? Нет. Если честно, это, точно, не праздник.
Сколько-то со дня, когда он просил Дарью стать его женой? Черт, какого же это числа было? Нет, не похоже.
Полгода, как они познакомились?
О, нет… Полгода!
— Даш, ну, мы же договорились не вспоминать этот идиотский договор. Я свой экземпляр уничтожил, ты свидетель! А ты его, что же — до сих пор хранишь? Пошли, предадим сожжению в той же раковине.
— Да, а кто потом эту раковину драить будет? После ритуального сожжения? Дополнительная работа девушкам, — фыркнула Дарья.
— Я им хорошо плачу, — шепнул в ухо жене Александр. — Ты из-за этого договора два дня сама не своя?
Девушка кивнула.
— Если бы я знал, какая ты, то даже не заикнулся бы о фиктивном, нет, о временном браке, уж поверь мне! — мужчина откинулся на спинку дивана, поудобнее устраивая жену. — Я не рассказывал — у меня тогда тендер срывался. Прогодин уводил из-под носа один заказ за другим, а тут по дороге на аукцион в мою новенькую машину впечатывается какая-то… лахудра. Прости, но тогда ты именно так и выглядела. Я и сорвался, забрал тебя с собой. Хрен знает, о чем я тогда думал. Уж точно, не о женитьбе.
Пущин притянул девушку к себе на грудь и принялся перемежать фразы легкими поцелуями.
— Вышел из машины, отдал распоряжение Полине Игоревне, и сразу о тебе забыл. Столько дел, столько неприятностей — растрепанная девчонка в окровавленной футболке и старых джинсах немедленно выветрилась из головы.
Когда я наткнулся на тебя среди моих цветов, то был изрядно изумлен. Первым порывом было — выставить, на фиг. Но ты так забавно беседовала с собакой, что я, невольно, заслушался.
А потом… потом мне сделали предложение, которое вытянуло бы мою компанию из полосы неудач. Но для этого мне нужно было срочно жениться.
— Срочно жениться? — от поцелуев мужа сбивалось дыхание, а тело становилось пластилином. — Странное условие.
— Это все Корчин. У него на первом месте — семейные ценности, поэтому холостяки в компании не приветствуются, мягко говоря. Тем более, среди руководителей.
— И ты решил…
— И я решил заключить временный брак, воспользовавшись ситуацией, в которую ты попала.
— Почему я? У тебя же были женщины… Регина, к примеру.
Пущин поморщился.
— Понимаешь, все они хотели замуж насовсем, и при разводе устроили бы мне… армагеддец. А ты попала в сложное положение, Зотов быстро выяснил, что твой жених тебя обобрал, что тебе некуда идти и негде взять денег не то что на оплату повреждений моей машины, но и просто на жизнь. Да, я поступил по-свински, шантажом заставив тебя подписать договор, но со своей стороны я собирался честно выполнить все условия.
— А… почему ты настоял на том, что брак будет настоящий? Я же тебе не нравилась.
— Как бы выглядело, если бы молодой муж продолжил общение с любовницей? Корчин о таком непременно узнал бы. Потом, когда ты отмылась и переоделась, я обнаружил, что приютил прехорошенькую девушку.
— Вот как…
— Даш, это все в прошлом. Прости, если можешь, но я не могу исправить того, что случилось.
— Как же ты дошел до такого, что, вдруг, решил временные отношения перевести в постоянные? — Даша наклонила голову набок, ожидая ответа.
Александр рассмеялся:
— Ты чудо, знаешь об этом? Кит также делает, когда внимательно слушает.
— Не уходи от ответа, пожалуйста!
— Не знаю, Даш. Ты каждый день мелькала у меня перед глазами и каждый день чем-то удивляла. Я ждал, что ты начнешь клянчить деньги-шубы-драгоценности, что спустишь всё с карточки на какую-нибудь ерунду. А ты ничего не просила, а деньги потратила на оплату учебы. Тебя признал Кит, а он никому, кроме меня, не до конца доверяет. Ты такая… Необыкновенная! Я сам не заметил, как влюбился по уши. Даш, что я вспомнил… Ты говорила, что не желаешь присутствовать на фальшивой свадьбы, что наденешь платье невесты только на настоящую.
— Ну, да, но какая теперь разница?
— Большая! У тебя не было настоящей свадьбы!
— Уже не важно.
— Для меня — важно, — мужчина подобрался. — Как ты смотришь на то, чтобы отпраздновать в новогодние каникулы?
— Что?
— Наденешь умопомрачительное платье, чтобы я весь вечер мечтал утащить тебя в спальню и любить до изнеможения. Позовем самых дорогих для нас людей. Тех, кто искренне за нас рад. Это будет твой день — цветы, фотографии, подарки! В конце концов, что мы покажем нашим детям? У нас должен быть свадебный альбом, видео и общие воспоминания об этом дне.
— Какие дети, Пущин? Мне еще учиться и учиться!
— Наши дети, Даш. Дочка — папина радость, сынок — папина гордость.
— А мамино что же?
— И мамины, конечно — радость, гордость и счастье.
— Пущин, у меня впереди четыре с половиной года учёбы и… спираль.
— Спираль можно убрать, — прошептал Александр, возобновляя поцелуи. — Няни на что? Сможешь спокойно учиться.
— Какие няни?? Чтобы я своего ребёнка сбагрила на чужую тетеньку? Ты с ума сошел!
— Дашка, ты неподражаема! То есть, против ребенка ты уже не возражаешь, тебя возмущает только наличие няни?
— Да, ну тебя!
Ага, он так и послушался! Опять вечера, как ни бывало — очнулась утром с приятной усталостью в теле. И сытой такой негой.
Да-а, если бы не спираль, она давно бы уже ходила колобком, как Витка. Нет, дети — это прекрасно, но не раньше третьего курса, иначе учёба пойдет кувырком…
Через неделю после этого разговора раздался звонок с неизвестного номера. Как раз была перемена между парами, поэтому Даша отошла к лестнице и ответила.
— Да?
— Здравствуйте. Это Дарья Владимировна Пущина?
— Да, я слушаю.
— Вас беспокоят из компании, занимающейся программой реновации жилья. Иными словами, мы занимаемся расселением пятиэтажек, предоставляем жителям новые квартиры. Дом, в котором находится принадлежащая вам квартира, как вы уже знаете, должен быть расселен и снесен до лета следующего года.
— Да, я знаю это.
— Вот! У нас есть варианты! Вы можете получить жилье в новых домах, а можете — в старом жилом фонде, но за такую квартиру, сами понимаете, придется доплатить.
— И что вы предлагаете?
— Я предлагаю подъехать, своими глазами посмотреть оба варианта и решить, какой вы выбираете. После этого мы запустим процедуру оформления.
— Куда подъехать? И когда? Я днем занята.
— На новостройку — посмотреть планировку квартиры, район, оценить, что будет видно из окна. К слову, мы позвонили вам одной из первых, так что у вас есть возможность именно выбрать квартиру в строящемся доме — этаж, планировку. В старом жилом доме, конечно, выбора нет — там всего ничего предлагается. Вам это интересно?
— Что будет, если я откажусь?
— Ничего страшного не будет — вас вычеркнут, и позвонят следующему жильцу. А вы получите причитающиеся Вам по программе метры в таком доме, какой останется после того, как квартиры выберут остальные.
Дарья на пару секунд замолчала, размышляя.
С одной стороны, ей не принципиально, какое жилье достанется. Спасибо супругу, в квартире она не особенно нуждалась. С другой стороны, если дается возможность выбрать — почему бы нет?
— Хорошо, я согласна. Куда ехать? — прогуляет две оставшиеся пары, потом спишет конспекты у кого-нибудь из одногруппников.
— Правильное решение! Я сброшу адрес смской, — бодро отозвался собеседник. — Постарайтесь успеть до трех, потом темнеет. Свет на стройке, конечно, есть, но вид из окон вы оценить уже не сможете.
— Дом совсем не готов? Что там можно рассмотреть?
— Нет, он возводится постепенно. Два подъезда уже полностью готовы к заселению, в третьем приступили к отделке, в четвертом только стены, пятый еще строится.
— Хорошо, я приеду.
— На въезде скажете, что вы к Максимычу, вас пропустят и покажут, куда идти. Я буду вас ждать, осмотрим новостройки, а потом вместе поедем в центр.
— Может быть, лучше начать со старого жилого фонда?
— Нет, я уже здесь, туда-сюда ездить — много времени уйдет. Проще так, как я предложил.
— Ну, хорошо.
Отключив вызов, Дарья задумалась.
Ехать, в чем она сейчас? Но на ней тонкие чулки, туфли на каблучке, юбка и блузка. В наполовину недостроенном здании ей будет холодно. Нет, надо заехать домой и надеть что-нибудь теплое и практичное.
Но сначала — позвонить Саше.
— Предлагают выбрать квартиру? Хорошо, съезди, но с Глебом. И Кита возьми. Ничего он не замерзнет, вы же не на полдня, максимум — на полчаса. У меня совещание, может быть, перенесешь на завтра? Вместе съездили бы.
Дарья перезвонила мужчине, но тот сообщил, что уже поставил ее в очередь.
— Вы же согласились на сегодня! Дамочка, у нас все четко, по плану. Нельзя скакать туда-сюда. Хочу сегодня, ой, нет, хочу завтра. Вы же не одна, надо понимать!
— Да, конечно, извините! Я приеду сегодня, — стушевалась Дарья.
— Саш, завтра там никак, я съезжу с Глебом, не переживай!
На территорию стройки их пропустили после волшебного «к Максимычу», но машину сторож приказал поставить за воротами.
— Вон туда идите, — махнул он рукой в сторону, — где фонарь белый горит? Прораб должен быть где-то там.
— В какой подъезд идти? — решил уточнить Глеб. — Там их три или четыре, если не ошибаюсь.
— Да там спросите. Собачку оставьте, нельзя по стройке собаке.
— А эти? — Глеб возмущенно ткнул пальцем в трех упитанных дворняг, которые зашлись лаем, стоило Киту выйти из машины.
— А это наши сторожа, — важно объяснил мужчина. — Они при исполнении, а ваш пес будет их смущать и отвлекать. Еще подерутся. Пусть в машине посидит.
Глеб вернул добермана в автомобиль, включил ему печку и, немного подумав, приспустил стекло на передней дверце — так, чтобы собака могла высунуть голову.
— Не замерзнет? — поинтересовалась Дарья.
— Я печку включил и мы, надеюсь, ненадолго.
У третьего подъезда они встретили рабочего, деловито тащившего провод в небольшой бухте.
— Где нам найти прораба? Максимыча?
— Не знаю. Спросите у третьего подъезда.
Следующий встреченный ответил также.
Черт, и что делать? Бегать по всем этажам?
— У вас есть номер телефона? Наберите его! — посоветовал Глеб, осматриваясь.
— Действительно, как же она сама до этого не додумалась?
— Алло, я Дарья Пущина, стоим у дома, куда нам идти? Хорошо. Нас ждут в четвертом подъезде, подняться на пятый этаж, — объяснила она Глебу.
Пошли, осторожно огибая строительные материалы и мусор.
Сновали рабочие, пронзительно визжал перфоратор.
Дарья начала жалеть, что приехала — фиг бы с ним, с этим выбором! Пары прогуляла, уши заложило от грохота, холодно…
Очередной рабочий, встретившийся им на четвертом этаже, неожиданно отбросил в сторону ведро, которое нёс и быстрым движением прикоснулся к Глебу, отчего тот мешком свалился на ступеньки.
Дарья не успела отреагировать, как рабочий ухватил ее под руку и, приставив к её боку что-то подозрительно напоминающее большой нож, толкнул вверх.
— Шевели ногами, курица.
— Что вы… Да как вы…
— Иди и рот закрой, если жить хочешь.
— Что вы сделали с Глебом?
— Шокером приложил. Полчаса у нас есть.
— Вы не посмеете, здесь кругом люди, нас видели, мой муж…
— Иди, сказал!
Мужчина втащил девушку еще на один этаж и втолкнул в ближайшую квартиру.
— Что вам от меня нужно?
— От тебя? Сущие пустяки — чтоб ты сдохла!
— Вы… сумасшедший?
— Нормальнее многих. Ты понесешь наказание за проделки своего муженька. Так, разговаривать мне некогда, видишь — балкон еще не огорожен? Двигай ногами и прыгай вниз. Лучше сама, но, если что, я помогу.
— Помогите!!!!!
— Идиотка, я стою вплотную и то еле слышно, а тем, кто внизу, перфоратор все другие звуки перекрывает. Хоть оборись — никто не придет.
«Рабочий» толкнул Дарью наружу, на платформу балкона, но она успела схватиться обеими руками за торчащую из стены арматурину.
— Ссука! — подонок ударил по рукам, Даша вскрикнула, но пальцы не разжала. — Не продлевай свои мучения, не отнимай у меня время!
Мужчина наклонился, подобрав что-то длинное, замахнулся, Дарья зажмурилась, приготовившись к боли.
Удара не последовало.
Осторожно приоткрыв глаза, Даша обнаружила, что сумасшедший замер с поднятыми руками, а напротив него стоит ощетинившийся доберман.
— Кит! — вздох облегчения.
Как он здесь очутился, его же в машине оставили? Как понял, что ей нужна помощь? Впрочем, это неважно, главное, скорее отсюда уйти!
Девушка отпустила арматуру и попятилась к двери.
— Стой! — взревел сумасшедший, но не двинулся, не решаясь обойти серьезно настроенную собаку.
Оценил размеры добермана, величину его клыков, снова посмотрел на почти добравшуюся до двери девушку и принял решение — бросился на собаку, целясь ей в голову.
Уходя от удара, Кит проскочил под железкой, рванул сзади рабочего за руку и тут же переместился, перекрывая собой путь к Даше. Мужчина тонко взвизгнул и попятился, выронив прут. Не давая ему опомниться, доберман пригнул голову, лязгнул зубами и сделал выпад, показывая, что атакует.
Рабочий отшатнулся, нелепо замахал руками, пытаясь выровняться, и с криком рухнул вниз.
Несколько долгих секунд Дарья, вцепившись в дверь, стояла столбом, потом очнулась и кинулась на лестницу. Кит за ней.
Глеб уже не лежал навзничь, а пытался подняться.
— Дарья Владимировна, как Вы?
— Я в порядке, Кит успел, вы как?
— Почти норма.
Визжал перфоратор, у последнего подъезда работал кран, проехал грузовик — шум стоял невообразимый.
Глеба еще пошатывало, но он категорически отказался от поддержки Дарьи.
— Что вы, Дарья Владимировна! Это я вас должен оберегать и поддерживать!
У машины выяснилось, что Кит каким-то образом смог еще ниже опустить стекло и вылезть в образовавшуюся щель.
— Ну и барбос у вас! — возмущался охранник. — Наши стали на него лаять, ближе к машине подошли, а он как озверел! Стал биться внутри, потом морду в дырку всунул и давай протискиваться. Я ушел в вахтерскую, от греха, и собаки наши куда-то испарились. До сих пор ни одной не видать. Намордник надо на такого монстра!
— Шел бы ты, дядя, — тихо посоветовал Глеб. — От греха.
— Максимыча-то нашли? — пятясь к будке, поинтересовался охранник.
— Нет. Хозяйке от шума плохо стало. Сразу вернулись, даже подниматься не стали, — отрезал Глеб, помогая Дарье сесть в машину.
— Глеб, поехали скорее! Кит этого рабочего с балкона уронил.
— ???!
— Не совсем уронил, тот сам выпал, не удержался, спасался от собаки. Господи, что теперь будет? Кто это? Зачем ему на нас нападать?
— Не переживайте, Дарья Владимировна! Главное, вы не пострадали. Александр Сергеевич разберется! — и тут же набрал Пущина.
Нет, это не жена, а тридцать три несчастья! — Александр второй час не мог успокоиться.
Когда позвонил Глеб, у него вся жизнь перед глазами пронеслась. Пока доехал — пять лет жизни потерял.
Живая! Целая!
— Если бы не Кит!
Да, опять ее спас доберман, а не он, муж! Просто, заговор какой-то!
Быстрое расследование показало, что никто из компании жильцам не звонил, никакого выбора никому не предоставляется, то есть, Дарью выманили обманом. Главное, он сам ничего не заподозрил!
Глеб пропустил нападение — тоже расслабился, не ожидал от рабочего, они же мимо доброго десятка уже прошли, никто на них и внимания не обращал!
Действительно, если бы не собака…
Нет, шанс был, что Дарья смогла продержаться, пока в себя не пришел Глеб. Но ему надо было еще найти, где его подопечная, ведь он остался на лестнице и не видел, куда сумасшедший потащил девушку. То есть, шанс был, но микроскопический.
А через пару часов новости принес Корчин.
— Не поверишь — Прогодин.
— Почему не поверю? — мрачно буркнул Александр. — Поверю.
— Ты не понял — на Дарью Владимировну напал сам Антон! Совсем у мужика крыша уехала.
— Тот рабочий — Прогодин??
— Ага, он.
— Опознали тело?
— К сожалению, живучий, гад. Правда, переломался весь, в коме. Но жив.
— Точно ли — он?
— Точнее не бывает. Сейчас он в операционной, пытаются собрать его позвоночник.
Дарью вначале трясло, и голос срывался, но примчался Саша, в его руках она успокоилась и смогла рассказать, что случилось.
А через неделю стало известно, что предприниматель Прогодин никогда не сможет ни ходить, ни сидеть.
— Только лежать и глазами моргать, представляешь? Полностью парализован, — делился информацией Вячеслав. — При этом мозг не пострадал.
— Хочешь сказать, он в курсе, что с ним случилось и на что он обречен?
— Именно. Где твой барбос? Я хочу пожать ему лапу! Он сумел не только твою супругу спасти, причем, дважды, но и отомстить за мою Вику.
— Не уверен, что Киту понравится такая фамильярность. Чести пожать ему лапу он удостаивает только меня и Дашу, — усмехнулся Пущин. — Но попробуй. Кит, ко мне!