Глава 23. Суета

Your touch is electric

Sending shivers down my spine

And I’m falling deeper

Can barely control my mind.

BLVKES Deja vu

Накануне дежурства Вика несколько раз спросила у Алисы, точно ли она может оставить ее одну и уехать в больницу. Как будто бы отпрашивалась у матери, чтобы уехать к парню на ночевку. Алиса раз десять ответила, что все в порядке и, скорее всего, проспит сначала весь день, а потом и всю ночь, и даже не заметит ее отсутствия.

– Точно? – в который раз переспросила Вика и добавила что-то новенькое: – А как же: «я не могу спать одна»?

– Точно. Теперь могу. Видимо, я так сильно приложилась, что у меня вся дурь разом вылетела из головы, – тихо и сипло рассмеялась Алиса.

Как Вика ни старалась, но она не смогла найти в этой ситуации ничего смешного. К тому же она чувствовала себя предательницей, потому что сама обещала, что будет рядом с подругой, пока ей не станет получше.

– Но если что – я на связи. Одно сообщение, и я прилечу.

– Да-да, я это еще с первого раза поняла. Но если еще раз задашь мне хоть один из этих своих тупых вопросов, я пристегну тебя наручниками к батарее, чтобы ты сидела и думала над своим поведением, – Алиса совершенно не обижалась на Вику, потому что понимала, что у таких, как она, больницы с их обитателями и тяга к знаниям и бесконечному получению опыта всегда были, есть и будут на первом месте.

– А у тебя они есть, что ли?

– А ты хочешь проверить?

– Не особо…

После разговора про батареи и наручники к своим расспросам Вика больше не возвращалась.

Перинатальный центр вновь принял ее в свои объятия так, будто она никуда и не уходила.

Первым, с кем Вика встретилась в этих стенах, была Молибога, и это показалось ей дурным знаком.

Но вопреки всем опасениям Вики, дежурство прошло спокойно, даже как-то скучно, но, к счастью, без трагических происшествий.

Вика то и дело вспоминала быстрый взгляд дежурного реаниматолога, который будто коварно шептал: «А я знаю, чем вы с Субботиным занимаетесь, и сейчас расскажу об этом всем».

Вика не переживала, что об их с Игорем ставшем вдруг близким общении узнает кто-то из их коллег, но боялась, что Молибога самостоятельно заполнит недостающие фрагменты истории и непременно их приукрасит. Поэтому она решила по возможности не подавать поводов для сплетен и избегать общества Игоря, еще не понимая, что таким своим поведением дает еще более питательную почву для всех подозрений и домыслов.

Когда могла, незаметно ускальзывала от Игоря. А это было не так уж и просто – выход из родильного отделения был один, он же и вход.

А когда все же пересекалась с Игорем, прикрывалась крайней занятостью из-за бумажной волокиты. За что тут же поплатилась, потому что Михалыч, соскучившийся по своей помощнице, тут же положил перед ней стопку историй.

«Полное погружение», – мысленно вздохнула она и с головой занырнула в заполнение медицинской документации на подвисающем компьютере в подтупливающем приложении. Если на этом дежурстве и было что-то, что знатно потрепало Вике нервы, то именно это.

Потом, когда заполнять было уже нечего, Вика перешла к плану «Б» – билеты к экзамену.

– Простите, Игорь Альбертович, но сессия не ждет, – извиняющимся тоном говорила она и скрывалась за дверью ординаторской, куда его никто не звал.

Не то чтобы Игорю нужно было приглашение, чтобы зайти к своим коллегам из неонатологии, но он уважал личные границы Вики и не хотел ее отвлекать от работы, подготовки, сна или чем еще она там занималась за закрытыми дверьми.

Но всему приходит конец, в том числе и терпению Игоря. Так что когда до конца дежурства оставалось пару часов, он окончательно убедился, что Вика его избегает, и решил, что что-то с этим нужно делать. Понимал, что просто поговорить не выйдет, так что проследил за Викой.

Когда она скрылась за дверьми детской реанимации, Игорь остался в безлюдном в это время суток коридоре ее дожидаться. Радовало, что в реанимацию был только один вход, он же и выход.

Вика вышла из реанимации, тут же уткнулась в телефон и, не замечая ничего вокруг, пошла в сторону лифтов.

– И долго ты собираешься шкериться от меня по углам? – раздался у Вики прямо над ухом голос Игоря, а сама она оказалась практически зажатой между стеной и его телом.

Но такое развитие событий ее не сильно удивило. Понимала, что рано или поздно Игорь заметит странности в ее поведении. И, честности ради, она сама уже успела соскучиться по общению с ним и его глупым анекдотам. Но ни в первом, ни тем более в последнем она не собиралась признаваться.

– С чего вы взяли, что я от вас прячусь? – выделила интонацией последнее слово она, выключила телефон, на котором была открыта переписка с Алисой, и посмотрела Игорю в глаза.

– Действительно, с чего же я это взял?

– Ладно… – Вика вдруг поняла, что не может врать этому человеку. Более того, ей казалось, что стоит ей сказать неправду, и он все поймет и уличит ее во лжи. – Я прячусь, но не от вас.

– И от кого же?

– От Молибоги, – Вика тут же отвела взгляд.

– От Наташи? – посмеялся Игорь, и Вике стало неловко.

– Да, но… ну не прям от нее… а как бы от вас, но из-за нее… – раньше способность понятно изъясняться покидала ее только на экзаменах, когда ее зачетка отправлялась к «тому самому» преподу, который есть на каждой кафедре.

– Ничего не понял.

Теперь Вика решила сначала подумать, а потом уже говорить. Помогало даже на экзаменах «тем самым» преподам, так что план точно рабочий.

– Вы же знаете Молибогу. Все, что знает она, тут же становится достоянием всего центра, поэтому я так не хотела, чтобы она увидела нас…

– Вот, значит, как… – задумчиво протянул Игорь. – Но я давно работаю с Наташей и знаю ее и с других сторон. Поверь, секреты она хранить умеет. А что такого, если вдруг все узнают, что мы вместе?

– А мы вместе? – А вот к такому повороту событий Вика еще не была готова, хотя догадывалась, что их общение уже пару дней как начало выходить за рамки приятельского.

– Зависит от того, хочешь ты этого или нет.

Вика сделала вид, что обдумывает что-то. Достала из кармана хирургички телефон, разблокировала его и сделала вид, что собирается написать кому-то, хотя на деле проверяла, не ответила ли Алиса.

– Так… надо сообщить Валере, что мы расстаемся… ага… – Вика сделала вид, что что-то печатает, – готово… – она убрала телефон до того, как Игорь успел заглянуть туда. – Теперь да, хочу.

– И кто же этот бедняга, которому ты только что разбила сердце ради меня?

– Во-первых, не ради вас, а из-за вас, – поправила его Вика, – теперь вы будете до конца жизни мучиться угрызениями совести, – зловеще хихикнула она. – А во-вторых, не кто, а что. Валера – фикус.

– Фикус?

– Фикус. Да не смотрите так, все со мной в порядке. Мне его подружка притащила в дом, наклеила на него глазки и назвала Валерой.

– Глазки?

– Ну да, маленькие такие… ой, а что я те… вам объясняю, давайте я лучше покажу, – Вика достала телефон.

– А давай, пока ты ищешь… – замешательство Игоря из-за странной истории с фикусом сменилось радостью от того, что Вика почти перешла с ним на «ты». Конечно, «почти» не считается, но все же лед тронулся, не до конца же жизни она будет называть его по имени отчеству и на «вы». – …вернемся к первоначальному вопросу. Узнают, и что?

Ответ, как и фото Валеры, Вика так и не успела найти. У Игоря зазвонил телефон.

– Прости, помидорка, долг зовет. Но если ты так беспокоишься из-за Наташи, я могу поговорить с ней. – Игорь чмокнул Вику в лоб и быстрым шагом направился в сторону лестниц.

– Подожди… те! – Вика догнала его и взяла под руку. – Я с вами. А то есть там один вечно недовольный акушер, который постоянно возмущается, что неонатолог не на месте.

– Прямо-таки вечно недовольный? – хмыкнул он, открывая перед ней дверь.

– Да! Ворчит как дед постоянно! – Вика вышла на лестничную площадку и замерла.

– Ты чего?

– У меня какое-то дежавю… и предчувствие плохое.

– А я чувствую, что все будет хорошо. Хочешь анекдот?

– Хочу, – выдохнула Вика. Отвлечься от мрачных мыслей ей сейчас точно не помешает.

– Залез как-то Ватсон в телефонную книгу Холмса, – начал Игорь, пока они спускались по ступеням, – и прочитал: Софья Сочи, Жанна Геленджик, Марина Коктебель, Ирэн Адлер…

– А как я у вас записана? – спросила Вика после короткого смешка.

– Вика Дача. Сразу после Виталины Баня. А я у тебя?

– Игорь Дед. – Вика пыталась сохранять серьезный вид, но чувствовала, что смешинка уже проглочена и ее не остановить. Не очень приятный расклад с учетом того, что до родильного отделения, где они должны перевоплотиться в серьезных врачей, остались считаные метры. Так что она остановилась перед дверьми в коридор нужного этажа и пока не спешила выходить.

– Вика, ты совсем обалдела?

– Так, это моя фразочка! – возмутилась она.

– А ты с недавнего времени моя женщина, так что и фраза теперь и моя тоже, – веселье Субботина прекратилось ровно в тот момент, когда Вика отвесила ему подзатыльник.

– Совсем обалдели? Какая я вам женщина?!

– Ну не мужчина же… – не понял претензии Игорь.

– Девушка!

– Ладно-ладно, – быстро согласился Игорь, чтоб не тратить на бесполезные споры ни времени, ни сил. Последние, он чувствовал, ему еще пригодятся.

– А как я была записана до нашей встречи на даче?

– Так и была.

– В смысле?

– У тебя такая милая бабушка, – улыбнулся Игорь, и Вике тут же захотелось провалиться под землю.

– О нет…

– Так что… я с тобой уже очень-очень давно знаком. Заочно, но все же. Она столько…

Чтобы не слышать продолжение и не умереть от неловкости, Вика выскочила в коридор и чуть ли не побежала в сторону родильного.

«Спасибо, бабуль, – подумала она, – не ожидала от тебя такой подставы».

– Она и фотки мне твои показывала, – догнал ее Игорь.

– Надеюсь, не детские.

– И их тоже.

«Это конец», – пронеслось в голове у Вики.

Она запуталась в своих же ногах и рухнула бы, но Игорь ее поймал и, прижимая спиной к себе, зашептал на ухо:

– Пациентка в частной клинике спрашивает травматолога: «Доктор, а почему у вас в коридоре такой скользкий пол?» А он ей отвечает: «Нравится? Моя идея».

– Вам лишь бы шутки шутить и не работать.

– Конечно, и про детские фотки я тоже пошутил.

Игорь отпустил Вику и скрылся в родильном отделении. Чтобы не оставаться одной, она поспешила за ним.

До этого Вика всегда приходила под конец, и у нее не было возможности увидеть Игоря за работой во всей красе. Но сейчас же она взглянула на уже своего мужчину совершенно по-новому.

Стоило ему только переступить порог родзала, как Вика поняла, почему так много женщин хочет рожать именно у него.

Он с ходу разрядил обстановку и заполучил расположение роженицы одной своей шуточкой. Вечно суровый с персоналом, на который он мог даже прикрикнуть в минуты раздражения, с пациенткой он разговаривал настолько сдержанно, учтиво и даже мило, что Вика сначала засомневалась, точно ли это ее мужчина, а потом даже немного приревновала, но тут же поняла, что это так же глупо, как ревновать к официанткам, потому что улыбаться и быть приветливыми – часть их работы.

«Вика! Что за глупости? О чем ты вообще думаешь на работе?» – тут же осадила она себя.

Вика смотрела, как Игорь проводит манипуляции, о назначении которых она могла лишь смутно догадываться. Цикл акушерства прошел как-то мимо нее. Хоть она бок о бок и работала с врачами этой специальности, практически ничего не смыслила в их работе. И роды сама бы точно не смогла принять.

Если она сейчас что-то и понимала, так это что все движения Игоря были такими же четкими и отлаженными, как и вчера на озере. И на этот раз, насколько часто он проворачивал подобное, сомневаться не приходилось.

Игорь положил ладонь на низ живота женщины и резко изменился в лице.

– Разворачиваем операционную, – обратился к появившейся в дверях медсестре.

Та кивнула и тут же скрылась.

В этот момент у Вики перехватило дыхание. Кажется, предчувствие ее не обмануло. Но вдруг Игорь повернул голову в ее сторону, и по одному взгляду Вика поняла, что все в порядке.

– Зачем? Может, я смогу сама? – спросила роженица.

– Сожалею, но никак.

Пока на этом же этаже, но в другом отделении шли приготовления для экстренного кесарева сечения, Игорь терпеливо объяснял роженице и про клинически узкий таз, и про крупный плод, и про невозможность естественных родов в сложившейся ситуации. Вика внимательно слушала его, и в голове вертелась только одна мысль: «Ты такой умный дядька… я балдею от наших разговоров…»

– А шрам?.. – тихо поинтересовалась роженица.

– Боитесь, криво зашьем? – посмеялся Игорь.

В ответ женщина еле заметно кивнула.

– Не переживайте, сделаем все на высшем уровне. Шрамик будет таким аккуратным, что вы скоро о нем даже вспоминать не будете.

До конца дежурства Вика с Игорем провели в суете.

Предчувствие обмануло их обоих.

Ничего страшного не произошло, но и понервничать всем в операционной пришлось. Особенно Вике с Михалычем, потому что ребенок не заплакал ни когда перерезали пуповину, ни когда его шлепнули по попе. Вике на мгновение показалось, что она чувствует, как седина подбирается от кончиков ее убранных под шапочку волос к корням и выбеливает пряди покруче любого парикмахера. Неужели сценарий, которого она так боялась, повторяется вновь?

Вдруг раздался недовольный писк, и все облегченно выдохнули.

Все что угодно, но не тишина.

Выходя из операционной, Вика увидела, что у нее дрожат руки. Чтобы никто больше, тем более Игорь, этого не заметил, спрятала их в карманы хирургички.

С Игорем распрощались на парковке. До их новой встречи, но уже на даче, оставались считаные часы. Хоть она и понимала, что за дневным сном после дежурства они промчатся незаметно, все равно уже соскучилась.

Вселенная будто услышала ее мысли, и вновь они встретились сильно раньше.

В один момент прямо посреди дороги машина Вики остановилась. Сначала ей показалось, что она просто заглохла, но когда не получилось вновь завести двигатель ни с первого, ни с пятого, ни с десятого раза, она поняла, что плохи ее дела. Говорил же папа обращать внимание на все странные звуки и стуки в салоне, а она вместо того, чтобы прислушаться к более опытному автолюбителю, слушала лекции.

Она уже трясущимися руками начала набирать отца, но вдруг в стекло ее машины постучались. Вика повернула голову на звук и увидела Игоря.

– Что у тебя стряслось тут, помидорка? – спросил он, когда Вика вышла к нему из машины.

– Понятия не имею. Я ехала-ехала, и вот… Приехала…

– Что ж, будем разруливать, – он достал телефон из кармана. – Знак-то хоть у тебя есть?

– Знак… Знак. Какой знак? Зачем знак? – растерянно залепетала она.

– Понятно. Иди в машине моей посиди, можешь взять из багажника плед и вздремнуть на заднем, если хочешь. Я все решу.

Игорь, как и обещал, разрулил все достаточно быстро. Вызвал эвакуатор, нашел автосервис и привез свою девушку вслед за машиной туда. Вика же делала лучшее, что могла в сложившейся ситуации, – просто не мешала и мысленно прокручивала в голове три слова, которые хочет услышать от мужчины каждая женщина так же сильно, как «я тебя люблю», – «я все решу». Возможно, эти фразы даже означают одно и то же.

Но из автосервиса Вика вышла расстроенная.

– Вот блин, теперь придется на дачу на маршрутке ездить, – озвучила причину своей печали она, когда они вышли из автосервиса.

– Думаешь, что я не заеду за тобой и не отвезу туда? Ты настолько плохого мнения обо мне? – с напускной обидой в голосе ответил Игорь.

– Ой… а об этом я и не подумала, – тут же повеселела она. – Получается, вы будете моим личным водителем, пока мою машину не починят?

– Только если ты будешь моим личным поваром.

Вика смерила Игоря недовольным взглядом, но после короткой паузы, сделанной не столько для раздумий, сколько для того, чтобы подобрать ответ позабавнее. Так что вместо обычного «договорились» или «пойдет», чтобы быть, как ей казалось, на одной волне с Игорем, выдала:

– Добро, добро.

Вика, смеясь, протянула Игорю руку, чтобы скрепить договор рукопожатием.

– Ну ты, конечно…

Он проигнорировал ее жест и предпочел альтернативный метод скрепления договоров – поцелуй.