Глава 7

Сон, готовый свалить меня с ног прямо на улице, теперь ко мне не спешил. Мне до сих пор хотелось пить, а голова была забита беспокойством о психическом здоровье. В итоге мне все же удалось ненадолго заснуть — нездоровым, прерывистым, мучительным сном. Однако, вопреки вчерашним опасениям, после пробуждения чувствовала я себя неплохо. Хмель то ли ушел «на сугрев» во время ночевки в сырой холодной комнате, то ли выветрился с перепугу. М-да уж… Много всего в моей жизни случалось, но чтобы допиться до чертиков или белочек, а точнее, до пространственных галлюцинаций!.. Кажется, я уже никогда не стану прежней. Мне сейчас даже перед собой было стыдно.

Сунув ноги в уродливые войлочные ботинки со стоптанными задниками, я торопливо прошаркала к входной двери, чтобы поскорее рассеять ночное наваждение. Распахнув тяжелую дверь, я почти вывалилась на крыльцо и несколько минут просто глубоко дышала, втягивая ноздрями студеный осенний воздух. Пахло подмороженной травой, прелой листвой и дымком. Я блаженно закрыла глаза и пару минут стояла, почти не ощущая утреннего холода. На какие-то мгновения я даже ощутила себя счастливой оттого, что купила этот дом. Столько раз в мечтах я представляла себе момент, как с утра выхожу на порог своего дома и дышу свежестью. Но очень быстро промозглый воздух заполз под тонкий свитер, и мне стало неуютно. Я даже не подумала набросить куртку перед выходом. Только вот с какой радости я ее вообще сняла? Ведь мне пришлось спать в отсыревшем доме без отопления, и поэтому я легла в верхней одежде. А сейчас там было сухо и тепло. Как так?

Я открыла глаза и, не спускаясь с крыльца, осмотрелась. Грудь сдавило от безысходной тоски и фатальной уверенности в грядущей беде. Вокруг все так же стоял стеной лес, над ним низко свешивались серые, угрюмые тучи. Двор по-прежнему был густо засыпан ржавой листвой, но дорожка от крыльца до калитки была как будто недавно подметена. К влажной утоптанной земле прилипло лишь несколько свежих опавших листьев. За оградой тропинка продолжалась, тонкой, извилистой змейкой убегая в лес.

Я еще зачем-то постояла, безнадежно таращась на невозможное, и вернулась в дом. Только теперь я заметила, что внутри тоже все изменилось.

В избе было не просто тепло, а даже слегка жарковато, и ее наполнял едва заметный аромат горящих поленьев. Но и без этого дом стал почти неузнаваем. Здесь было чисто и довольно уютно, стены не выглядели обветшалыми, да и мебель как будто теперь стояла другая. Пройдя через крошечную прихожую, совмещенную с летней верандой, я шагнула в теплую часть избы и в растерянности застыла на пороге. Почти сразу у входа стояло что-то вроде бюро советских времен: уже довольно изношенного, но аккуратного, с открытой верхней полкой и двумя раздвижными дверками внизу. На его столешнице, укрытой оргстеклом, помимо старых блокнотов и ручек красовался старинный телефон: с бронзовым диском, двумя рогатыми рычагами и причудливо изогнутой массивной трубкой, которая соединялась с деревянным корпусом закрученным в спираль шнуром.

Этого предмета старины вчера здесь точно не было. В каких бы мрачных раздумьях я ни бродила бы по дому, погрузившись в горестные мысли, не обратить внимание на красивейшей антикварное изделие было невозможно. Я медленно подошла к бюро, ватной рукой сняла тяжелую трубку и от неожиданности чуть не уронила: из динамика доносилось ровное гудение. Телефон работал! Мне был знаком этот звук: я еще успела застать аналоговую связь домашней телефонной сети, пока ее полностью не вытеснила цифровая.

Дрожащей рукой я опустила трубку на рычаги и тяжело оперлась на столешницу. Только сейчас я услышала легкое потрескивание за спиной и, слегка повернув голову, скосила глаза на печь, яркую от свежей побелки. В очаге весело поблескивали язычки пламени, беспрестанно перебегая по черным углям. И кто же ее затопил, пока я спала? И заодно прочистил дымоход? Мне вспомнилось, как пыхнуло вчера из печки, когда я бросила в очаг горящую бумажку.

«Значит, вы вошли, переставили мебель, поменяли тарелки… А куда вы дели мою люстру?!» — вдруг вспомнилась цитата из тысячу раз просмотренного фильма. Наверное, Женя из «Иронии судьбы» примерно так себя и ощущал. На полу в Ленинграде. Если следовать этой логике, то я каким-то образом перепутала дом? Возвращаясь с ночных посиделок у костра случайно забрела в чужое жилище? Ага, и там оказалось такое же неимоверно странное устройство в сумрачной каморке, как и в старом бабушкином доме.

Какая-то мысль зудела и царапала, не давая мне покоя, но я не могла ее пока ухватить за хвост. Но связано это было точно с тем любопытным механизмом, в который я зачем-то полезла. Нет, ну а кто бы не полез, обнаружив у себя дома встроенную в пол панель управления, да еще и оформленную под стимпанк?

До меня вдруг дошло, что я не шибко тороплюсь домой, а ведь вчера решила, что с рассветом покину это место. Но во-первых, сейчас в доме было намного уютнее, чем вчера, а во-вторых, как мне его покинуть, если за ночь исчезла вся улица вместе с остальными домами, а единственная тропка ведет в глухой лес?

А с другой стороны, вдруг я сейчас без сознания валяюсь все на той же сырой и холодной кровати, надышавшись какой-нибудь дрянью. Может, тут плесень ядовитая или грибы уже от сырости особенные выросли, а я вдохнула их споры. И ведь никто не придет на помощь. Так и засну навсегда я на этой своей «даче мечты». Перспективка, конечно, вырисовывалась удручающая, но этим было проще всего объяснить происходящие странности. Других вариантов, в общем-то, и не было.

Зато, если я сплю и догадалась об этом, мне позволено было творить все, что угодно! Я так часто делала во сне. Каждый раз, осознав себя в сновидении, я принималась летать, прыгать с крыш, даже иногда колдовать получалось. Я попыталась повыше подпрыгнуть, чтобы зависнуть над полом, но вместо этого, тяжело приземлившись в неудобных войлочных ботинках на крашеный пол, чуть не подвернула ногу. Странные какие-то глюки, недружелюбный сервис.

Я отправилась бродить по избе, внимательно изучая каждую деталь. В отличие от той, где я заснула, эта была вполне себе жилая и ухоженная. Веселенькие стиранные занавесочки с кружевной каймой, вязаные крючком салфетки на деревянных подоконниках… Во второй комнате, побольше той, где было бюро с телефоном, стояла тех же времен широкая полированная тумба с черно-белым телевизором, украшенным белоснежной ажурной салфеткой. Ее треугольный край свисал на потухший экран. Я словно попала в какой-то очень старый фильм в деревенском антураже. Даже в доме у бабушки бывшего таких атрибутов уже не было. Да и печь там давно снесли и заменили на газовое отопление.

Я поймала себя на мысли, что мне страшно просыпаться. Здесь было так мило, уютно, душевно. Наверное, именно такой я и воображала свою дачу мечты, когда ввязалась в авантюру с покупкой гнилой рухляди. Может, поэтому мне и снился этот сон, который только уж очень смахивал на реальность. Все-таки точно грибы.

«А вдруг я попаданка?» — Я усмехнулась от забавной мысли. А что, очень популярный сегодня книжный жанр, как кто-то очнулся в другом времени, в другом мире и в чужом теле. Я читала несколько таких романов. Вот я, например, пришла в себя в теле деревенской женщины середины двадцатого века. Несмотря на всю странность ситуации, я даже хихикнула, и у меня капельку поднялось настроение. Хотя, конечно, это было несправедливо. Книжные попаданки чаще оказывались в теле принцесс или волшебниц. А я тогда почему очнулась в деревенской бабе?

В комнате с телевизором на стене висело большое, почерневшее по краям зеркало в громоздкой раме. Оно, похоже, осталось здесь не с советских времен, а еще с дореволюционных. Мне даже было боязно поначалу в него смотреться, очень уж оно напоминало зловещий атрибут из сериалов о призраках. Но я вроде никогда не страдала от суеверных страхов, поэтому наконец рискнула взглянуть на свое отражение и даже ощутила легкий укол разочарования. Кажется, я была готова увидеть себя в другой одежде, больше подходящей окружающей обстановке, а может, даже не себя. Но увы, я осталась в своем теле и своих шмотках. Из отражения на меня смотрела помятая, слегка опухшая, но я. Мои круглые серые глаза, чуть вздернутый нос, пухлые губы — верхняя слегка выдается над нижней, из-за этого меня подруга в институте дразнила нимфеткой. Прическа, правда, совершенно потеряла форму после вчерашних уличных посиделок и беспокойного сна. Темно-русые волосы слиплись и некрасиво сползали вдоль шеи. Стоило привести себя в порядок, хотя бы умыться и расчесаться. Некое подобие кухни я вчера обнаружила в холодной части дома, рядом с верандой. Там была ржавая раковина, по дну которой расползались черные, пушистые соцветия плесени. Из еще более ржавого крана с единственной ручкой при открытии потекла тонюсенькая струйка воды и почти сразу иссякла. На крошечном столике, застеленном грязной, изрезанной клеенкой, стояла походная плитка с одной конфоркой. Ее работоспособность я проверять не стала.

В этой «параллельной реальности» подвесной умывальник и мойка находились в той же комнате, что и печь, рядом стояла большая бочка с водой. Я подергала рычажок: в умывальнике тоже что-то оставалось. Торопливо, чтобы не расходовать много воды, я освежила лицо и стала искать расческу. Рюкзак с документами, косметикой и прочим я вчера оставила на старой табуретке при входе. Но сейчас вместо табуретки там располагалось бюро с телефоном. А где же тогда мои вещи?!

Я принялась судорожно обшаривать полку бюро, двигала туда-сюда дверки, в надежде, что чудесным образом рюкзак «переместился» вместе со мной и теперь пространственно находится на том же месте. Увы, моих вещей нигде не было. Я пробежалась по дому, уже не обращая внимание на его уют и чистоту. Со спинки кровати, на которой я спала, свешивалась скомканная куртка: видимо, я согрелась во сне, разделась и отпихнула ее в ноги. Кроссовки обнаружились, раскиданные в разные стороны под кроватью. Я припомнила, как ночью, попыталась их надеть, но не нашла и пошлепала в одних носках к выходу, а на выходе уже нашла эти страшные ботинки «прощай, молодость» и за неимением лучшего нацепила их.

Ох, как все было не похоже на сон. Слишком много подробностей, слишком много последовательных и понятных действий, хоть и логика самого этого «перемещения» отсутствовала напрочь. Хотя не зря говорят, что надо всегда искать самый очевидный, простой ответ. Он и будет верным. Принцип бритвы оккама. Если это не галлюцинации, то виноват тот самый механизм из каморки. Я там вчера столько всего навертела! Конечно, это самый простой ответ. Что, как не старинный механизм способен перебросить человека в прошлое?! Хотя даже само расположение этого сложного устройства, состоящего из шестеренок, деталей непонятного предназначения и циферок под выпуклыми стеклами в полуразваленном доме старенькой бабушки уже казалось бредом.

В голове словно лампочка вспыхнула от озарившей меня идеи. Я побежала в сторону, где по моим представлениям должна была находиться каморка с механизмом. Если, конечно, она «переместилась» вместе с домом.

Загадочное устройство находилось на своем месте. Причем мне показалось, что оно, в отличие от остальных предметов в этом доме, совершенно не изменилось. Не то чтобы я наизусть выучила расположение всех этих странных деталей, но тем не менее, выглядело все совершенно так же, как вчера. Две вещи, которые остались прежними: я и механизм. Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чувствуя, как начинает неприятно трепетать сердце. Еще не хватало мне тут паническую атаку словить. Посреди незнакомого леса, в полном безлюдье. Если честно, я никогда с этим сама не сталкивалась, но сейчас мне показалось, что именно так этот приступ и начинается.

Я только сейчас разобрала, что весь дом еле слышно тикает. Видимо, уже настолько прислушалась, что перестала различать этот звук. Он органично вписывался в обстановку. Казалось, это просто часы, но только звук исходил от самих стен. Но, судя по тому, что дом на воздух не взлетел, это хотя бы была не бомба. Покачав головой, я вышла из комнатушки.

И что мне было теперь делать? Попробовать куда-нибудь добраться?

Представив, как тащусь одна-одинешенька, без вещей, в чернеющий проем незнакомого леса, я поежилась. Но вдруг вспомнила про гудок в телефоне и чуть ли не вприпрыжку вернулась в «печную комнату», как я ее для себя окрестила. Рядом с телефоном лежала записная книжка в кожаной обложке с тиснением, правда, мне так и не удалось разобрать, что за буквы или цифры на ней выдавлены. Погладив кожаный переплет, я перевела глаза на лист бумаги под оргстеклом, неровно оборванный с одного края. На нем в столбик неровными, скачущими буквами было выписано несколько имен и слов, некоторые с ошибками.

«Кузьминишна, Семеновна, Никитишна…»

Беззвучно шевеля губами, я пыталась разобрать старческий почерк.

«Знахорь, золотарь, леса повал… Зара (жгёт сахар)».

Возле каждого слова или имени было выведено четырехзначное число. Список был похож на внутренние номера офисных сотрудников или служб. Неужели правда телефоны?

Мобильный остался в «старом» доме, но можно же было позвонить по городскому! Дико, что мне сразу не пришло это в голову. Видимо, его внешний вид заморочил мне голову, и я даже не подумала, что это обычный телефон, пусть и очень старый. Правда, я почти не помнила ничьих номеров. Зачем, если все хранится в мобильном? Действительно, мобильники же никогда не ломаются и мы их не теряем!

Долго рывшись в памяти, я смогла воскресить в голове единственный номер — своей старинной подруги, с которой мы уже почти сто лет не созванивались и даже не списывались. Мы сим-карты покупали вместе, поэтому номера были похожи, так я его и запомнила. Что только я ей скажу, когда дозвонюсь? А какая разница, попытка не пытка. Хоть смогу убедиться, что никакая я не попаданка.

Криво усмехнувшись, я поднесла к уху трубку и принялась вертеть диск. Из динамика при каждом повороте раздавался непривычный стрекот. После набора четвертой цифры, в телефоне что-то щелкнуло, и из трубки донеслись частые гудки.

Я озадаченно повесила трубку, а затем сразу хлопнула себя по лбу: ну конечно! После набранной восьмерки раньше требовалось тоже дождаться гудка. Усмехнувшись, я снова схватилась за телефон, но после восьмерки он не издал никаких звуков. Набрав после нее код мобильного оператора, я с досадой снова услышала частые гудки. Тогда я принялась звонить на все знакомые номера городских служб: сто двенадцать, сто два, сто три. Даже 911 накрутила зачем-то, но после трех цифр старинная трубка лишь тихонько шипела. Наконец я, уже ни на что не надеясь, набрала 100 — номер, который с давних времен и до сих пор использовали для проверки времени.

К моему изумлению динамик щелкнул, пшикнул, а затем хорошо поставленный женский голос с расстановкой произнес:

— Точное время… неизвестно.

После этого снова раздался сигнал «занято». Скрипнув зубами, я легонько стукнула по рычагам и со вздохом набрала первый номер из бабушкиного списка.

___________________________

Дорогие читатели! Пожалуйста, не забывайте оставлять комментарии, чтобы я знала, что вы читаете книгу и вам интересны приключения Ульяны! Это очень мотивирует писать продолжение.