Глава 34

Мы выезжали затемно. Я села вместе с Алексом на заднее сидение – Ал успокоился и казался уже не таким бледным. Только лично вечером попросил Элис присмотреть за Персиком Вторым. Что поделаешь? Ал обожал животных. Они платили ему тем же – когда мы жили на побережье, все окрестные коты, собаки и даже птички были его. И мне иногда казалось, что Алексу общаться с ними приятнее, чем с людьми.

Мобиль ехал плавно, и вскоре глаза начали закрываться сами собой, а проснулась я где-то на середине пути. За окном уже было светло, Алекс тоже дремал, а Ральф вглядывался в полотно дороги.

– Давай я сяду за руль, – предложила мужу.

– Не надо, я не устал.

Не устал он. Можно подумать, я не знала, сколько он сегодня спал.

– Тогда давай остановимся где-нибудь и выпьем кофе.

– Хорошо.

Только на кофе и ловить. Зато Ал после своих кошмаров отсыпался, как мог. Ральф заехал на какую-то стоянку и оставил мобиль у небольшого кафе. Покосился на сына – и не стал будить. Мы выбрались из мобиля. Как же затекли ноги. Я сладко потянулась, подставляя лицо весеннему солнышку. Если бы не причина, которая сорвала нас в дорогу, то я бы наслаждалась этим хрупким ощущением покоя. Но в Иргене покой нас не ждал, и уж точно не ждал на родине Алекса.

В кафе никого не было, только скучала девчонка за прилавком. Она сонно налила нам кофе, подала вафли – и снова погрузилась в какие-то свои мысли. Кофе был хорошим, несмотря на то, что кафе не внушало доверия. Ральф молчал, думая о чем-то. Да, кажется, мы с ним влипли по полной. И когда теперь выберемся?

– Я тебя люблю, – шепнула мужу на ухо.

Он улыбнулся и приобнял меня за плечи. Хорошо было просто сидеть с ним рядом на диванчике за столиком забытого богами кафе. Жаль, что нельзя здесь остаться.

– И больше не будешь от меня бегать? – спросил Ральф.

– Не заставишь – не буду, – пообещала я.

– Надеюсь.

Кофе закончился, пора было снова отправляться в путь. Пока Ральф замешкался в дверях кафе, я скользнула за руль. Муж окинул взглядом эту картину – и занял соседнее сидение. Даже спорить не стал, надо же.

Правда, дорогу я знала хуже его – радовало, что развилок попадалось мало, а указателей много. А то проснулись бы мои мальчики где-нибудь на другом конце страны. Когда до нашей цели, если верить указателям, оставалось около часа пути, мы с Ральфом снова поменялись. И вскоре мобиль запетлял по узким улочкам серого городка. Мне здесь не нравилось. Да, я сама была из маленького городишки, рассыпавшегося в горах у моря. Но он никогда не выглядел таким серым и неуютным. Обернулась к Алексу – он припал к окну, но на знакомые улочки смотрел, будто это была тюрьма.

А мобиль уже въехал в чей-то двор. Ворот не было, только покосившийся забор. На прогнувшейся веревке болтались чьи-то штаны. Я вышла из мобиля – трава доходила до щиколоток. Здесь что, кто-то живет? Потому что казалось, будто нет.

– Ал, ты идешь? – Ральф тоже успел выбраться из мобиля, и только Алекс оставался внутри. – Сам ведь просил.

– Иду.

Алекс наконец-то замер рядом со мной, но меня не покидало ощущение, что он вот-вот сорвется куда-то и сбежит. Зато приоткрылась входная дверь. За нами точно кто-то наблюдал.

– Алекс, – раздался звонкий вскрик, и во двор вылетела девочка лет одиннадцати-двенадцати. Она повисла на шее ошалевшего Алекса, чуть не сбив его с ног.

– Привет, Мари, – едва проговорил он, а из двери торчали еще два любопытных чумазых носа. Я и забыла, что у Ала тут братья и сестра.

– Как хорошо, что ты приехал, – тараторила бойкая Мари, тогда как мальчики нас боялись и не показывались. – Мама заболела, я звала доктора, а он не пришел.

Мальчишки, все-таки, осмелели и потянулись к сестре. А я следом за Ральфом, наоборот, шмыгнула в дом. Стоило переступить порог, как в нос ударил запах сырости и болезни. Здесь давно не убирали. На мебели уже был заметен слой пыли, кое-где нарушенный детскими ручонками. Под ногами валялась обувь – я споткнулась и удержалась только благодаря спине мужа. Как здесь можно жить?

Ральф знал, куда идет – сделал еще пару шагов и толкнул дверь, чтобы очутиться в полутемной комнате. На кровати лежала женщина. Она тяжело дышала и, кажется, не заметила нашего появления. Я разглядывала ее со смесью жалости и ужаса. Постельное белье сбилось, превратилось в ком. Одеяло сползло на пол. Лицо матери Алекса отливало желтизной и казалось почти восковым. Глаза впали, а белесые губы шевелились, будто она разговаривала с кем-то. Да, сны не солгали Алексу. Эта женщина умирала.

Ральф застыл перед кроватью. Я затихла у двери и старалась ему не мешать – и не дышать, потому что тошнота подкатила к горлу. Вскоре вокруг ладоней мужа заплясали белесоватые язычки магии. Он прищурился, наблюдая за чем-то, невидимым для меня. Закусил губу.

– Что там? – спросила я шепотом.

– Язвы внутри.

– Справишься?

– Не знаю. Я начну, а ты минут через десять позови Алекса. Боюсь, только моей магии будет мало.

– Хорошо.

Я отыскала взглядом часы, засекла время. Видела, как двигались ладони мужа – как никогда напоминая руки музыканта. Легко ли это – спасать человека, которого ненавидишь? Розали приоткрыла глаза, но Ральф сделал пасс – и она замерла, будто уплыла на грань сна и яви. Страшно. Мне было очень, очень страшно. А минуты бежали медленно. На лбу мужа выступил пот. Он на секунду прикрыл глаза, чтобы затем начать снова.

– Не получается, – встряхнул головой. – Болезнь въелась в тело. Зови Алекса.

Я выскользнула за дверь – и полной грудью вдохнула свежий воздух. Ал все еще разговаривал с сестрой.

– Иди сюда, – поманила его.

Дети потянулись за ним, но Алекс заставил их остаться на улице.

– Я скоро приду, Мари, – пообещал сестре. – Не входите пока, хорошо?

Девочка кивнула. Что с ними будет, если Розали умрет? Детский дом? Гибель? Я старалась не думать, но мысль возвращалась снова и снова. Бедные дети. Мы с Алексом прошли в спальню. Он только на мгновение закусил губу, увидев мать, и тут же шагнул к Ральфу.

– Помогай. – Муж не обернулся, но сразу почувствовал присутствие сына. – Твоя левая сторона, моя – правая.

Алексу не нужно было сосредотачиваться. Он вспыхнул сразу – гораздо ослепительнее, чем Ральф. Знакомые радужные переливы с преобладанием белого – потому что сейчас он исцелял. Так же медленно и тщательно, как учил его отец. Я припала спиной к стене и мечтала, чтобы они поскорее закончили, и чтобы у них получилось.

Ральф отступил первым. Его свет исчез – магия на пределе. Я обняла мужа со спины, делясь теплом. А Алекс все еще продолжал. Но и его уже начинало шатать из стороны в сторону.

– Вмешаться? – шепотом спросила Ральфа.

– Не стоит, он почти закончил, – ответил муж.

И правда, прошло не больше пяти минут, когда Алекс сделал шаг назад и перестал светиться.

– Ну что? – тихо спросила я.

– Нужен уход, – пожал плечами Ральф. – А так – жить будет. Я свяжусь с местной больницей.

В эту минуту Розали глубоко вздохнула – и окинула нас мутным взглядом.

– Снова ты? – узнала Ральфа. – Тебе что, мало было?

– Мама, папа здесь, чтобы тебя вылечить, – вмешался Алекс.

– А ты что здесь забыл? – Розали повернула голову. – Учти, назад не приму.

Где-то в глубине души шевельнулась крамольная мысль, что мы зря сюда приехали. Но вспомнила о трех детях, которые ждали во дворе – и мысль отступила.

– Я и не собираюсь возвращаться. Просто хочу, чтобы ты жила, – Ал опустил голову и пошел прочь. А я разрывалась – остаться с Ральфом или кинуться за ним.

– Что, Розали, ничему тебя жизнь не учит? – на удивление спокойно спросил муж.

– Она уже и так доходчиво научила, когда я с тобой связалась, – прохрипела та. – Из-за тебя осталась с детьми одна. Муж после твоего визита ушел. Доволен?

– Да. Зачем детям такой отец? Только теперь послушай меня. Я выполнил просьбу Алекса всего один раз – и то, для него, не для тебя. У тебя есть два варианта. Первый – берешься за голову, приводишь в порядок свою жизнь и – выздоравливаешь. Второй – продолжаешь жить, как жила. И болезнь вернется, потому что она не совсем физическая. Точнее, не только это. Решай сама, мне все равно.

И Ральф тоже развернулся и вышел. Я побежала за ним и еле догнала только у входной двери. Вцепилась в локоть – потому что от него веяло яростью. Уж я-то слепой не была.

– Тише, – шепнула мужу. – Она того не стоит.

Тот качнул головой и промолчал. Сел на покосившуюся скамейку, достал кристалл связи, а я пошла к детям. Алекс, в отличие от отца, выглядел более спокойным. Убедился, что мать будет жить – и угомонился. Ему больше ничего не было нужно. Почему-то подумалось, что, если бы речь шла о Ральфе, Ал бы спокойствие сохранять не смог. Зато сейчас оба младший брата забрались к нему на колени, а Мари, разинув рот, слушала рассказ о чудесах Иргена.

– А вот и Сани, – Алекс заметил меня. – Сани, знакомься. Это Мари, Бриан и Сэмми. А это – Сандра Колден, она служит в полиции и ищет преступников.

– Ого. – У детей округлились глаза. – Правда?

– Правда, – кивнула я.

– А у тебя пистолет есть? – оживился Бриан.

– Есть, но дома.

– Ух, ты. – И мне достались три взгляда, полных обожания. Даже странно, что у такой женщины, как Розали, такие хорошие дети. Причем, все четверо. А на меня посыпался град вопросов: кого поймала? Была ли ранена? А были ли среди них убийцы? Бывает ли мне страшно? Как можно попасть в полицию? К тому моменту, как вернулся Ральф, я уже охрипла от рассказов. Зато при виде мужа все трое скользнули за спину Алекса – еще бы, его настроение не улучшилось. И в ближайшее время Ральфу лучше не попадаться под горячую руку.

– Это мой папа, – сообщил Алекс малышам.

– Ну что там? – Я повернулась к мужу.

– Связался с больницей, Розали заберут в стационар. За детьми пока присмотрит соседка. Поговорил с ней, оставил денег, чтобы привела дом в порядок, купила то, что нужно. Так что дождемся докторов – и можем ехать в Ирген.

Я кивнула. Действительно, Ральф сделал все, что мог. Краем глаза заметила, как Алекс отозвал Мари в сторону и передал ей все содержимое своего кошелька.

Хоть проблема с Розали обрела свое решение. А то вдали от Иргена мне казалось, что там непременно что-то случится. Что-то страшное и жуткое. Не прошло и четверти часа, как мобиль городской больницы въехал во двор. С докторами тоже разговаривал Ральф. Я не вмешивалась, просто наблюдала издалека, болтая с Алексом и детьми. Заверила малышей, что Розали скоро к ним вернется.

– А, может, вы останетесь? – спросила Мари. – У нас места много, всем хватит.

– Прости, у нас работа, – ответила я. – Нужно возвращаться.

– Тогда приезжайте еще.

– Возможно, как получится.

Не говорить же, что и этот наш приезд – необходимость, ничего другого. Но у детей есть старший брат, который точно о них не забудет. Это сейчас ему пятнадцать. А станет Ал старше, вряд ли будет мириться с тем, как живут его родные. Хотя, сложно было не заметить, что земля родного города будто жжет ему ноги.

Я снова думала, что не всегда понимаю их – что Ральфа, что Алекса. Хотела бы понять, но все время что-то мешало. А они не торопились делиться тем, что на душе. В это время Розали на носилках вынесли из дома. Ал обернулся всего на мгновение, улыбнулся чему-то своему – наверное, оценил состояние матери, и снова повернулся ко мне.

– Спасибо, что поехала со мной, Сани.

– Да ладно. Это меньшее, что я могла сделать. Увы, в вопросах исцеления от меня толку нет.

Больничный мобиль выехал со двора, а Ральф вернулся с какой-то полноватой женщиной.

– Это госпожа Игнарис, она присмотрит за детьми, – сообщил мне.

– Ой, такое несчастье. – Соседка вытерла передником глаза. – Мы пытались помочь, чем могли, но Розали всегда только гнала нас из дома. Особенно после того, как от нее муж ушел. Вы не беспокойтесь, я за малышами присмотрю, заберу их пока к себе. Главное, что Розали скоро поправится.

– Спасибо, – ответила я.

– Дети, говорите до свидания гостям – и идем ко мне.

Похоже, госпожа Игнарис была настроена решительно.

– Пока, Алекс. – Мари обняла брата. – Приезжай.

Сэмми и Бриан вовсе повисли на нем и уходить отказывались, но нам и правда было пора. Не потому, что спешили, а потому, что оставаться было все тяжелее.

– И ты приезжай, – сказал мне Бриан, затем покосился на Ральфа. – И ты тоже.

Одобрили, называется. Я обняла детей на прощание – и мы снова сели в мобиль. Видела, как госпожа Игнарис уводит малышей в соседний дом, и надеялась, что она на самом деле позаботится о них до возвращения Розали.

– Ральф, давай где-нибудь остановимся на ночь, – попросила у мужа. – Я что-то устала.

– Хорошо, как стемнеет, выберем гостиницу, – пообещал он, хмурясь. Всегда неприятно ворошить прошлое. Не по себе было даже мне, хоть я и не имела отношения к его бывшей супруге. Что уж говорить о нем? Об Алексе? Ал притих. Так бы хотелось отгородить его от подобного, но, видимо, он унаследовал удачу своего отца. Набивать шишки, но все равно идти вперед. Я откинула голову на спинку сидения и закрыла глаза. Безумные дни. Просто безумные. И никто не знает, что там, впереди.