Глава 24

Глава 24

Катастрофа пришла через неделю. Потому что, как показывает жизнь, если женщина наконец-то начинает быть счастливой, вселенная обязательно хочет проверить, не слишком ли быстро она расслабилась.

Звонила мама. Рано утром. Голос у неё был странный. Собранный. Слишком собранный.

— Алина, ты только не паникуй.

Ну конечно. Опять эта фраза. Фраза, после которой в моей жизни ещё ни разу не происходило ничего хорошего.

— Что случилось?

— Егор у тебя дома?

Я села на кровати. Моментально. Всё внутри сжалось.

— Нет. Он у тебя должен был быть? Я вчера его к тебе не отправляла.

Мама молчала секунду. Потом сказала:

— Его нет в школе.

Вот после этих четырёх слов мир и правда качнулся. Без метафор. Просто в голове резко стало бело и пусто.

— Что значит — нет?

— Мне позвонила классная. Сказала, что он не пришёл на уроки. Я подумала, может, ты его оставила дома…

— Нет.

Голос у меня уже не был похож на мой. Я вскочила. Ноги дрожали. Телефон едва не выпал из руки.

— Вика! — заорала я так, что дочь вылетела из комнаты с лицом человека, который уже по тону понял: случилось худшее.

— Что?

— Егора нет в школе.

Она побледнела. Резко. Как-то вся сразу.

— Как нет?

— Не знаю!

И именно это было самым страшным.

Не знать. Не понимать. Не иметь в голове ни одной разумной картинки, зато иметь миллион ужасных. Я набрала Егору. Абонент недоступен. Снова. Снова. Ничего. Руки начали трястись так, что я не могла попасть пальцем в контакты.

Вика уже натягивала джинсы и свитер, молча, быстро. Умница. Моя девочка. Тоже напуганная до смерти, но не истерящая, потому что кто-то из нас должен был пока оставаться с позвоночником.

— Звони Максиму, — сказала она вдруг.

Я уставилась на неё.

— Что?

— Звони Максиму! Быстро!

И я поняла, что сама уже думала о нём. Не как о мужчине. Как о человеке, рядом с которым не развалюсь окончательно.

Он ответил с первого гудка.

— Алина?

— Егора нет, — выдохнула я. — Его нет в школе. Телефон выключен. Я не знаю, где он.

Ни одного лишнего звука в трубке. Ни одного идиотского: «спокойно, может, он где-то». Потому что в такие моменты от этих фраз хочется убивать.

— Я еду к тебе, — сказал Максим. — Пять минут. Пока собирай всё: во что был одет, кто его видел последним, друзья, маршруты. Поняла?

Я зажмурилась.

— Да.

— Дыши.

— Не могу.

— Можешь. Я скоро.

И отключился.

Я не знаю, как прожила эти пять минут. Наверное, как все женщины проживают минуты перед бедой: телом делая всё правильно, а душой уже валяясь где-то в кювете.

Мы с Викой вытряхнули рюкзак Егора, нашли расписание, чат класса, адреса двух его друзей, вспомнили, что утром он был в синей куртке, в шапке с дурацким помпоном и красном шарфе, который ненавидел, но носил, потому что «бабушка сказала, это тепло».

Когда в дверь позвонили, я даже не спросила кто. Просто открыла. Максим вошёл быстро. Подошёл ко мне. Взял за плечи. Жёстко. Надёжно.

— Смотри на меня.

Я подняла глаза.

— Сейчас ты не имеешь права падать. Потом — сколько угодно. Но сейчас нет. Поняла?

И вот именно это сработало. Не «успокойся». Не «всё будет хорошо». А это грубоватое, честное: «сейчас не имеешь права падать». Я кивнула.

— Молодец. Теперь рассказывай всё с утра.

Он слушал быстро. Точно. Без лишнего. Параллельно писал кому-то, звонил, уточнял. Потом повернулся к Вике:

— Ты с бабушкой. Не одна. И если что-то вспомнишь — сразу мне или маме. Всё.

Она кивнула. Тоже бледная. Но собранная.

Максим посмотрел на меня.

— Поехали.

— Куда?

— Искать твоего сына.

И, Господи, как же я была ему за это благодарна. За то, что он не спрашивал разрешения быть рядом в беде. Просто был. Как сильная рука в темноте.

Мы объехали школу, двор, двоих друзей, площадку за домом, футбольную коробку, где Егор иногда зависал с мальчишками, торговый центр, в который он однажды «случайно» попал после занятий ради автоматов.

Нигде.

Нигде.

Слово, после которого у матери внутри начинает отмирать всё, кроме паники.

Я уже не чувствовала пальцев. Не чувствовала лица. Только телефон в руке и пульс в горле. И именно в этот момент пришло сообщение. С незнакомого номера.

'Он у меня. Не паникуй.

Ян'

Я уставилась на экран. Несколько секунд не могла понять. А потом мир резко вернулся. С шумом. С яростью. С облегчением такой силы, что меня чуть не вывернуло.

— Господи, — выдохнула я. — Господи.

— Что? — сразу повернулся ко мне Максим.

Я показала экран. Он прочитал. И впервые за всё время тоже выругался. Очень тихо. Очень зло.

— Это кто?

— Ян, — сказала я. — Мой старший сын.

Максим посмотрел на меня.

— У тебя есть старший сын?

— Да. От первого брака.

— И ты решила сообщить мне об этом сейчас?

— Я вообще не думала, что он похитит мне младшего!

Вот тут он, к моему полнейшему изумлению, коротко хохотнул. Нервно. От усталости. От напряжения. И этим смехом чуть не добил меня окончательно. Потому что иногда абсурд ситуации так велик, что не смеяться уже невозможно.

— Звони ему, — сказал он.

Я набрала номер. На том конце взяли сразу.

— Мам?

Голос Яна. Родной. Взрослый. И виноватый до скрежета.

— Ты что, совсем охренел⁈ — заорала я так, что, наверное, птицы в соседнем районе попадали с веток. — Ты почему забрал ребёнка и не сказал⁈

— Мам, прости! Я просто хотел… ну… побыть с ним. Он вчера написал мне, что ему грустно и…

— И ты решил не предупредить мать, а просто взять и увезти моего сына⁈

— Я не увёз! Мы в игровом центре! Потом на картинг пошли! У него телефон сел, мой тоже почти… Я забыл!

— Забыл⁈

— Мам, ну прости! Я правда не подумал, что…

— Вот именно! Ты вообще ни о чём никогда не думаешь, кроме своей прекрасной импровизации!

На том конце молчание. Потом тихое:

— Он в порядке, мам. Правда. Я сейчас привезу его.

Я закрыла глаза. Сил на крик больше не было. Остались только слабость и желание сначала убить, потом обнять, потом снова убить.

— Адрес, — сказал Максим, забирая у меня телефон.

И дальше уже говорил он. Спокойно. Коротко. Точно.

Через двадцать минут мы стояли у входа в какой-то огромный детский развлекательный центр, и я увидела их.

Яна и Егора.

Младший держал в руках плюшевую акулу и выглядел совершенно счастливым. Старший — как человек, который ещё не понял, пришла ли его казнь сразу или сначала будет публичное осуждение.

Я побежала к Егору первой. Схватила. Прижала к себе так, что он пискнул.

— Мам! Ты чего!

— Я тебя убью! — всхлипнула я. — Я тебя сейчас сама убью, а потом воскрешу и ещё раз убью!

— За что⁈ Мы просто…

Ян стоял рядом, побледневший, с руками в карманах и лицом виноватой собаки человеческого размера. И вот тогда я обернулась к нему. Медленно. Очень. Он судорожно сглотнул.

— Мам, прости…

— Домой, — сказала я ледяным голосом. — Все. Сейчас.

И пошла к машине, чувствуя, как меня трясёт от пережитого ужаса, ярости и облегчения. А Максим шёл рядом. Тихо. Рядом. И это было единственное, что удерживало меня от полноценного нервного срыва.