Глава 19

Удар в висок был точным и пришелся на мою несчастную голову в тот момент, когда я собиралась бежать. Но замешкалась, угодив в чертов ремень безопасности…

Стоило только Глебу остановить машину, я попыталась выскочить из нее, но мне это сделать не удалось. А когда он распахнул дверцу, почти сразу отключилась, потому что бил Глеб быстро и четко.

Пришла в себя тогда, когда меня кто-то куда-то тащил… В ноздри стал забиваться аромат дыма, я стала соображать хоть что-то… Увидела, что в комнате остался Лермонтов, который боролся с Глебом, пока меня уносил прочь из дома Вадик…

– Рус… Руслан! Он там! – слабо запротестовала я, но Басов не остановился.

А мое сознание было смазанным, нечетким. Окружающий мир я видела словно через пелену.

– Все нормально, Катюша, все хорошо, – пробормотал Вадик и вдруг предпринял попытку усадить меня в машину Лермонтова.

Я снова попыталась сделать хоть что-то, чтобы помочь Руслану, который оставался там, в доме. Из окон валил дым, и вот-вот хлипкое строение должно было вспыхнуть. Но мне не давал ничего сделать Басов. Он запихнул меня в салон, а сам обежал машину и сел за руль.

– Не смей уезжать! – закричала я, что было сил. – Не смей его оставлять!

Муж резко сдал задом, но увяз в рытвине. Я воспользовалась этим и выбежала из машины, потому что сердце мое рвалось обратно, туда, к Лермонтову.

И когда я увидела, как он сначала распахнул окно, а затем тяжело перевалился через него и оказался на улице, не смогла сдержать рыданий.

Со стороны, наверно, мы выглядели даже смешно. Я с трудом передвигалась и, пожалуй, походила на пьяницу. А Руслан и вовсе только и мог, что лежать, прижимая к себе руку, плечо которой было вывернуто под неестественным углом.

– Катя… – просипел он, когда я добралась до него.

Попытался встать, когда я упала рядом с ним на колени.

– Тут сейчас будет жарко, – выдавила и потянула Лермонтова на себя.

Где-то вдалеке уже раздавались отзвуки сирен. Старый дом начал полыхать, потому что сплошь состоял из трухи и древних досок.

Руслан с горем пополам поднялся и мы сделали несколько спасительных шагов, после чего просто свалились на траву…

Слава богу, этот урод ничего не успел мне сделать. Он остался там, в этой огненной ловушке, хотя, может, и успел выбраться наружу… Сейчас мне было на это плевать…

Отдышавшись, я повернулась к Лермонтову и сделала то единственное, чего мне так безумно хотелось в данную минуту. Вцепилась в него руками, как в спасительный круг, мой якорь, который уже никогда не желала отпускать.

А он в ответ сделал то же самое, насколько позволяла его несчастная рука.

Под щекой моей мерно билось сильное и надежное сердце Руслана…

Меня усадили в машину и отдали указания. Никуда не выходить и ничего не делать. Если понадоблюсь – полиция придет ко мне сама.

Это сказал Лермонтов, который, несмотря на травму, отправился «разруливать» все случившееся с прибывшими спецслужбами.

Глеб действительно погиб в огне, и как бы кощунственно ни было так думать, но у меня о нем имелась лишь одна мысль: поделом.