Часть 20

Пройдя осмотр в скорой, я дала показания, которые, по заверениям сотрудников полиции, были лишь первичными, проследила за тем, чтобы Лермонтов тоже получил первую медицинскую помощь, буквально насильно отправив его ко врачам, и прикрыла глаза.

Меня стало отпускать, внутри все потряхивало, а на глазах то и дело выступали жгучие слезы.

Вот и концовка моего брака. Не та, о которой я думала, как о чем-то свершившемся, а самая настоящая феерическая хрень, что чуть не лишила меня жизни.

Тот факт, что вместе с Русланом мне на выручку примчался Вадим, совершенно никаких очков ему не давало. И когда он подошел к машине, в которой я сидела, пришлось всем видом показать ему, что почти бывшим мужьям здесь не рады.

– Кать… мне очень жаль, что ты столько натерпелась из-за меня, – проговорил Басов, глядя на меня с ожиданием.

С чем оно было связано, я знать не знала. Мне на это было, в сущности, плевать.

– Жаль? – вскинула я бровь. – Это не то слово, Вадим. И если тебя действительно гложет чувство вины – ты знаешь, что делать. Верни мне на суде то, что тебе не принадлежит, и давай разойдемся навсегда. От тебя очень много проблем!

Последние слова я буквально прошипела. Но когда нашла взглядом фигуру Лермонтова, который стоял чуть поодаль и бросал в нашу сторону встревоженные взгляды, заметно успокоилась.

– Либо ты и дальше будешь срать в душу, когда станешь воевать за то, что досталось мне от мамы и бабушки, либо расплатись за свои проступки уже хоть отчасти!

Вадик вскинул руки и бросился меня заверять:

– Конечно, я все отдам… Катя… Ты только не переживай!

Вряд ли, конечно, у Басова проснулась совесть, в чем я очень сомневалась, и, скорее всего, сейчас он говорил под действием момента, но если муж и впрямь отдаст мне причитающееся – проблемой меньше.

Впрочем, сейчас я не хотела об этом думать. К машине подошел Руслан и спросил:

– Мы можем ехать? С нами свяжутся завтра.

Вадим переступил с ноги на ногу. Наверно, рассчитывал, что мы его довезем до города, хотя выбраться отсюда он сможет и без нас.

– Ну, до встречи, – буркнул Лермонтов и, обойдя машину, уселся за руль.

Я быстро закрыла дверцу с пассажирской стороны, возле которой и стоял Басов, тем самым отрезая ему все возможности за нами увязаться.

– Вести сможешь? – повернулась к Руслану, и он кивнул.

– Ехать будем не слишком быстро, но травм, несовместимых с жизнью, у меня нет.

Он выехал на поселковую дорогу, всю в ухабах, которая сейчас мне казалась чуть ли не направлением в рай. Только бы подальше от этого жуткого места… Которое, пожалуй, еще долго будет сниться мне в кошмарах.

– Завтра же ты отправишься на обследование! Такие удары бесследно не проходят!

Режим «наседки» включился у меня сам по себе. Я хоть и слышала, что в голосе моем звучат в основном нотки истерики, но ничего не могла с собой поделать. Да и не хотела.

Пережитые эмоции рвались наружу, и оставлять их внутри было себе дороже.

– Конечно, отправлюсь, – кивнул Лермонтов. – И ты обязательно тоже…

Я кивнула и обхватила себя руками. Это простое действо хоть немного успокоило, но до титанической выдержки было еще далеко. Да и зачем она была нужна сейчас, когда я чувствовала себя рядом с Русланом хрупкой девочкой, которую готовы были защитить даже ценой собственной жизни?

– Спасибо за то, что оказался рядом и так бесстрашно бросился меня спасать, – поблагодарила я Лермонтова.

Он вскинул бровь.

– А разве могло быть по-другому?

Его вопрос прозвучал так, словно действительно не было ничего более обыденного, чем его поступок. Но как бы спокойно и даже отстраненно ни старался говорить об этом Руслан, для меня все было очевидно.

– Я Сашке написала, – призналась Лермонтову. – Она уже готова мчаться ко мне, чтобы быть рядом.

Он ответил опять абсолютно ровно.

– Пусть мчится. Скинь ей мой адрес. Я продиктую.

Это было довольно внезапно. И спорить с тем, что едем мы вовсе не ко мне, совершенно не хотелось. Это было даже правильно, учитывая, что Вадик мог вернуться в нашу квартиру…

– Хорошо, – просто согласилась я, и Руслан устало улыбнулся.

Через пару мгновений Шурик собиралась ехать уже к Лермонтову.

Надо отдать должное подруге, она не бросалась на нас с причитаниями, но помощь ее была неоценима. Сашка помогла нам устроиться, сходила со мной в ванную, где я приготовилась ко сну.

Налила чаю, который лично я с огромным удовольствием выпила. А потом уехала, пообещав быть на связи на случай, если нам что-то понадобится.

Уже засыпая на широкой постели, на которой меня ультимативно уложил Лермонтов, я повернула голову и посмотрела на Руслана. Он уже спал по соседству на диване, и его грудь мерно вздымалась в такт каждому вдоху.

Прежде, чем провалиться в сон, я поймала себя на мысли о том, что все произошло так, как нужно. И если бы мне была уготована роль пройти через подобный ужас вновь, я бы согласилась без оглядки, зная, чем это закончится.

А пока…

– Наверно, все же придется согласиться на твое предложение, – шепнула я едва слышно и добавила: – Спокойной ночи.

И, выключив свет, услышала совершенно неожиданное, но в то же время закономерное:

– Спокойной ночи, Катя.