Глава 18

Эвер ушел, унося приказ, закрепленный магической печатью. А Эрисхайм с тяжелым вздохом прикрыл веки. Драконья двойка – это дракон и его побратим. Дракон и его всадник. Когда-то драконы создали двойки для лучшей маневренности на поле боя. Всадник стал дополнительными глазами и ушами, а с магией в руках – опасной боевой единицей. Ведь только у Огненного клана есть способность изрыгать огонь. Драконы Земляного клана управляют стихией земли: могут поднять горы, превратить камень в песок, изрезать долину ущельями, пробудить вулкан или вызвать землетрясение. Драконы Водяного клана предпочитают селиться вдоль рек, озер и морей. Им подчиняется стихия воды. Они могут менять русла рек, осушать водоемы или строить стены из льда. А драконам Небесного клана подвластен сам воздух во всех его проявлениях: от теплого ветерка до неистовой бури, сносящей целые города. Но у всех драконов способности напрямую зависят от магического потенциала. Самым сильным и магически одаренным всегда был и есть глава клана. За ним по иерархической лестнице следуют его подданные. Так и получилось, что во время последней войны с людьми под седло отправили магически слабых драконов, но выносливых и физически сильных. А их всадниками стали сильнейшие маги. Чтобы без оглядки доверить друг другу жизнь, они проходили ритуал единения душ и становились побратимами. Так Райссарнах стал побратимом Айдхоррана. Это случилось за сотню лет до того, как они из друзей превратились в заклятых врагов. А потом убил его. Эрисхайм сделал все, чтобы уничтожить воспоминания об этом позоре. Он нашел и убил Райссарнаха. А теперь убьет его сына. – Слишком долго я терпел выходки этого мальчишки, – процедил он, сжимая кулак и не замечая, как отросшие когти пробивают ладонь. – Слишком долго я ждал. Гнев князя ни для кого не прошел незамеченным. Жители Дха-арн-Тана попрятались по углам. Туча, которая все это время закрывала небо над замком, накрыла и сам Дартсваар – столицу драконьего княжества. Подданные Эрисхайма вздрагивали, бросая взоры туда, где еще недавно сияло солнце. Теперь в недоступной мрачно-грозовой вышине сверкали молнии и гремели раскаты грома. Даже в дальних уголках Вальдхейма почувствовали дрожь под ногами. Такова была ярость владыки. Три дня он ждал вестей от поискового отряда и не находил себе места. Метался в тронном зале, как запертый зверь. Готов был порвать любого, кто сунется в нему с дурными вестями. И когда эти вести пришли, лишь Эвер осмелился их озвучить. – Ваше владычество… – Где они? Низкий вибрирующий голос разнесся по залу. Голос, от которого у простых смертных стынет кровь в жилах, а в горле спирает дыхание. – Простите, мой князь, беглецов не нашли… Громкий хруст оборвал конец фразы. Эрисхайм подался вперед. Огромная лапа, покрытая бронзовой чешуей, сжалась в кулак, сминая кубок из меди, словно фольгу. Отшвырнула, и тот забренчал по каменным плитам. Остановился у ног Эвера, заставив того слегка побледнеть. – Не нашли? – прорычал князь, поднимаясь и уже не сдерживая оборот. – А может, не там искали? Эвер не отступил, лишь еще ниже склонил голову: – Ваши верные вельды обыскали каждый уголок девяти королевств, мой князь. Даже Шаорский архипелаг и ледяные фьорды Эствира. Нигде нет ни намека на присутствие отступника или вашей невесты. – А Бер-ан-Схар? Они проверили Бер-ан-Схар? – Да, мой князь. Там лишь обгорелые развалины. Ничего не изменилось с тех пор, как вы его уничтожили. Эрисхайм рухнул обратно в кресло. Все эти дни он надеялся, что Дхиррайм спрячет Юнону в родовом замке. Пусть уничтоженном сто лет назад и непригодном для жизни, но сам он сделал бы именно так. На родной земле, выложенной костями предков, насыщенной их духами, можно быть почти непобедимым. – А что говорят об этом в Огненном клане? Может, они решили поднять мятеж против меня? – Вряд ли, ваше владычество. Глава Огненного клана прислал вам свою единственную дочь в знак преданности и чистых намерений. Беглецы не появлялись на его землях. Еще одна ниточка оборвалась. Все было напрасно. Руки-лапы сжались на подлокотниках кресла. Когти прочертили глубокие борозды. Раздался треск дерева… – Передай мой приказ, – глухо бросил Эрисхайм, чувствуя, как безумие рвется наружу, – пусть ищут дальше! – А что делать с армией, которая стоит на границе с Ризанией? Советники сомневаются, стоит ли выполнять обещание, которое вы дали принцессе. – Всех, кто сомневается в моих приказах – казнить. Я дал ей слово, и я его выполню. А потом найду ее и верну. Князь разжал пальцы. На пол посыпались щепки. В его ладони возник медальон. Крышечка поднялась, открывая глазам Эрисхайма девичье личико. Светлые волосы, синие, как летнее небо, глаза, тонкий профиль. Ничего необычного. Принцесса Юнона была милой девочкой, но не красавицей. Среди дракониц он встречал женщин куда привлекательнее. Но сердце дракона что-то кольнуло. Он сомкнул пальцы в кулак. Сдавил, глядя, как когти врезаются в плоть и как из-под них выступают капли сияющей крови. Как бы там ни было, Дхиррайм подписал себе приговор. Но он, Эрисхайм, окажет ему услугу. Убьет быстро. А несколько дней спустя до Дха-арн-Тана долетел магический зов… *** – Зачем ты меня призвал? – перед Дхирраймом стоял злейший враг. Вид у князя драконов был недружелюбный. Глаза метали гневные молнии, аура пылала от ярости, а вокруг затянутой в черное фигуры бурлил магический фон. Но Дхиррайм едва ли это заметил. Его мысли занимало другое. – Юне плохо, – сказал он без лишних предисловий. – Ты должен пойти со мной. Лицо Эрисхайма застыло. – Плохо? Что ты с ней сделал? Одним движением он оказался рядом с соперником, схватил его за грудки и встряхнул. А потом еще и еще. – Отвечай! Что! Ты! С ней! Сделал?! При каждом слове Эрисхайм встряхивал Дхиррайма, как тряпичную куклу. А тот не сопротивлялся. Ощущение собственной вины причиняло куда больше мучений. Наконец князь выдохся и разжал руки. Сухо спросил: – Где она? Теперь он выглядел странно спокойным, даже бесстрастным. Словно только что истратил весь заряд гнева. – В палаточном лагере. – В том, который ты разбил у столицы? – Да… На щеке Эрисхайма дернулась жила. – Как ты мог? – процедил он сквозь зубы. – Как ты мог подвергнуть ее опасности? Притащить в военный лагерь, полный вооруженных, голодных и злых людей! Если ее обидел кто-то из них, я разорву его собственными руками. Под конец он уже рычал, не в силах сдержать гнев дракона. – Люди здесь ни при чем. Ее отравил росток Тьмы. Дхиррайм сказал это тихим, усталым голосом. Таким безнадежным, что сердце князя предательски ёкнуло. – Как… как ты мог такое допустить? – прошептал он одними губами. – Так вышло. Поэтому я тебя и призвал. Она умирает… Договорить не успел. Кулак Эрисхайма свалил его с ног. Удар пришелся под челюсть, отчего Дхиррайма подкинуло вверх и швырнуло на землю. Вспахав спиной полосу, он на секунду застыл, ошеломленно тряся головой, но уже через миг резво поднялся. Чтобы снова упасть под градом ударов. Он почти не сопротивлялся. Понимал, что виноват. И боль от ударов была для него скорее наградой, способной хоть немного снизить душевную боль. Ведь переломы, синяки и ссадины зарастут. Для дракона это не проблема. А что делать с дырой в душе, что делать с истерзанным сердцем? Она уходит. Его единственная. Он сам во всем виноват. Сам от нее отказался, решил обмануть судьбу. И вот теперь, когда она стала нужна как воздух, боги ее отнимают. Зачем ему жить, если ее не станет? Не лучше ли уйти вслед за ней? Может там, в краю Вечного Пламени, она простит его, и они будут вместе… – Сопротивляйся! – прорычал Эрисхайм, вбивая его в изрытую землю. – Будь драконом, хросс тебя подери! Но он просто закрыл глаза. Выпустив пар, князь сам его отпустил. Встал, напоследок пнув под ребра, и приказал: – Поднимайся. Веди меня к моей жене. Дхиррайм сел, сплюнул собравшуюся во рту кровь и отер губы рукавом. Затем произнес: – Она моя пара. – Не смей ее так называть! – процедил Эрисхайм. – Ты же знал это, верно? – Дхиррайм неспешно поднялся. – Понял с первого взгляда. В глазах князя вспыхнуло предупреждение: – Ты утратил право называть ее своей парой в тот миг, когда продал мне за сундук золота. – Пусть так, но она все равно моя пара. – Она! Моя! Жена! Сорвавшись на рык, Эрисхайм снова бросился на него. Но на этот раз Дхиррайм среагировал вовремя. Перехватил летящий в лицо кулак и ловкой подсечкой отправил князя на землю. Соперник вывернулся в полете и приземлился на ноги. Мгновенно принял боевую стойку, а пласты земли вокруг него зашевелились, угрожая подняться вверх. – Хватит! – Дхиррайм скрестил руки над головой в мирном жесте. – Мы еще успеем друг друга поубивать. Сейчас я прошу тебя помочь Юне. Они стояли, тяжело дыша и испепеляя друг друга ненавидящими взглядами. Дхиррайм с удовольствием бы врезал ему. Тому, кто лишил его родителей и дома. Дракон ревел внутри, требуя дать ему волю, позволить расправить крылья и направить всю мощь на врага. Но он заставил его замолчать. Потом. Еще будет время. – Дурак, – бросил князь, глядя на соперника со смесью гнева и жалости. Но кулаки все же разжал. – Думаешь, я не знаю, что происходит с теми, кого ранила Тьма? Если ей не помог ни целитель, ни ты, то и я не смогу помочь. – Есть один шанс. Да, я не смог пробиться к ее сознанию с помощью истинной связи. Но, возможно, ты сможешь. Эрисхайм вздернул бровь. Дхиррайм пояснил: – Ожерелье. Остальное князь понял без слов. Кивнул: – Веди меня к ней. Их уже ждали кони, припасенные Дхирраймом. Так что путь до лагеря они проделали верхом. И чем ближе становились к нему, тем сильнее сгущались сумерки. Вскоре вокруг уже разливалась непроглядная тьма, лишь изредка вспыхивая огнями факелов и костров. Впрочем, обзору драконов это ничуть не мешало. Они смотрели магическим зрением: видели очертания предметов и ауру, которую те испускали. По цвету ауры было понятно, кто перед ними: дерево, камень, зверь или человек. И пока они ехали, Эрисхайм то и дело оценивающе поглядывал в сторону Дхиррайма. Род Бер-ан-Схар давно был бельмом у него на глазу. Выскочки, возомнившие, что они лучше других. Сначала Райссарнах посмел украсть женщину, которая должна была стать женой Айдхоррана. А теперь Дхиррайм повторяет ошибку отца. Украсть жену князя – это преступление, достойное публичной казни! И пусть Юна действительно пара Дхиррайма, но он сам от нее отказался. По губам князя скользнула задумчивая усмешка. Он вспомнил, как увидел ее впервые. Маленькую, худую, в грязной одежде, с огромным синяком, уродующим лицо. Ее коротко остриженные волосы торчали в разные стороны, словно иголки испуганного ежа. Тонкая шея с магическим ошейником казалась детской и беззащитной. А широко распахнутые глаза смотрели с опаской. Так смотрят дикие маленькие зверьки, когда берешь их на руки. Что он испытал тогда? Удивление – первое чувство. Удивление от того, что Дхиррайм таскает за собой свою пару, и она в таком виде. Затем – возмущение. Оно вспыхнуло, едва контрабандист согласился обменять девушку на золото. Какой дракон поступит так со своей парой? Только утративший последние крохи чести! И он, Эрисхайм, согласился. Отчасти из желания насолить врагу, услугами которого вынужден пользоваться. А отчасти – из-за странного тепла, которое зародилось в сердце при взгляде на девушку. Тогда князь еще не знал, что это та самая астерийская принцесса, от брака с которой он отказался. Если бы знал, то ни за что не позволил бы ей сбежать! Но тогда он видел в ней лишь пару Дхиррайма. А еще его пугала собственная тяга к ней. Много раз он переосмысливал все, что случилось. Прогонял в памяти каждый момент. Малейшие оттенки чувств и ощущений. И не мог понять природы той связи, которая возникла между ними. Эрисхайм мог поклясться: эта девчонка ему не пара. Дракон не испытывает к ней того, что должен испытывать. Но почему-то рвется ее защищать! Словно она… любимая младшая сестренка? Да, это чувство отчасти было похоже на то, что он испытывал к Лили, своей молочной сестре. Единственной, кого считал семьей, пусть между ними и не было кровных уз. Но Юна?.. Что с ней не так? Он думал, что раскроет секрет, когда наденет на нее брачное ожерелье. Но лишь еще больше запутался. И все же она нужна ему, чтобы вернуть силу родовому гнезду. Раз уж так вышло, что из всех девушек, созванных на отбор, только Юну выбрал Хранитель Дха-арн-Тана, то так тому и быть. Плевать, чья она пара. Он, Эрисхайм, не отпустит ее!