Глава 39

Последнее, что помнила Юна – это пламя. Оно прорвалось из тоннеля, заполнило пещеру и накрыло принцессу косматой рыжей волной. А еще Юна помнила раскатистый рык. Помнила, как рванулась навстречу этому рыку, в котором смешались боль потери, отчаяние, гнев и надежда. Но лич что-то сделал. Она не поняла что. Он просто мазнул ее по щеке костлявыми пальцами – и сознание помутилось. Но всего лишь на миг. Не успела Юна испугаться, как тьма отступила. А принцесса обнаружила себя сидящей в кровати и кутающейся в колючее одеяло. В узкое окошко лился лунный свет. Рядом на грубо сколоченном столике стояла потухшая масляная лампа. – Милая, – раздался ласковый женский голос, – тебе опять приснился кошмар? – Матушка Рильва? – не веря своим ушам, Юна медленно повернула голову. И встретилась взглядом с полными доброты и смирения глазами настоятельницы. – Ты кричала, – пояснила та. – Пришлось тебя разбудить, чтобы ты не разбудила весь приют. – Но… – задохнувшись от внезапного понимания, Юна обвела взглядом вокруг себя. – Я… в приюте? – Где же ты еще должна быть, моя девочка? Давай-ка я тебя обниму. Матушка улыбнулась и протянула к ней руки. Юна помнила эту улыбку. Только сейчас она поняла, как все это время скучала по ней. По этой улыбке, которая зажигала ласковые морщинки в уголках глаз матушки Рильвы, по теплым объятиям. Всхлипнув, она прижалась к настоятельнице. Та похлопала ее по спине: – Все хорошо, это просто кошмар. – А король? – Юна шмыгнула носом. – А что король? – Он не посылал за мной? – Зачем ему за тобой посылать? – Значит, его не свергли? – Приснится же такое! Кто может свергнуть нашего короля? – И тьма не затопила Астерию… – Деточка моя, – матушка слегка отодвинулась и с тревогой взглянула в заплаканное лицо воспитанницы. – Какая тьма, о чем ты? Или забыла, что завтра – ежегодный смотр гильдии ткачей? Госпожа Буржан о тебе хорошо отзывалась, говорила: ты лучшая из ее учениц. Так что лучше забудь свой сон. Притянув онемевшую Юну к себе, Рильва коснулась ее лба сухими губами. – Ложись и выспись как следует. Все поняла? – Да, матушка, – потерянно ответила Юна. Шурша шерстяными юбками, настоятельница удалилась. Несколько минут Юна слушала, как затихают ее шаги, гулко отдаваясь в коридоре монастыря, а потом обхватила себя за плечи. Накатила усталость. Веки внезапно налились свинцом, и все тело стало тяжелым, неповоротливым. Захотелось сейчас же прилечь и закрыть глаза. Забыть обо всем. Ведь матушка Рильва права, завтра такой важный день. А ей снятся всякие глупости. Король, бегство из дворца, Марген… Марген… Наглый зубоскал и таинственный, не знающий страха контрабандист, оказавшийся Огненным драконом. Неужели он ей приснился? Не может быть! Дхиррайм не мог ей присниться, потому что она… любит его! Разве можно влюбиться в сон? Юна зажмурилась. Попыталась представить лицо Огненного дракона. Его непослушные рыжие волосы, заплетенные в длинную косу. Пылающие глаза, смотрящие прямо в душу цепко и жадно. Иронично изогнутый рот, который умел целовать так, что обрывалось дыхание… И услышала голос. Тихий. Далекий. Наполненный неподдельной тоской. Это был голос ее дракона. Она не могла ни забыть его, ни перепутать с другим. Он звал, умоляя вернуться. Умоляя простить его. А она и так давно все простила. Только не успела сказать об этом. Но ведь поклялась себе, что обязательно скажет. Значит, должна сказать! – Дхиррайм, – встрепенулась, сбрасывая липкую дрему, и протянула руку. – Любовь моя… На кончиках пальцев затеплился огонек. Крошечный. Слабый. Готовый исчезнуть от малейшего дуновения ветра. «Любовь моя…» – пришел тихий ответ. В груди потеплело. Тайная нить, соединяющая две души, натянулась, огонек вспыхнул ярче. Он сорвался с пальцев и заплясал, призывая идти за собой. Шмыгнув носом, принцесса встала с кровати. Шагнула за огоньком. Миг – и каменный пол растворился. Юна рухнула вниз. Прямо в чьи-то объятия. Не сразу, но она сообразила, что плачет. А еще – что лежит на мужской груди, уткнувшись носом в твердое плечо, пахнущее гарью и копотью. – Принцесса… Мозолистая ладонь коснулась ее щеки. Юна с трудом разлепила ресницы. Перед расфокусированным взором нависло хмурое лицо Эрисхайма. – Дхиррайм… – прошелестела она, чувствуя, как сжимается сердце. – Что с ним? – Ты бы лучше подумала о себе, – проворчал князь. – Я тут чуть с ума не сошел. – Юна… Другой голос, тихий и чуть дрожащий от напряжения, заставил ее перевести взгляд за спину Эрисхайму. Там стоял тот, кто сейчас занимал ее мысли. И он смотрел на нее. – Ты… Слова застряли в горле. Юна задохнулась от боли в груди. Губы Дхиррайма дрогнули в полуулыбке: – Я. Он был весь залит кровью. Серебристой, мерцающей в полумраке пещеры драконьей кровью. Кровь покрывала его рыжие волосы, стекала по лицу, заливая левую сторону, впитывалась в одежду, которая оказалась разорвана и пропалена в нескольких местах. Прежде пылающая аура померкла. Дхиррайм тяжело и часто дышал, но его глаза смотрели все так же открыто и дерзко. Вот он покачнулся. Потухший меч выпал из пальцев. Загремел по камням бесполезной железкой. Дхиррайм начал медленно оседать. Но прежде, чем он упал, Юна уже рванула к нему. Оттолкнув Эрисхайма, бросилась к любимому, обхватила за шею и прижалась дрожащим телом, ощущая, впитывая, пропуская через себя всю его боль и каждую рану. Внезапный свет залил пещеру. Он был таким ярким, что князь отшатнулся, прикрывая глаза. Принцесса, которая только что с трудом дышала в его руках, сейчас превратилась в источник этого света. Он коконом окутал ее и того, к кому она прижималась. Исцеляющее пламя ласкало их, стирая увечья. Юна сама не заметила, как встала на цыпочки, обхватила Дхиррайма за щеки и с силой нагнула его непокорную голову. А затем прижалась к его губам отчаянным поцелуем. – Юна! Любимая! – прозвучал глухой стон. Руки Дхиррайма, только что безвольно висевшие, вдруг ожили и сжали ее, впечатали в его напряженный торс. Юна ощутила, как пальцы мужчины зарываются в ее волосы, обхватывают затылок. Поцелуй углубился. Наполнился страстью. Стал жадным и требовательным, как тогда, в палатке. И точно так же, как в тот раз, она изогнулась всем телом, отвечая с нетерпеливым желанием. – Люблю тебя! – прошептала в его приоткрытые губы. Это было так просто: сказать то, что думаешь. И в то же время так трудно. Ей понадобилось трижды почти умереть и трижды почти потерять его, чтобы перешагнуть через обиды, гордость и недоверие. Пройти весь этот путь, чтобы наконец осознать и признаться. И не переживать, как он это воспримет. Оттолкнет? Посмеется? Снова скажет, что она глупа и доверчива? В тот момент Юна поняла: ей все равно. Пусть насмехается. Потому что сердце в ее груди бьется только ради того, чтобы она смогла это сказать. Но он даже не улыбнулся. Взгляд Дхиррайма стал предельно серьезным. – И я тебя… – произнес мужчина тихо и твердо. Так, словно поклялся. И накрыл ее губы своими губами. В этот миг вокруг не было ничего и никого, кто мог бы им помешать. Только стена ослепительно яркого света. Наконец исцеляющее пламя начало затухать. Когда оно окончательно померкло, Дхиррайм со стоном оторвался от девушки, прижался лбом к ее лбу. – Все закончилось, – хрипло выдохнул, глядя в ее затуманенные страстью глаза. – Мы победили. – Этан? – сердце Юны кольнуло. Первое, о чем она вспомнила, это принц. Его искореженное, изуродованное темной силой лицо маячило перед глазами. – Погиб. – А лич? – она облизнула припухшие губы. – Он нам больше не угрожает. – Ты его убил? – Развоплотил. Сжег дотла. – Но… он может вернуться? – Пусть попробует, – по лицу Дхиррайма скользнула мрачная тень. – Я снова превращу его в пыль. – Не стоит. Теперь у нас есть оружие, против которого Тьма бессильна. Голос, прозвучавший за спиной, заставил Юну оглянуться. Она и забыла, что они с Дхирраймом здесь не одни. В стороне со скучающим видом стоял Эрисхайм. Дождавшись, пока его заметят, он поднял руку. В ней тускло сверкнул обломок клинка. – Твой меч сломался, – констатировал князь, глядя на побратима. Бывший соперник пожал плечами: – Выкуешь мне другой. Их взгляды пересеклись. Напряженные, настороженные, прощупывающие друг друга. В воздухе повисла томительная тишина. Юна первой ее нарушила: – О каком оружии ты говорил? Эрисхайм моргнул и посмотрел на нее: – Сокровищница, принцесса. Мой предок не просто так потратил силы и магию, чтобы сделать ее. И лич с королевой не просто так пытались до нее добраться. – Ты знаешь, что там, – догадалась она. – Знал все это время! – Прости. Клятва рода и сейчас не даст мне раскрыть эту тайну. Но после коронации ты все узнаешь сама. – Мы узнаем, – поправила Юна, когда Дхиррайм молча обнял ее. Эрисхайм проследил этот жест и усмехнулся с легкой грустинкой: – Идемте. Пора выбираться отсюда. *** Путь на поверхность оказался закрыт. Обвал, похоронивший Этана, заблокировал дыру, через которую драконы попали внутрь. В тоннель быстро прибывала вода. Скоро она погребет под собой и пещеру, и все следы. Друзьям пришлось продираться сквозь лабиринты подземных ходов, оставленных скулексом. Там все еще гнездились остатки Тьмы, порождавшие разных чудовищ. Но оставшись без своего предводителя, эти чудовища стали слабы и трусливы. Они прятались в щелях, стоило им лишь учуять приближение незваных гостей. Юна шла, крепко держа Дхиррайма за руку. Будто боялась, что он внезапно исчезнет. А тот поглядывал на нее так, словно не верил в случившееся: она сказала! Сказала, что любит его. Он ведь не ослышался? Не придумал себе тот поцелуй? Нет, не придумал: дракон внутри довольно урчал, перебирая счастливый момент, разбивая его на фрагменты, наслаждаясь каждым мгновением, словно скряга, пересыпающий из руки в руку золотые монеты. Эрисхайм шел впереди. Он старался не думать о парочке за спиной. Все это время князь пытался свыкнуться с мыслью, что Юна не принадлежит ему и никогда не будет принадлежать. Вот и сейчас сосредоточился на своей магии, чтобы найти ближайший путь ко дворцу. Но глупое сердце болело. Оно до сих пор на что-то надеялось. – Пришли, – глухо сообщил Эрисхайм. – За этой стеной комната, в которой прячутся люди. Я чувствую их сквозь камень. А прямо над нами – тронный зал. Только ты можешь открыть туда ход, принцесса. Юна сглотнула и почувствовала, как Дхиррайм крепче сжал ее руку. – Ты уже это делала, – подбодрил он ее. – Да, верно… Но тогда за стеной не ждала толпа придворных, признавших власть королевы. Как сейчас эти люди встретят ее? Узнают ли сбежавшую принцессу? А вдруг накинутся с обвинениями? Все эти мысли заполнили разум Юны, словно стая вспугнутых птиц. Минуту назад она была полна решимости спасти свой мир, а сейчас испугалась того, что скажут люди. Те люди, которые предали ее отца и присягнули врагу! – Не бойся, я с тобой, – напомнил Дхиррайм. Бросил взгляд на Эрисхайма и добавил: – Мы с тобой. – Я знаю. Отпустив его руку, Юна решительно шагнула к стене. Провела по гладкой поверхности, и под ее пальцами замерцали золотые искорки уже знакомой магии. Сердце заколотилось сильнее. Огонь промчался по жилам. Юна закусила губу и оглянулась. Она хотела увидеть глаза и заручиться поддержкой тех, кто все это время был с ней. Еще раз убедиться, что они на ее стороне. И будут там всегда, что бы ни случилось. А потом приказала стене открыться.