Глава 40

Три дня спустя в королевском дворце было не протолкнуться. Слуги еще не успели привести его в порядок после осады. Не успели разобрать завалы и отмыть полы дочиста. Да и на улицах города все еще оставалась опасность. Потеряв королеву и поддержку Ризании, остатки предателей с позором сдались. Лич исчез, но ростки Тьмы никуда не исчезли. Крылатые двойки и астерийская армия все еще сражались с ними. Ядовитый туман, несущий споры Тьмы, медленно распространялся, угрожая поглотить другие страны. Был лишь один способ этому помешать. Но воспользоваться им мог только законный правитель Астерии. Именно поэтому Ульрих потребовал, чтобы его как можно быстрее вернули в столицу. И именно поэтому туда в спешке прибыли короли окрестных государств и даже главы драконьих кланов. Близился особенный день. Юна сидела перед туалетным столиком в своих прежних покоях и смотрелась в зеркало. Но вместо собственного отражения видела там отца. Ульрих суетился, отдавая приказы рыжим служанкам. За его спиной, прислонившись плечом к стене и сложив руки на груди, позевывал Дхиррайм. Огненный в конце концов признался, что Бер-ан-Схар, в котором он держал Юну и ее отца, был всего лишь отражением настоящего замка. А родовое гнездо его семьи еще сто лет назад превратилось в развалины по приказу драконьего князя. – Ты можешь восстановить его, – ответил на это Эрисхайм. – Я не буду препятствовать. Но, разумеется, не просто так… – В обмен на рубелу? – понятливо усмехнулся Дхиррайм. – Именно. Рассчитываю на беспошлинные поставки. – И восстановишь меня в правах главы клана? – Огненный прищурился, ожидая отказ. Но князь его удивил: – Если хочешь. Хотя у меня к тебе есть предложение получше. – Какое? Юна почти физически ощутила, как напрягся ее любимый от этих слов. – Хочу, чтобы ты возглавил драконьи двойки. Стань моим генералом, Дхиррайм Бер-ан-Схар. В тот момент они втроем стояли у трона Астерии. Выжившие придворные со слезами благодарили спасителей и все порывались упасть в ноги принцессе или хотя бы облобызать ее руку. Но Юна их не замечала. Она со страхом ждала, что скажет Дхиррайм. Неужели согласится? Это ведь такая честь – стать главнокомандующим драконьей армии. Но тот ухмыльнулся в своей обычной манере и балаганно развел руками: – Прости, твое владычество, не могу. Я уже дал слово одной принцессе, что стану ее генералом, и намерен его сдержать. И вот теперь, три дня спустя, Юна вспоминала тот момент с легким трепетом в сердце. Дверь за ее спиной тихо скрипнула. В комнату скользнула Лили, держа в руках сияющий золотом сверток. Драконица прибыла порталом сразу же, как освободили столицу. В ту встречу девушкам понадобилась пара часов, чтобы обменяться новостями и поплакать вволю друг у друга на плече. А потом Юна сказала: – Я ведь больше не княгиня. Ты больше не моя горничная и не должна здесь быть. Это опасно. – Вот еще! – фыркнула Лили, задрав нос. – Ты скоро станешь королевой, а я – твоей фрейлиной. Или ты что-то имеешь против? И, подбоченившись, так грозно взглянула на принцессу, что та не выдержала – расхохоталась. В этом смехе было все: боль от пережитого в прошлом и страх перед будущим. А еще надежда. Надежда была сильнее боли и страха. Впрочем, за эти дни Юна ни разу не пожалела, что Лили осталась. Наоборот, драконица быстро организовала оставшихся слуг и заставила за три дня подготовить тронный зал к коронации. Посчитала гостей, приготовила для них комнаты, нашла поваров и продукты в опустевшем, разрушенном городе. А заодно сделала то, на что не решился ни один из людей: не побрезговала содрать с тела Эолы шитую золотом мантию, в которой веками короновались монархи Астерии. Именно ее Лили сейчас держала в руках. – Смотри, как новенькая, – произнесла драконица, встряхивая мантию, и любовно погладила ладошкой золотую парчу. – Самолично почистила и починила. – Даже не знаю, смогу ли я надеть ее после всего, что видела… – вздохнула Юна, щурясь от слепящего блеска. Лили вскинула на нее жесткий взгляд. – Сможешь. Ты сможешь все и даже больше, если хочешь стать достойным правителем. Надеть эту мантию не сложнее, чем убить ту, кто ее украл. Несколько минут Юна молча смотрела на мантию, пытаясь свыкнуться с тем, что предстоит сделать. Ведь Лили права, Эола украла мантию, так же как украла скипетр, корону и королевство. А теперь это все вернулось к законной владелице. Краем глаза она поймала движение в зеркале. Дхиррайм отлепился от стены и создал портал. Первой в круг света нырнула горничная с саквояжем. Затем, нервно одергивая сюртук, шагнул Ульрих. Дхиррайм приблизился к зеркалу. Склонился, заглядывая Юне в глаза, улыбнулся: – Мы идем, моя королева. Будем ждать тебя в тронном зале. И положил свое зеркало лицом вниз. Стекло перед Юной потемнело, словно в нем наступила ночь. Но уже через миг принцесса увидела свое отражение, часть комнаты за спиной и Лили, стоящую с мантией в руках. Из глубины дворца донеслись звуки фанфар. – Пора, – сказала драконица. Тряхнув головой, Юна поднялась. На ее плечи легла тяжелая, шитая золотом мантия предков. А в тронном зале уже ждал отец, готовясь передать единственной дочери корону и скипетр. И князь драконов, тоскующий о потерянном шансе. И два десятка высокородных гостей. И тайна королевского рода, которую когда-то передал на хранение предок Эрисхайма. Но главное, ее ждал Дхиррайм. *** – Ну что, дочка, готова? Ульрих сказал это очень тихо, но Юна услышала. Она стояла перед ним, преклонив колено. Тяжелая мантия давила к земле. Десятки глаз – недоверчивых, настороженных, задумчивых – разглядывали принцессу, изучали. Свидетели коронации пытались понять, как эта хрупкая девушка смогла заручиться поддержкой драконов? Откуда взяла силу и храбрость, чтобы войти в захваченный темной магией город? Насколько она опасна, и чего от нее ждать в будущем? Ведь сильный союзник всегда может стать сильным врагом. Да и вообще, можно ли считать происходящее – законным? По обычаю корону на голову новому монарху должен возложить глава магического ковена. Только главы больше нет. И ковена больше нет. Маги, предавшие своего короля, сбежали вместе с ризанцами, едва стало ясно, что столицу не удержать. Но никто из присутствующих не посмел возразить, когда Ульрих взял корону с подставки. Потому что сам князь драконов решил, что так будет правильно. А с драконами ссориться никто не хотел. – Готова, – беззвучно ответила Юна и склонила голову. – Дочь моя… – голос бывшего короля предательски дрогнул. Ульрих откашлялся и продолжил уже другим тоном. Уверенным и торжественным: – Дочь моя, Юнона Дагобер-Кроук, первая и единственная принцесса Астерии… Юна не слушала. Ее сердце билось так громко, что заглушало все остальные звуки. Кровь бежала по жилам, бурля, отдавалась в висках. И вместе с ней по жилам бежал огонь. «Ты прекрасна, – чужая мысль коснулась сознания. – И вся моя». Принцесса ощутила взгляд, наполненный гордостью и восхищением, и едва сдержала улыбку. Он здесь. Ее Огненный дракон. Ее генерал. «Жду не дождусь, когда мы останемся наедине, – продолжал ввинчиваться в разум завораживающий шепот. – Тогда я сорву с тебя все эти тряпки…» «А как же свадьба? – Юна отправила возмущенную мысль. – Бесстыдник! Ты за кого меня принимаешь?» «За свою пару. Единственную и незаменимую. Я и так ждал слишком долго», – тон Дхиррайма стал мечтательным. Перед внутренним взором девушки замелькали посылаемые им картинки. Поцелуи, объятия, нежное скольжение мужских ладоней вдоль женских ног, смятые юбки… Жар охватил тело Юны. Она быстро закрыла разум. «И еще подождешь! – отрезала сердито. – У нас будет все, как у людей!» «Но я же не человек! – мысленно взвыл Огненный. – Пощади!» «Придется стать человеком. Как ты вообще можешь думать о пошлостях в такой момент? У тебя есть хоть что-то святое?» «Святым быть очень скучно». «Все, не отвлекай!» Она закусила губу, старясь, чтобы рот не расплылся в улыбке. И в этот момент почувствовала, как на голову опустилась корона. Королевский венец был непривычно холодным и тяжелым. Но едва он коснулся кожи принцессы, как прозрачный кристалл в его центре вспыхнул алым пламенем. – Он принял! – со всех сторон раздались изумленные вздохи. – Он принял ее! – Поднимись, – хрипло велел Ульрих. Юна подчинилась, потрясенная не меньше гостей. Только не сиянием кристалла, а внезапно открывшимся знанием. Оно обрушилось лавиной, опьяняя и подавляя ее собственное сознание. Но она все же заметила, как повлажнели глаза отца. Бывший король еле сдерживал слезы. Он взял руки дочери в свои, повернул ее лицом к гостям и продолжил: – Ни для кого не секрет, что в нашем роду магия Огня передается через поколение и лишь старшему ребенку в семье. Тому, кто должен стать следующим королем. Я был рожден без Дара. Много лет моя супруга обманывала меня, утверждая, что наш сын Этан унаследовал Дар. Но как вы теперь знаете, принц Этан не был ни принцем, ни моим сыном. Его отцом был совсем другой человек. Юнона Астерийская, стоящая сейчас перед вами, мой единственный ребенок и единственная наследница Дара. Сегодня я признаю ее законной королевой Астерии. Признаете ли вы ее право на трон и наследие предков так же, как я? Ульрих замолк, обводя притихший зал внимательным взглядом. – Признаю, – первым кивнул князь драконов. Юна вцепилась в ладонь отца. Эрисхайм сейчас выглядел необыкновенно красивым. Белый мундир, золотые пуговицы, сверкающие эполеты – он явно хотел ее впечатлить. Эти три дня они не виделись. Князь драконов набирался сил в Дха-арн-Тане, ведь война с Тьмой еще не закончилась, впереди ждала новая битва. За ним раздались голоса высокородных гостей. – Что ж, – Ульрих погладил руку дочери, – займи трон. Теперь главное сокровище нашего рода стало твоим. В оглушающей тишине Юна приподняла мантию, чтобы та не мешала подниматься по ступенькам. Трон был огромным, чужим и жутко неудобным. Вырезанным из цельного камня. Когда-то он стоял в старом дворце, до того, как тот был уничтожен Айдхорраном. По сути, от дворца и целого города остался только этот кусок гранита, пропитанный магией. Ведь каменный трон и был тем загадочным артефактом, который предок Эрисхайма передал Файрону Дагоберу – далекому предку Юны и основателю Астерии. Трон был замком, а король-маг, сидящий на нем – ключом. Или королева. Все это пронеслось в голове Юны за те мгновения, пока она шла по ступенькам. Новые знания всплывали одно за другим. Корона дала к ним доступ, когда родовая магия активировала кристалл в ее центре. Теперь Юна знала, что делать. Знала, почему молчал Эрисхайм. Почему ничего не сказал отец. Почему не спаслась Эола. Древние клятвы нельзя нарушить, даже если те, кто их дал, давно умерли, а их потомки враждуют. Древние клятвы неподвластны времени и сильнее богов. Она сама будет молчать и ничего никому не скажет, пока не придет срок новому королю или королеве с магическим даром принять бремя власти. Потому что ничего не сможет сказать. Но слова здесь и не нужны.