ГЛАВА 15
Первые подозрения возникли сразу же. Проснулся я на следующее утро после прибытия Любавы со странным чувством косячины. Бывает такое. Вроде знаешь, что ничего не натворил, а нутро скребет.
Сразу же повернул голову в сторону её кровати и поморщился. Виски прострельнуло, но это ерунда.
Главное - Любава...
Она спала... Немного подтянула колени к груди, старалась принять позу эмбриона. От меня интуитивно защищалась? Да я вроде бы не давал повода. Или давал? Репутация в некоторых моментах играла против меня. Я не хотел, чтобы эта девочка меня боялась. Хотя вчера довольно бойкой была. Что изменилось за ночь?
Какая же она красивая во сне. Не удержавшись, привстал, чтобы лучше её видеть. Освещение, конечно, хромало, да и утро здесь позднее. Солнце не спешило радовать через небольшое окно.
Но я видел всё, что мне требовалось. Легкий румянец на щеках, подрагивание длинных ресниц, которые, наверняка, отбрасывали тени. Сладкий дурманящий своими изгибами ротик приоткрылся...
Не удержавшись, я шагнул вперед. Подойти бы к ней... И этот ротик...
С утра организм вёл себя соответствующе. Он хотел секса. Причем дикого, яростного. И с ней... С той, что лежала на кровати, мирно спала и не подозревала, какая угроза над ней нависла.
Я дико хотел Любаву. До яростного клокотания внутри. Одного взгляда на неё хватало, чтобы кровь закипела, а член встал колом. Яйца заломили. Пришлось сжать зубы до неприятного скрежета. Секса у меня не было неделю, на самом деле ерунда. Но Любава... Она вызывала дичайшую потребность прикоснуться к ней...
...снова...
Последняя мысль ошпарила кипятком, и я нахмурился. Какое, нахрен, снова? Я пальце её не трогал. Ни разу...
Хотелось же не только пальцем. Хотелось сожрать её всю. Начиная от якобы «неправильного» рта. Я сам себе в тот момент напоминал хищника. Один шаг и всё... Она будет моей. Мне не составит труда взять её. Она пришла с предложением о браке. Ляпнула там что-то про фиктивность. О, нет, девочка, когда мы поженимся, я буду иметь тебя много и часто. Моей будешь. Вся. Начиная от кончиков волос и заканчивая аккуратными стопами.
Воспаленный мозг не желал успокаиваться.
Одна картина... вторая...
... Любава, распластанная подо мной... в белом тончайшем пеньюаре...
...на коленях стоит, смотрит снизу вверх и её лицо рядом с моим пахом...
...спиной прижата к моей груди, и я собираю её волосы в кулак...
Дыхание распирало грудь, рвало к чертям...
Она почувствовала мой взгляд, который ей в те мгновения не сулил ничего хорошего. Любава даже не подозревала, как близко она была у черты невозврата. Впрочем, как и я.
Если Любава задержится у меня ещё хотя бы на пять минут...
Быть беде.
В её глазах можно утонуть было. Она быстро села, губы чертовы свои облизнула. Меня повело.
Спокойно, Арбатов, спокойно... У этой принцессы должно быть всё правильно. Платье белое, розы в спальне и долгая ночь любви. А не небо через решетку и узкая шконка.
-Тебе пора, - сказал я негромко и отвернулся. Отошел от греха подальше, сжимая и разжимая руки в кулаки.
Что-то не вписывалось в мою картину...
Я не мог понять что. А когда я не понимал, я начинал злиться. Мне важна правда! Тем более, касаемая Любавы.
Дважды повторять не пришлось, Любава слетела с кровати и оперативно начала приводить себя в порядок.
Но отпустить её вот так я не мог. Не мог и всё тут.
Пусть задержится хотя бы ещё на пару минут...
- Чай? Кофе? Завтрак?
- Не надо... В аэропорту перекушу.
Она спешила уйти и не скрывала этого.
Я наблюдал, как она собирается. Ловил каждое её движение. Они были скованными, суетливыми. И на меня она старалась не смотреть. Ощущение косячины увеличивалось с каждой минутой. Я напряг память, стремясь воссоздать события вечера и ночи.
Помнил, как лег на кровати. Как уснул. С мыслями о дочери Алшерского...
А вот дальше...
Дальше странная пустота. Такая звенящая и настораживающая. Снова появлялось ощущение, что я что-то упускаю. Причем, пиздец какое важное.
Себе я привык доверять. Попав на зону, я плохо спал по ночам. Мысли крутились в голове, не давали покоя. Меня разыграли по полной, и теперь обратный ход за мной. Я тщательно его готовил. Всё, что против меня наклепал Алшерский, рушилось, как карточный домик. Становилось очевидно, что старик уже несколько лет, как не в теме, что потерял хватку, позволившую ему десятилетия назад взобраться на вершину финансового мира.
О многом я думал эти месяцы. О том, куда буду двигаться дальше. И нужна ли мне империя Алшерского...
Тщеславия мне хватало, поэтому я заберу то, что мне принадлежит по праву рождения. Алшерский тридцать лет назад растасовал колоду. Она оказалась краплёной, пришло время менять.
Поэтому меня и удивляло, что я ничего не помню про ночь. Абсолютно. Как будто кто-то вычеркнул её из моей памяти.
Лишь были какие-то всполохи... Очень яркие. И носили они сексуальный подтекст.
Связанные с той, о которой я думал на протяжении шести лет, и которая сама пришла ко мне.
Я мог допустить, что Любава перенервничала. Что у девочки сдали нервы. Её тоже прессовали последние месяцы, и я сожалел, что не могу оказаться рядом и защитить её. Но пока мне рано было появляться на горизонте, да и время было. Так я думал.
Её нервозность принял на этот счет.
А потом, когда она почти убежала от меня, я посмотрел на простынь.
-Любава!
Она коснулась пальчиками ручки двери.
- ЭТО...ЧТО?
Голос подвел меня. Говорил сипло, слова давались с трудом.
Я видел много крови в своей жизни, причем с раннего детства. Ходил с Тагиром на охоту, забивал мелкий скот. Не то, чтобы она не трогала меня, человек ко всему привыкает.
Но эти бурые маски на кровати Любавы. Меня окатило холодной волной. Я точно знал, что ничего страшного произойти за ночь не могло, что всему есть разумные объяснения, и ничего не мог с собой поделать.
Чудом устоял на месте, не рванул к ней.
Рванул бы, прижал к себе и хрен куда отпустил.
Тогда я еще не знал, что несколько бурых капель будут долго преследовать меня по ночам.
Любава замялась с ответом. Нервно повела бровями
- У меня месячные пришли ночью. Я не сразу почувствовала... Извини.
Она не смотрела мне в лицо. Наоборот, побледнела. Плохо себя чувствовала? Тяжело переносила первый день менструации’ И как она полетит.. Ей по-хорошему полежать надо, отдохнуть. Таблетку принять. Поспать же.
Но не здесь... Лучше в отеле.
Меня бесило, что я не могу ей дать элементарного. Но ещё больше вымораживало, что она рвется убежать, покинуть мое общество.
Последнее в свете вчерашнего «радужного приема» как раз было закономерно. Мы почти не общались, я порыкивал на нее. устанавливая дистанцию, которую готов был вот-вот снести к чертям собачьим
Башка трещала, как после дичайшего похмелья. И это было странно.
Любава переступила с ноги на ногу и тихо, но решительно сказала:
• Пока. Клим.
Она зачем-то медлила. А это плохо. Потому что мои тормоза конкретно ступорились.
Но ее бледность и общее состояние...
Я подтолкнул её к действию. Плохо же девочке.
- До встречи. Любава.
Она убежала, а я подошел к её кровати.
Месячные, значит.
Почему я не верил? Нутром не верил.
И, между тем, у меня не было причин усомниться в словах Любавы.
Она ушла, оставив свой невидимый след.
Вот теперь я точно был в клетке. Метался, рвал, жаждал выйти на волю. Стены душили меня. Каждый день промедления казался вечностью. Помогал спорт. Вспомнил лихую молодость, когда Тагир нещадно гонял меня.
Он тоже приезжал... Как всегда суровый и немногословный. У меня к нему не было никаких претензий. Он поступил, как должен был. И, кстати, отлично справился с поставленной задачей.
Я давно купил ему нормальную хату. Точнее, построил. Тагир опять же сначала сказал «нет». Мол, жизнь отшельником его вполне устраивает. Тогда стройку начали прямо по соседству с нашим небольшим домом, где сейчас располагался охотничье угодье.
Туда бы... На пару деньков...
Ежедневно я доводил себя до такого состояния, что по логике падая на кровать, должен мгновенно вырубаться. Я и вырубался. Но ни разу, сука, я не проспал полную ночь. Просыпался...
И чем больше я думал о ночи с Любавой, тем отчетливее формировалась мысль.
Плюс я знал о Таисии Леонидовне. Интереснейшая женщина, этакий божий одуванчик, владеющий несколькими видами оружия и имеющая нехилые связи. Негласный телохранитель Любавы. Я бы тоже хотел такого для своей дочери...
И думаю, будет.
Мне докладывали каждый три дня о том, что происходит с девочкой. С кем она встречалась, куда ездила. Любава ограничила общение с партнерами отца, лишь иногда встречалась с адвокатами. Зато много гуляла, занималась творчеством. Ей постоянно привозили материал. Меня, точнее собственника, что активировался по всем фронтам, устраивал такой образ жизни девочки.
Ровно до того дня, пока на стол не упал отчет, где говорилось, что Любава лично посещала аптеку. Сердце дрогнуло. Всё-таки дожали девочку, и она приболела?.. Или простыла? Погода весенняя, переменчивая.
Кто, мать вашу, за ней не досмотрел? И не важно, что Любаве двадцать два... Маленькая она, понятно?
Что меня в прямом смысле нокаутировало - это чек. Из аптеки... С перечнем купленных препаратов.
Там была лишь одна позиция...
Тесты на беременность. Нескольких фирм.
Первые секунды я не врубался. Честно... Не помню, чтобы испытывал такое ранее. Даже новость, что Тагир не мой родной батя, меня не настолько шокировала. Родители не всегда бывают по крови. Тут без вариантов.
А возможная беременность Любавы...
Я перевернул стол, в ярости почти продолбил каменную кладку... Охранники влетели в камеру, застыли каменными изваяниями. У парней сработал инстинкт самосохранения. Правильно, не стоило меня трогать в тот момент.
Успокоился я быстро. Беременность Любавы была не подтвержденной.
В голове билась лишь одна мысль.
Кто?..
Кто?..
Кто отец её ребенка?
От кого забеременела МОЯ девочка?
Дождался, да, Арбатов? Доберегся? Получи и распишись, да в нескольких местах росчерк поставь, чтобы хорошо запомнилось, запечаталось на подкорке.
Так кто?..
Хотелось добавить тот смертник, что тронул Любаву... А если по любви? Такое могло быть? Сука, да запросто!! Она одна, вокруг коршуны... Она элементарно нуждалась в человеческом тепле, в заботе. Вот и прикорнула к мужскому плечу.
Мне привезли водки. Много водки. Надо бы нажраться и забыться, хотя бы на ночь. Мозги перезагрузить. Я выпил две стопки и тормознул.
Если у Любавы любовь - хреново.
Если ею воспользовались - вдвойне хреново.
Убью. Лично...
Её беременность как таковая меня не смущала. «Любовь» девочки подвину, тут без вариантов. Ребенка выращу, как своего.
Лишь бы ей не было больно, и она меньше страдала.
Меня то отпускало, то накатывало заново. Черти бесновались, устроив праздник на пепелище. Они радовались, торжествовали, получив полагаемую долю страданий. Я позволял им многое... Пусть. Мне необходима эта боль, чтобы немного хотя бы прийти в себя и начать думать здраво.
А так же действовать.
Любава вела почти затворнический образ жизни. Значит, её ёбарь кто-то из охраны. Точно самоубийца... Куда, придурок, полез? Неужели возомнил, что раз окучит мелкую, то получит доступ к её финансам? Да его за деньги Алшерского порвут на ремни и не поморщатся. Там такие акулы активировались...
Был и другой вариант. Более херовый. К Любаве часто приезжал Молитвин, адвокат покойного старика. Мужику под пятьдесят, вполне себе ещё молод и полон сил. Два года назад развелся. То, что дети старше Любавы... Да кого это смущало? И вот если она замутила с ним...
Несколько дней прошли в адском мареве. Мне надо выйти! Надо лично навести порядок, разобраться во всем!
Я мог выйти... Тогда... Нарушив ещё несколько законов и конкретно подставив себя. Мне искали двойника.
Но приехал Тагир. Как-то раз ещё по детворе он обмолвился, что в его роду были шаманы. Давно это было... Едва ли не сотню лет назад. Может, под воздействием рассказа из детства, я тогда подписался за шаманку? Есть что-то такое в мире, что нам не подвластно, что, как ни пытайся, понять нельзя.
Уже несколько раз я наблюдал интересное. Когда я был на грани, появлялся батя. Без предупреждения. Просто приезжал. Приехал и в тот раз.
- Накрывай стол, сын, - без добродушной улыбки сказал он, хлопая меня по плечам.
Нам накрыли.
И мы нажрались. Всё, как полагается. По душам поговорили.
А ночью, в полупьяном бреду, пришли сны...
Странные, будоражащие.
Такие, которые не снятся взрослым мужикам. Пацанам, что «гоняют лысого» - запросто.
Настолько яркие, реалистичные, что проснулся я с каменным стояком.
Во сне я брал Любаву... Нежно, страстно. Она отдала именно мне свою девственность, смущаясь, краснея. Трепетно прижималась ко мне, а я успокаиваю надсадно шептал:
- Не бойся, хорошо? Сейчас полегче будет...
Картинки были настолько яркими, что я прихерел.
И задумался.
Ночь с Любавой я не помнил. Это первое. А должен был... Сто процентов.
Второе. У мелкой засранки была шикарная нянюшка, и если пошерстить в её прошлом и настоящем, можно много узнать интересного.
Любава оставалась в комнате одна. И серьгу она вовремя потеряла...
Утром так спешила уехать, что от кофе отказалась. Убегала...
Интересные совпадения, правда?
Но что тогда получается? А?
Информацию про Таисию, мать её, Леонидовну мне предоставили через день. Оперативник ворчал, что сложновато пришлось. Вот уж, поистине, опасная женщина. И где такие берутся? Хоть вербуй её.
Вынырнув из прошлого, я присел на диван.
Много вопросов ещё осталось. Ещё больше - эмоций.
Прикрыв глаза, я задремал.
А проснулся от странных настораживающих звуков.
Тело мгновенно активировалось. Двигаясь бесшумно, я достал пистолет из стола. Мой дом - моя крепость. Сюда невозможно проникнуть, но...
Едва различимый шум доносился из глубины квартиры. Туда я и направился.
И оказался совершенно не готов к тому, что увидел.