Глава 18

Адам.

Собачье отродье.

Чертов Вадим.

Выскользнул из моих рук в последний момент как моллюск, опустившийся на самое дно. Я узнал от преданных людей, что Вадик был кинут Робертом Мэйзером, человеком, который много лет пытается вести со мной войну. Мерзкий тип. Вам, конечно же, это неинтересно, но добавлю, Вадим сам угодил в яму, выкопанную им же. Он больше не может устроиться на нормальную работу или податься в органы правосудия.

Не успеет, потому что я сразу вычислю его и тогда, правосудие будет совершено мною. Не в законном понимании естественно. Вадик теперь бомжует и прожигает лучшие годы в стеклянной бутылке. Он всегда был слабаком, не в состоянии выдернуть себя из трясины проблем.

Мне доложили, где сейчас прячется Вадик. Под теплотрассой и кажется, у него почти завязалась личная жизнь. Незамедлительно я поехал в это злачное, обоссаное место, однако бродяги предупредили Синицына и тот сбежал.

Не сегодня, так завтра, я обязательно найду Вадима. Он просто не может постоянно скрываться.

В кабинете наверху я вымещаю ярость на двери. С размаха захлопываю ее и подхожу к столу. Не щадя резко отодвигаю эксклюзивное кресло, усаживаюсь и хватаюсь за голову.

— Нельзя! — ору.

Редко можно застать меня в подобном состоянии, но когда оно случается, лучше не трогать. Я специально решил уединиться, чтобы перебороть внутренний гнев. Делаю глубокий вдох и молниеносно перевожу взгляд на дверь. Деревянная сворка открывается.

— Папа!

— Я сказал, выйди, — немного спокойнее говорю.

— Неть!

Алиса прошмыгивает внутрь. Фоном доносятся вопли Синицыной-старшей. Юлия заполошно пытается остановить дочь, но Алиска закрывает дверь прямо перед матерью, ловко дотягивается и щелкает замком.

А это уже интригует.

Юля что-то причитает и скребется по ту сторону полотна.

Я облокачиваюсь на стол.

— Весь во внимание юная леди.

Алиска настроена недружелюбно, скорее, воинственно. Ее песочные волосы растрепались, намагнитились и теперь больше походят на шапку одуванчика. Малышка скрещивает руки и демонстративно топает вязаным носком по полу, намекая о своем недовольстве.

— Папа, ты же говорил, что нехорошо обижать девочек!

— Да…

Наваливаюсь сильнее на стол, показывая Алисе всю серьезность ответа.

— В новом доме смеются все, — вытягивает ладошку и начинает загибать пальцы, — ты, Хельга и даже Каин с Авелем. Только моя мама плачет!

— Детка, — мягко произношу, стараясь успокоить, — ты слишком маленькая, чтобы понять. Просто твоя мама эмоциональна. Она на все реагирует остро.

Опыта общения с кандидатами в первоклашки у меня ноль. Я привык разговаривать с мужчинами, что не гнушаются использовать жаргон или же с деловыми партнерами.

— Неправда! — бойко спорит. — Когда мы жили в квартире, мама всегда улыбалась и ходила на работу, а сейчас грустит. Это ты ее обижаешь! Ты во всем виноват!

Устами младенца глаголет истина и мне на секунду становится стыдно. Да, я осознал свое прошлое поведение и теперь на пути исправления. Однако я не намерен терпеть капризы мелкой задиры. Мать совершенно ничему не научила Алису.

— Я старше тебя, поэтому будь добра проявлять уважение, — тверже отвечаю. — Тебе всего пять лет.

— Почти шесть! — размахивает руками и грозит пальцем. — Если мама плачет, то я больше не стану есть вонючий суп Хельги, я хочу мамину запеканку, а ты не разрешаешь ей готовить! И смеяться тоже не буду и никогда не пойду в школу!

Дерзкая, продуманная мелюзга. И в кого она характером? Юлия признавалась, что Алиска моя дочь, но я сомневаюсь. Уверен, ДНК тест окажется отрицательным.

Не может быть у меня детей. Со здоровьем порядок, просто тот, кто пишет судьбы не позволит иметь детей, такому как я. Очень много грехов я накопил за душой. Оно и к лучшему. В чудеса не верю, лет с девяти и в то, что Деда Мороза не существует, а только суровая реальность, где за свое грызть надо.

— Замолчи Алиса. Закрой рот!

— Ты плохой! Ты злой! Я больше не люблю тебя!

Резко поднимаюсь на ноги и упираюсь кулаками в столешницу. Маленькая вариация Юлии скручивает меня в бараний рог, а нутро на куски раздирает. Алиса плачет и я не тварь, чтобы реагировать на детские слезы безразлично. Но признаться, эмпатии во мне ни капли.

— Успокойся, хочешь я куплю куклу или медведя? Закажи все что угодно.

Огибаю стол и спешу вытереть слезы со щек Алисы. Девочка бежит от меня прочь, едва отпирает замок, как испуганная Юлия тут же врывается к нам. Опускается перед дочерью на колени и обнимает Алиску.

— Чудесно.

Всплескиваю руками, наблюдая сию картину. Один я, как всегда, подонок и негодяй. А ведь по-человечески просил не дергать меня хотя бы час. Женщины. С ними всегда нелегко.

Продолжаю:

— Ну, что? Что вы на меня так обе смотрите?!

Алиса хмурится.

— Извинись перед мамой или я никогда не лягу спать в десять вечера.

Спорить и доказывать правоту? Бесполезно.

— Простите меня, Юлия Алексеевна, изверга такого, — с неприкрытой иронией оправдываюсь перед Синицыной, а та ошарашенно хлопает глазами.

Алиса вытягивает руку и ладошкой подзывает меня ближе.

— Дай свой мизинец, — берет мою руку и оборачивается к Юли, — теперь ты, мама. — Скрепляет наши пальцы, — мирись-мирись…

После всем известного ритуала становится между нами, поглядывая на меня снизу вверх.

Юлии неловко, стыдно. Она, в отличие от Алиски, боится поднять на меня глаза, лишь поджимает губы. У девушки сильно дрожат руки, а в голосе звучит тревога.

— Лапушка моя милая, доченька, — бормочет, — иди, нам с папой надо поговорить.

— Нет, я теперь буду тебя всегда защищать.

— Не нужно, мы помирились. Все хорошо. Тебя игрушки заждались.

— Нет, — мотает головой.

Юлии неудобно и она снова присаживается на корточки перед дочерью.

— Алиса, если не послушаешься, я вызову дядю-полицейского и он тебя арестует.

Алиска морщит нос и следует указки матери. Закрывает за собой дверь.

— Теперь понятно, Юлия Алексеевна, у кого ребенок научился манипулировать. Браво, Синицына, высший класс! — посвящаю аплодисменты.

Юля гордо выпрямляет стать.

— А вы, Лютольфы, по-другому не понимаете! Вам хоть кол на голове теши, пока не пригрозишь и с места не сдвинетесь.

Оу. Как страстно агриться Юля, не ноет и мне это нравится. Стало быть, я начинаю разбивать ее зону комфорта и становиться «своим».

— Адам, у меня к тебе тоже есть разговор. Он состоит из двух частей…

— Валяй, — снисходительно бросаю и возвращаюсь за стол, — вы, Синицыны, не знаете что такое манеры и просьбы временного уединения, — посылаю завуалированный ответ.

Усаживаюсь на кресло. Юлия обхватив саму себя, крадется ко мне и останавливается рядом. Застенчиво перебирает бумажные листы, копошится в органайзере.

— Расскажи подробнее о том грядущем банкете, что от меня требуется?

— От тебя блестящий вид и настроение, — откидываюсь на спинку. — Банкет… ладно, не буду таить. Мне грозила статья за вымогательство и взятку. В особо крупном размере. Тебе дорогая, такие цифры и не снились. Как ты знаешь, я занимаюсь финансами и, услуги мои стоят недешево, но в тот день, вместо меня на встречу отправился Вадик. Клиент вроде как новый намечался, да и дело ни на миллион. Условия были заранее оговорены, Вадиму лишь оставалось царапнуть мою роспись на бумагах и перенести консультацию. Твой благоверный, уже тогда обнаглел. Вопреки указаниям, он запросил огромную сумму, отличную от, пропечатанной в контракте. Вадик хотел забрать разницу себе и не думал, что клиент обратится в полицию. Я простил Синицына и решил навсегда похоронить свою личность, уничтожить Адама Лютольфа, чтобы жил Вадим. Однако следующим утром меня ждал иной удар. Второе предательство друга — передача моего досье Роберту. — Щелкаю пальцами, потому что Юлия, кажется, улетела в некий транс от шока и когда девушка вновь смотрит на меня, продолжаю. — Баринова знаешь?

— Ага, депутат, уважаемый человек…

— Так вот Марк поможет Борису Аркадьевичу в судебном деле, а тот подтвердит, что в день «Х» я и он были на рыбалке. А кто действительно виноват, понесет заслуженное наказание. Мы с Вадимом пользовались одной внешностью и, это сыграло злую шутку. Твой муж уничтожил отпечатки пальцев из кабинета, где проходила сделка, тем самым подставив меня железно.

— А где ты был?.. — вкрадчиво шепчет Юлия.

Я вспоминаю скандал с бывшей. Кристиной. После которого, она и на электрическом стуле не признала бы мое алиби.

— Дома. Свидетелей нет, — откатываюсь на кресле, чтобы усадить Синицыну к себе на колени. — Ты еще что-то хотела?

Дверь в кабинет снова распахивается и к нам влетает Хельга. Только сейчас замечаю, что все это время она отсутствовала. На женщине пальто, а в руках белый лист.

— Господин Лютольф, хорошо, что сидите…

Хельга шагает к столу и кладет на него лист. Я опускаю глаза, вникая в печатный текст и цифры.

— Не может быть… надо…

— Я знала, что вы всегда проверяете информацию несколько раз, господин Лютольф, — перебивает Хельга, — поэтому подстраховалась и отвезла кружку Алисы в другую лабораторию. Вот! — достает из внутреннего кармана свернутую бумагу и добавляет к прежней.

И на втором листе я вижу то же самое. Родственное совпадение меня и Алиски.

— Немыслимо…

Я постоянно обдумываю каждое слово на пару мгновений вперед, однако, сейчас в голове вакуум. Абсолютная пустота. Я не ожидал, и надеяться не мог на подобное. Мечтать.

— Минуточку! — вскрикивает Юля, — что за делишки вы тут устроили без моего ведома?!

Она волнуется за дочь, и в какой-то степени я ее понимаю.

— Тест ДНК, Юль.

— Значит, я была права. Не просто так вы состригли ей челку!

Синицына возмущается, словно лопастями машет руками, пытаясь учинить ссору, но я уже ни на что не способный как в тумане поднимаюсь из-за стола. Игнорируя ругань, шатко плетусь к двери, слыша биение своего сердца и слабые отголоски воплей Синицыной. Девушка настигает меня у порога, отчаянно хватая за рукав.

— Умоляю, не отбирай у меня дочь, — точно обезумев, упрашивает.

— Прекрати. Довольно! Я же говорил, Алиска при тебе будет в любом случае…

При других обстоятельствах уделил Юлии чуть больше времени, постарался убедить, но…

— Я хочу побыть с дочерью наедине.

Освобождаюсь из цепких пальчиков Юли. Точно робот на батарейках двигаюсь по коридору, ноги сами ведут меня в детскую. На секунду замираю у двери, глубоко вдохнув, толкаю полотно. Сделав шаг, будто столбенею, впиваюсь глазами в дочь, все слова запечатались в глотке.

— Пап? — удивленно приподнимает брови.

Алиска уселась на ковре возле телевизора и обнимает плюшевого зайца.

— Да… я твой папа…

Дочь таращится сильнее. Наверно мой вид сейчас глупый.

Кое-как заставляю себя пошевелиться и расположиться на маленьком диванчике. На экране мигают красочные кадры из мультика, Алиска, понаблюдав за моими телодвижениями, снова залипла в сценарий про фей.

Чуть подаюсь вперед, растирая взмокшие ладони, рассматриваю Алиску сосредоточенно, как никогда прежде, до каждого волоска и мелкой детали. То ли самовнушение, то ли я был слеп и не замечал раньше нашего сходства. А оно имеется, не внешне, а по большей части в поведении.

Необычайно. У меня теперь есть наследница.

Скоро Алиска пойдет в школу и по-любому у девочки будут успехи в математике. Я отдам дочь в частную гимназию, была одна на примете, правда для этого придется переехать в Англию… неважно.

А через десять лет? Что со мной будет, когда Алиса приведет в наш дом какого-нибудь прыщавого подростка. Сутулого дрища в очках, который начнет клянчить у меня разрешение, чтобы сводить Алиску в кино?

— Пап, ну что с тобой? Чего хрустишь кулаками?

— Задумался. Прости.

Папа. Как непривычно слышать это слово всерьез. Мне до сих пор кажется, что адресовано оно не мне.

Алиса непонимающе улыбается, ёрзает на ковре, принимая поудобнее позу. Ложится на живот, а зайца подминает как подушку.

Ладно, подростковый возраст дочери я прокрутил в мыслях и почти смирился…

Но ведь нагрянет день и еще через пять лет Алиска поступит в институт непременно с финансовым уклоном. После занятий она притащит домой дружка. Бабника и отморозка, точно вам говорю! Алиска заявит, что этот гадёныш ее первая любовь нравится нам с матерью или нет. А я знаю таких тестостероновых личностей, и если он посмеет обидеть дочь, то убью его. Собственными руками и с особой жестокостью. Уже сейчас готов!

— Па-а-ап?.. Что у тебя с лицом?

— Извини.

Мне нехорошо. Давно я так не переживал. Чувствую себя нелепо и понятия не имею, как подступиться к маленькой и одновременно повзрослевшей дочери.

Алиса умна не по годам, ни кого не хочу обидеть, но это не в Юлю. От Синицыной в Алиске прослеживается очарование, невинный шарм и звонкий смех. Мне очень жаль, что раньше я не давал поводов радоваться Юлии чаще.

В горле пересыхает, встаю с дивана и иду вон, распахиваю дверь.

— Дежуришь Юль? — смотрю на караулившую возле девушку, — все нормально. Тебе не стоит волноваться.

Однако у Синицыной инстинкты хлещут. Она приподнимается на носочки, выглядывая из-за меня на дочь. Удостоверившись, без промедления хватает меня за воротник рубашки и тянет подальше от детской. Обратно в спальню.

А я все еще на нервах. В мозгах господствует белый шум, соображаю мутно, выбит из состояния равновесия и едва Юлия закрывает полотно, негодую:

— Почему?! Почему ты не сказала раньше? Я узнаю о дочери спустя пять лет и пропускаю важные этапы в ее жизни!

Логичный вопрос, на первый взгляд. Неоспоримый.

— Ха! — Бросает мне вызов Юлия и упирается руками в бока. — Прошу прощение за неответственность! Только вот незадача, я сама была не в курсе кто из вас настоящий отец! А сейчас? Что станет со мной и Алисой теперь, Адам?

Юлию трясет ровно так же, как и меня. Девушка сопит и принимается отмерять расстояние комнаты шагами. Я стираю пот со лба, пытаюсь унять внутреннее давление. Оно зашкаливает. Но из нас двоих кто-то должен рассуждать с холодной головой, и это беру на себя я.

— Мы попробуем создать семью. Ты привлекательная девушка, занятная. Я бы хотел узнавать тебя каждый день и…

— Узнавать? — резко притормаживает и вонзается в меня глазами. — Кажется, ты уже собирался заводить семью Адам… только не со мной, а с Кристиной! Она приезжала и все рассказала…

Стопорюсь на мгновенье, додумывая мотивы появления бывшей пассии. Их нет, ведь все давно было решено и оговорено.

Мне тридцать один год и по природе естественно наличие прошлых отношений. Скорее интимных, по причине эскорта Кристины. Пусть из элитной конторы, где девушки проходят регулярный медицинский осмотр и некое обучение. Например, манеры, расширенный кругозор и умение поддерживать общение.

Я «снял» Кристину на долгий срок, потому что не привык перебирать юбки, а искать, добиваться кого-то не желал. В конце концов, физиология у всех одинаковая. И мое имя должно быть знакомо ограниченному количеству людей. В агенстве же все особы умели хранить молчание о клиентах.

Я оставил девушке крупную сумму и время, чтобы перебраться из арендованного особняка во Франции, куда ей заблагорассудится. Никогда мы заводили тему о постоянных отношениях, а о семье тем более.

Полагаю, на сегодняшний день сюрпризов достаточно. Терпеть не могу сюрпризы.

— Она прилетела в Россию?

— Да! — Синицыну распирает от ревности.

Дай ей волю, уже неслась бы на кухню и била тарелки. Обложила меня трехэтажным матом или шины на кроссовере спустила. Истинные эмоции девушки, которой не все равно.

А говорила, что ненавидит, в сердцах насылала проклятья. Стрессовая ситуация заставила Юлю сорвать маску, показать чувства пускай и с примесью скандала. Вопреки всему я доволен и, кажется, не ошибся с выбором.

— Ну… — медленно подступаю к разбушевавшейся Синицыной, осторожно, будто сапёр ловлю руками взрывчатую Юлю, — если Кристина явится еще раз, встретим ее вместе, и ты убедишься, что между нами все кончено. Я не могу стереть прошлое, но в моих силах построить новое будущее, где ведущей партией будешь ты, Юль. Теперь все изменилось. Сколько раз мне повторить, чтобы ты поверила? М?

— Время все расставит по своим местам, — немного спокойнее отвечает и утыкается носом мне в грудь. — Не к добру все это. Страшно.

Я поглаживаю Юлию и уже воображаю как, наконец, разделался с клубком проблем. Отвез Юлю и дочь в Лондон. Место, где проходило мое детство, и радужные воспитания остались там же. После смерти родителей зарекся на этот город, но рядом с Алисой и Юлией моя душа перестанет болеть.

— Поможешь в организации банкета? — ровным тоном говорю, чтобы не нарушить хрупкую гармонию.

— Эм… сделаю, что потребуется. Есть еще моментик… Мама просила отправить к ней на выходные Алису…

— Отлично. Пусть дочь побудет с любящей бабушкой. В Раисе Николаевне я уверен. После торжества нам придется объясниться с твоей матерью, думаю, она поймет.