Глава 30

Пальцы не слушались. Дыхание застряло в горле, а кожа под тканью горела, будто он касался не платья, а оголённого нерва. Я приказала себе отшатнуться. Тело не послушалось. Оно подалось навстречу, предательски, голодно.

Я боролась с этим чувством, кусала себя изнутри, приказывала телу не реагировать, но кожа покрывалась мурашками ужаса и желания. Он стоял рядом, и его запах заполнял комнату, вытесняя воздух.

«Это не желание. Это не может быть желанием, — шептало сознание, цепляясь за остатки логики. — Ройстер был безупречен на людях и пуст в постели. Этот же… Он честно показал, что готов убить меня. И честно показал, что готов заполучить меня. Ни один из них не спросил, чего хочу я. Но хотя бы один не притворялся, что мне место в клетке из лживых улыбок и долга. Или я просто устала бояться одной и той же тени?»

Я поняла, что кричать нельзя. Если я закричу, он поймёт, что я проснулась окончательно. Что я осознаю всё. А неизвестно, что у него на уме. Сейчас он играл. А игра могла закончиться в любую секунду.

Цветок скользнул выше, к груди. Я не выдержала. Мускул дёрнулся под кожей, тело предательски вздрогнуло.

Щелчок.

Мгновение — и нож мгновенно оказался у моего горла. Лезвие не давило, оно просто легло на пульсирующую жилку, обозначая границу между жизнью и смертью. Крик, который так и не вырвался, застрял в горле комом.

— Тише, птенчик, — услышала я шёпот. Рука с ножом погладила меня по щеке. — Я просто хочу сделать тебе приятно…

Он сел на кровать. Матрас прогнулся под его весом. Я почувствовала это бедром. Маска, чёрный плащ… Он был совсем близко. Я видела прорези для глаз, в которых плескалась тьма.

— Ты… Ты как обошёл защиту? — прошептала я, задыхаясь.

Змеи снаружи. Заколоченные окна. Всё должно было сработать.

— Легко, — прошептал он. Но так ничего и не пояснил. — Твоя кровь открывает мне двери…

«Кровь! Моя кровь!» — пронеслось в голове. Я вспомнила платок, которым он вытер кровь с моей раны. Вот он, ключ! Моя кровь…

Его свободная рука снова взяла стебель. Лепестки скользнули по внутренней стороне моего бедра, туда, где кожа особенно чувствительная, где пульсировала вена. Я зажмурилась.

— Что ты делаешь? — шёпотом спросила я, стиснув зубы.

«Зачем он это делает? Зачем?» — билась в голове одна единственная мысль.

Нож всё ещё был приставлен к моему горлу. Холодная сталь холодила кожу, а лепесток скользил по груди, очерчивая контур сердца.

— Отмечаю места, которые хочу поцеловать… — его голос вибрировал низко, отдаваясь где-то внутри меня.

Он не прикасался ко мне кожей. Только цветок. Только сталь. Но его близость сводила с ума. Смесь страха и желания сплеталась в тугой узел, перехватывая дыхание. Я чувствовала его взгляд на своих губах, на шее, там, где бился пульс.

— И вижу, как ты сама этого хочешь… — добавил он.

— Неправда, — шёпотом ответила я, пытаясь отодвинуться, но лезвие последовало за мной. Словно страж, который хочет, чтобы я лежала на подушке.

— Правда… — он выдохнул, и я услышала этот звук под маской. Тяжёлый, горячий.

Я собрала остатки воли. Нужно было напомнить ему. Нужно было поставить границу, которая ещё существовала в моём мире, хотя здесь, в этой комнате, она казалась иллюзией.

— Я замужем! — произнесла я, и в моём голосе прозвучала отчаянная мольба. — Я не собираюсь изменять!

Это было глупо. После того, как муж оставил меня умирать. Но это было всё, что у меня осталось. Клятва. Статус.

Он замер. Лезвие на секунду стало тяжелее. А потом он рассмеялся. Тихо. Беззвучно. Я почувствовала, как дрогнула его грудь.

— А мне всё равно, замужем ты или нет…