Глава 53

В его голосе не было сомнений. Только уверенность человека, который привык брать. Меня охватила дрожь, смесь адреналина и леденящего ужаса.

Мурашки рассыпались по коже, несмотря на жар его руки. Мне почудилось его дыхание у самого уха — теплое, с запахом мяты и дыма. Это было искушение. Побег. Свобода от золотой клетки, от взгляда Ройстера, от роли куклы. Но цена? Стать пешкой в чужой игре? Перейти из одной клетки в другую, возможно, более темную?

Ройстер что-то говорил группе мужчин у противоположной стены, но я чувствовала затылком, что его внимание рассеивается. Разговор занимал его куда больше, чем все происходящее вокруг.

«А может, это шанс? Может, это — единственный шанс?» — пронеслась мысль, а сердце забилось так быстро, что я начала задыхаться.

Мне почудилось его дыхание на мочке уха — горячее, прерывистое.

Его присутствие давило на меня, заполняя все пространство вокруг. Я чувствовала его напряжение — он был готов к рывку, готов схватить меня и исчезнуть в тени колонн.

— Скажи только одно слово, — прошептал он.

В этом требовании звучало что-то темное и голодное, что пряталось за бархатом голоса. Я стояла между двух огней, закованная в шелка, понимая, что любой мой выбор станет началом конца.

Бокал выскользнул из дрожащих и похолодевших пальцев.

Он не разбился. Он глухо стукнулся о паркет, покачнулся и замер, оставив на полу темное расплывающееся пятно.

Красное, как свежая рана. Как та паутинная лилия на подоконнике. Как кровь на снегу.

Никто не заметил.

Я смотрела на эту лужицу, и мне казалось, что это вытекает моя собственная решимость. Жидкая, липкая, бесполезная.

Внутри меня бушевала буря, но снаружи я стояла неподвижно.

Тяжелое платье давило на плечи свинцовыми складками, корсет сдавливал ребра, не давая вздохнуть полной грудью. Каждый вдох был коротким, поверхностным. И от этого кружилась голова.

Справа, в десяти шагах от меня, маячил Ройстер. Его четкий, жесткий профиль освещался мерцанием люстр. Он смеялся над чем-то, сказанным советником, но я видела, как напряжена его челюсть. Как пальцы правой руки нервно постукивают по ножке бокала. Он был здесь. Реальный. Осязаемый. Знакомый мне до тошноты. Его злоба была привычной, как старый, протертый до дыр сапог.

А за спиной… за спиной стояла Тень.

Я не видела его лица. Маска бала скрывала всех, но я чувствовала его взгляд сквозь прорези серебряной личины. Или сквозь ткань простого капюшона, который он натянул поверх маски, скрываясь под личиной одного из лакеев Ройстера. Он был везде и нигде. Его присутствие давило на затылок.

«Решайся!» — крикнула я сама себе. Голос внутри был визгливым, паническим. «Быстрее! Пока Ройстер не обернулся! Пока никто не заметил!»

Судьба загнала меня в угол.

Выбор был иллюзорным. С одной стороны — клетка из золота и законов, где меня ждут измены, унижения и холодное безумие мужа, жаждущего драконьей крови. С другой — пропасть. Человек, который убивал лакеев с легкостью, с которой резал бумагу. Человек, который проникал в спальни сквозь магическую защиту. Человек, чьего имени я даже не знала. Я ничего о нем не знала. Это был шаг в неизвестность.

Что хуже? Известное рабство или неизвестная судьба?

Меня трясло. Мелкая, противная дрожь. Зубы стучали друг о друга, и я кусала внутреннюю сторону щеки, чтобы унять эту предательскую дрожь. Вино на пальцах липло к коже, пахло кисло-сладкой подвальной сыростью. Я даже не сделала глотка, и даже не знала, какое оно на вкус.

«Если я скажу „нет“, он уйдет. А я останусь здесь. С Ройстером. Навсегда».

Эта мысль обожгла сознание хуже кипятка.

Я подняла глаза. Ройстер все еще смеялся, но его взгляд скользил по залу, цепляясь за тени. Он чувствовал. Чутье загнанного в угол зверя его не подводило.

Я закрыла глаза. Тьма под веками была густой, бархатистой. В ней не было ни люстр, ни масок, ни лжи. Только его голос. Тот самый, что когда-то шептал мне на ухо, прижимая сталь клинка к моему горлу.

— Да, — прошептала я.

И замерла, поражаясь своему ответу.

Звук получился едва слышным, он растворился в гуле оркестра. Но я знала, что он услышал.

И тут внутри что-то оборвалось. Натянутая струна лопнула, ударив по сердцу.

«Хотя нет! Постой! Я говорю „нет“!»

Это кричал страх. Животный, древний инстинкт самосохранения. Он взвыл, как сирена, требуя вернуться в безопасную, знакомую клетку. Там хоть стены знакомые. Там хоть правила понятны. А там, в темноте за его спиной… Там могут быть пытки. Там может быть смерть. Там может быть что-то хуже смерти.

Я стиснула зубы, чувствуя, как эмаль трескается под давлением. Нет. Пути назад нет. Ройстер вот-вот посмотрит в мою сторону. Он может отвлечься в любой момент. А это — мой единственный шанс сбежать. Сейчас или никогда.

— Тогда сделай шаг назад, — раздался тихий голос прямо у моего уха.

Не было ветра. Не было движения воздуха.

— Шагни в темноту.

Я повиновалась. Ноги были ватными, непослушными. Шаг назад. Моя спина коснулась холодной поверхности колонны. Мрамор пронзил ткань платья ледяным уколом.

— Платье… — прошептала я, понимая, что хочу сказать, но от волнения у меня получались обрывки фраз. — Он заметит…

Мой шепот дрожал, рассыпаясь на осколки.

Тяжелый подол цвета ночного неба, расшитый серебром, переходящий в шлейф, волочился по полу. В нем нельзя было бежать. В нем можно было только плыть, словно в погребальной ладье, или собирать пыль.

И тут же мысли переметнулись к мужу.

Ройстер заметит исчезновение своей «жемчужины». Он поднимет тревогу. Он перевернет весь дом.

— Не бойся.

И его шепот придал мне уверенности.

Теперь он был ближе. Я почувствовала запах. Этот запах ударил в кровь, заглушая страх.