Глава 54

Я почувствовала, как меня увлекают за колонну. Стремительно и быстро. Так, что у меня перехватило дыхание. Мир поплыл. Огни люстр превратились в длинные световые полосы, лица гостей — в размытые пятна.

Я заметила, что на нем был костюм одного из людей Ройстера. Темные длинные волосы были собраны в хвост.

Мрачная ливрея, до боли знакомая. Ирония судьбы: меня похитил человек в форме моего тюремщика. Его рука в перчатке легла мне на талию. Не грубо. Уверенно. Пальцы сжались, фиксируя меня, не давая дернуться, оступиться, передумать. Сквозь ткань я чувствовала жар его ладони. Она горела, словно под кожей текла лава.

— Сюда, — послышался шепот.

Его рука в перчатке увлекла меня за собой в один из коридоров.

Мы незаметно выскользнули из зала. Музыка стихла, словно кто-то перерезал струны. В коридоре стояла густая тишина, пропитанная пылью и воском. Гостей здесь не было. Только тени, тянущиеся вдоль стен от редких светильников.

Мы шли быстро. Мои туфли скользили по паркету, я едва поспевала за его размашистым шагом. Он не оглядывался. Он знал дорогу. Знал, где скрипит половица, где стоит стражник. Он шел впереди, готовый в любой момент принять бой.

И тут я увидела, как впереди открывается дверь.

Гордон. Старый дворецкий выходил из боковой комнаты, держа в руках поднос с пустыми бокалами. Он пятился, отдавая какие-то распоряжения слугам, оставшимся в помещении, а потом перевел взгляд на нас и замер.

Время остановилось. А вместе с ним и мы.

Я вжалась в спину своего похитителя. Сердце колотилось в горле, готовое вырваться наружу.

Гордон смотрел на меня. На мое платье. На руку в черной перчатке, которая заводит меня за себя. На маску, скрытую капюшоном ливреи, но выдающую хищную осанку.

Дворецкий все понял.

Я видела, как дрогнули его брови. Как крепче сжались пальцы, державшие поднос. В его глазах не было ужаса.

Хотя я бы на месте старого дворецкого испугалась бы, увидев нож, зажатый в черной перчатке. Готовый в любую секунду напиться крови.

— Не убивай его, — прошептала я. — Прошу…

И тут я услышала панику в зале. Крики Ройстера: «Найти ее!».

Он заметил!

Гордон служил дому Хелвери дольше, чем я жила на этом свете. Он был преданным слугой. Из тех, кого ценят и щедро награждают.

Я была уверена, что он поднимет тревогу. Крикнет: «Они здесь!». И быть может, этот крик будет стоить ему жизни.

Но случилось то, чего я никак не ожидала от верного дворецкого Хелвери.

В одно мгновение белая перчатка указала нам на противоположную дверь. Тусклое золото дверной ручки блеснуло в полумраке коридора, словно единственный глаз в темноте. Старческие губы произнесли одно слово:

— Быстро!

Гордон прижал палец к губам.

Едва заметный жест. Подбородок дернулся вниз. Это не было приглашением. Это был приказ человека, который знает, что стены начинают сужаться.

Я не успела кивнуть. Меня уже увлекли за собой.

Рука в черной перчатке сжала мой локоть. Не больно. Жестко. Властно. От этого жеста по моей коже пробежал ток, смешанный со страхом. Мы скользнули в дверь раньше, чем до нас донесся шум погони. Тяжелая створка закрылась, отрезая от нас от коридора.

— Где они? — в коридоре звучал голос.

Гордон мог выдать нас в любую секунду. Я видела, как нож был наготове. Я знала, что в любую секунду он пустит его в дело. И от этой мысли мое тело дрожало.

— Не знаю, господин! Я только вышел! — прозвучал голос Гордона, а я едва не расплакалась от счастья. Но вовремя взяла себя в руки.

Погоня ушла дальше по коридору, а дверь открылась, заставив меня вздрогнуть.

— Сюда, — послышался тихий голос Гордона, а он открыл фальшпанель, прикрывающую узкий ход для слуг.

Я слышала, как за нами закрылась дверь. Я даже не успела поблагодарить старика. Но всем сердцем посылала ему лучи добра.

Образ Гордона, безупречного и седовласого, указывающего нам путь через тайные ходы, не укладывался у меня в голове. Но в мире, где драконья кровь превращала людей в чудовищ, а какой-то ключ едва не стоил мне жизни, меня уже ничто не удивляло.

Здесь пахло по-другому. Не воском и дорогими духами. Здесь пахло старым камнем, пылью и холодом, который просачивается сквозь поры. Тени от редких светильников ложились на пол длинными искаженными полосами.

— Сюда, — голос похитителя прозвучал тихо. Не шепотом. Скорее как вибрация, которая прошла сквозь ткань платья прямо в кости.

Он не спрашивал. Он вел. Уверенно, словно знал дорогу.

На секунду я задумалась, а не в сговоре ли Гордон с похитителем? Но тут я споткнулась о подол. Тяжелая парча, в которую меня заковали швеи Ройстера, теперь казалась якорем. Каждый шаг давался с трудом. Корсет сдавливал ребра, не давая вдохнуть полной грудью, напоминая, что я — узница, даже когда клетка открыта.

Нож срезал с меня пышность юбок. Юбка со шлейфом — гордость портных — упала на пол грязной тряпкой.

Не успела я перевести дух, как меня ловко подхватили на руки.

Сквозь ткань я чувствовала жар его ладоней. Он не снимал перчатку. Будто боялся, что его кожа обожжет меня. Или что моя кожа слишком сильно охладит его.

Меня трясло от адреналина. От осознания того, что сейчас я иду не с мужем, который поклялся защищать меня, но предал, а с человеком, которого совершенно не знаю.

Где-то глубоко в недрах дома раздался грохот. Звук был глухим, словно кто-то ударил огромным молотом по фундаменту.

Снова грохот. Ближе. На этот раз сопровождаемый криком. Не человеческим. Звериным. Рев, от которого дребезжат стекла в рамах.

— Он обернулся, — выдохнула я. На секунду мне показалось, что так ревут драконы.