Глава 56

Я почувствовала, как меня схватили за руку.

Ткань перчатки была шершавой. Но под ней — тепло. Живое. Настоящее.

Он поднял меня. Легко, будто я ничего не весила.

— Идем, — сказал он.

Мы пошли к двери. Я не оглянулась. Не потому, что не хотела. Потому что боялась, что, если увижу Ройстера лежащим там, в разорванном камзоле, я останусь. Не из любви. Из жалости. А жалость в этом мире опаснее ножа. Она просыпается всегда не вовремя. И не к тем людям.

Когда мы вышли в парк, в лицо ударил ветер. Холодный. Свободный.

Похититель не отпускал мою руку. Даже когда мы подошли к карете, которая ждала нас в тени деревьев, без гербов и опознавательных знаков. Просто черная коробка на колесах. И мрачный кучер, похожий на саму смерть.

Я замедлила шаг.

— Боишься? — сказал он, открывая дверцу.

— Да, — честно ответила я.

— Это хорошо, — он помог мне подняться. — Страх держит в тонусе. А вот надежда… надежда делает слабым.

Он сел рядом. Дверь захлопнулась. Отделив его от остального мира.

В темноте кареты я чувствовала только его присутствие. Тепло, исходящее от него. Запах дыма. И тихое, размеренное дыхание.

Карета тронулась и понеслась.

Я закрыла глаза. В темноте за веками не было ни Ройстера, ни Гордона. Не было погони. Не было опасности.

Мы ехали в ночи. И я не знала, везет ли он меня к спасению. Или к новой клетке.

Карета замерла так внезапно, что меня качнуло вперед, но жесткая стена его груди остановила мое падение раньше, чем я успела испугаться.

Колеса перестали стучать по камню, сменив ритм на тишину, которая показалась мне громче любого грохота.

«Приехали…» — словно эхо пронеслось в голове.

Я прильнула к окну.

За стеклом, разрезая ночную мглу, возвышалось оно. Поместье, которое я видела раньше лишь мельком, проезжая по главной дороге.

Тогда, в другой жизни, когда я еще была леди Хелвери и верила в безопасность каменных стен, я подумала, что это бывший замок.

Кто-то перестроил его, сгладил острые углы обороны, добавил стекла и воздуха, но суть осталась. Здесь все дышало стариной.

Время не текло здесь — оно застыло в порах камня, в плюще, обвившем колонны, в тяжелом дыхании ночи.

Дверца распахнулась. Холодный воздух ворвался внутрь, пахнущий не городской пылью, а сырой землей и лесом.

Он не предложил мне выйти. Не протянул руки для помощи. Просто склонился надо мной, и тень его плаща накрыла меня целиком.

— Встанешь сама или понести? — голос прозвучал низко, без насмешки, но с той самой уверенностью, которая не предполагала выбора.

Ноги были ватными. Адреналин, гнавший меня через тайные ходы и зимний сад, отхлынул, оставив после себя звонкую пустоту.

Я покачала головой, едва заметно.

Его руки обхватили меня — одну под колени, другую за спину.

Он поднял меня легко, словно я весила не больше подушки.

— Спасибо… — прошептал он, с наслаждением прижимая меня к себе.

Я инстинктивно вцепилась пальцами в ткань его камзола. Ткань была плотной, холодной, но под ней ощущалось жаркое тело и гулкое сердцебиение.

Это противоречие сбивало с толку: лед снаружи, огонь внутри. Я чувствовала себя добычей, которую хищник принес в свое логово.

— За что? — прошептала я, не понимая, за что он благодарит.

— Я благодарю судьбу за тебя, — послышался голос.

На пороге нас встретил человек. Высокий, седой, в безупречном фраке, который казался выцветшим от времени.

Лицо неподвижное, как маска, но глаза живые. Чужой дворецкий. Он не спросил, кто я. Не удивился тому, что меня несут на руках. Просто склонил голову в безмолвном поклоне и распахнул тяжелую дубовую дверь.

Внутри пахло по-другому. Другой дом. Другие запахи. Не было запаха Ройстера — табака и чужих духов. Зато был запах цветов. Он смешивался с запахом пыльной старины.

Я почувствовала себя не в своей тарелке. Чужой дом. Чужие правила. Чужая жизнь, которую я выбрала.