Глава 70

Разворот был резким. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Я шла обратно, теперь уже не скрываясь. Тени на стенах будто шептали мне вслед, предупреждая об опасности, но я не слушала теней. Я слушала себя.

У тяжелой дубовой двери, той самой, последней слева, стояла служанка. Юная, бледная, с подносом в руках. На подносе лежали чистые платки. Много платков. Белых, как саваны.

Она увидела меня и замерла. Глаза расширились от ужаса.

— Мадам… — прошептала она, делая шаг назад, загораживая ручку. — Вас сюда нельзя! Хозяин будет недоволен!

— Открой, — приказала я. Голос не дрогнул.

— Но…

— Не закрывай! — Я подошла вплотную. Почувствовала, как дрожат ее руки. — Я сама.

Она отшатнулась, не смея ослушаться напрямую, но и не решаясь помочь. Я повернула ручку.

Дверь поддалась.

Я вошла, даже не задумываясь о том, что я могу там увидеть.

В комнате было темно. Только несколько свечей у изголовья кровати отбрасывали тревожный свет. Воздух здесь был другим. Тяжелым. Здесь пахло не цветами. Здесь пахло гарью. На столике лежала стопка использованных платков. Один из них тлел.

Я сделала шаг к кровати.

Впервые я видела его без маски.

Мир сузился до точки. До фигуры на белых подушках. Он казался больше, чем в жизни, и одновременно хрупким. Белая рубашка была расстегнута у ворота, обнажая шею. Там, где раньше я видела только кожу, теперь проступали темные узоры. Вены. Черные змеи, впивающиеся в бледную плоть.

Он спал. Или был без сознания. Грудь вздымалась редко, с усилием.

«Так вот, значит, как выглядит мой убийца», — пронеслось в голове.

Мысль была холодной, отстраненной. Человек, который держал нож у моего горла. Который убивал людей, как щенков. Который похитил меня. Сейчас он лежал беспомощный. Без стали. Без серебра.

Груда мышц, сильные руки, мощное тело — все это не могло ему помочь в его боли.

Он был красив. До боли. До страха. Резкие скулы, покрытые болезненной бледностью. Темные ресницы отбрасывали тени на впалые щеки. Губы, обычно сжатые в жесткую линию, были приоткрыты.

Я сделала шаг. Паркет не скрипнул.

«Ты еще можешь уйти…» — напомнила я себе.

Но хочу ли я уйти сейчас?

Нет. Не хочу.

У изголовья, на тумбочке, стояла ваза. Паучьи лилии. Даже здесь, в спальне, они окружали его. Красные пятна во мраке.

Я протянула руку. Пальцы коснулись холодного стебля. Я сорвала один цветок. Лепестки были мягкими, бархатистыми.