Глава 24

***

Саманта Роус (Росс).

Роскошный борт крылатой машины, не хуже того французского ресторанчика, из которого нагло выкрал меня мужчина. Что уже добрую часть пути, хочет прожечь дыру на моем лице, слишком пристальным взглядом.

— Четыре слева, три справа. Дай поцелую, чтоб до свадьбы зажило.

Он слегка щурится, пересчитывая царапины на щеках. Да, я была не в себе. В ту проклятую, багряную ночь. До сих пор в озноб бросает, от одной только мысли, иного исхода.

Женька чуть касается губами ран. Не больно совсем, приятно. После, просит стюардессу, принести ему сразу десерт. А мне нельзя сладкое. Пока не съем суп.

Я откидываю широкую спинку кресла, полулежа разглядываю густые ватные облака, через круглое окно самолета. Первый раз смотрю на них сверху вниз, а не наоборот. Немного волнуюсь, но назад, все равно, дороги нет. И жизни нет, в городе, откуда я родом.

Сладкоежка-Росс с наслаждением облизывает маленькую ложку, чуть отодвигает тарелку. Мол, всё, миссия выполнена. Он абсолютно спокоен и невозмутим. Будто, просто возвращается с очередной деловой встречи. Будто, ни был на волосок от смерти, каких-то несколько часов назад.

— Как думаешь, Руслан не обиделся, уступив мне место рядом с тобой?

Женька кривится, искоса поглядывает на меня, вздыхает:

— Ерунду не болтай. Ага? Саманта. Не выдумывай проблем. Пофиг ему. Прямой рейс, три с половиной часа, из которых, три, Юсупов, наверняка продрых. Знаешь, Коброчка, Родос не так далек, как кажется.

Баламут тянется к моей руке, пальцами скользит по ладони, захватывает в крепкий замок. И как тепло от тех прикосновений. Вскрикнула бы, если не люди вокруг. Поглядывают на меня, но теперь неважно.

— Жень, всегда хотела тебя спросить, почему Коброчка? Нет, ты не подумай, я не против, просто…

— Первое впечатление, ссори. А потом как-то привык. Злобненькой казалась. Прям уфф!

И не обидно вовсе. Я слышала слова и похуже, из уст моего бывшего мужа. Мужа Варвары Филатовой, что растворилась, сгинула в холодном воздухе посреди поля. В тот момент, когда отдала свой последний приказ прихвостню-Мансуру.

На плече у Росса лучше, чем на любой пуховой подушке, однако вздрагиваю, слышу обращение капитана. Суетливо пристегиваю ремень и снова к Женьке. Первый раз передвигаюсь по воздуху, но совершенно не боюсь. Мой Баламут рядом, от скуки пялится на свой кулак, сжимая, а потом расслабляя кисть. Мой Баламут защит от любой беды.

Турбулентность переношу нормально, жмурюсь только. Светлый салон с бежевыми сиденьями, слишком быстро, мельтешит перед глазами. Сейчас будет посадка. Совсем скоро, я выйду на, чужую для себя, землю острова Родос. Буду разглядывать местные улочки, знакомиться с греками. Я, наконец, увижу, как живет Баламут. Мой заграничный, импортный миллионер.

Люди покидают борт авиалайнера, люди спускаются по траппу. Душка-стюардесса, с улыбкой и в ярко-синей форме, провожает пассажиров. Мы тоже спускаемся, как и все. Пока, только огромная бетонная площадка, но дальше, можно увидеть возвышенности. Усыпанные цветущей зеленью.

— А ты, что такая растерянная? Ва…Саманта? Ну-ка, иди, обниму. Потопали-потопали, чемоданчики забирать.

Я немного дрожу, зато Росс, как рыба в воде. Здесь, все ему знакомо. Здесь, нас уже встречают три высоких брюнета в пиджаках. Женька им что-то говорит, но я пока не понимаю на греческом. Думаю, проблем с этим не возникнет. Заучка-Росс быстро исправит языковой барьер.

Охранники Женьки перехватывают наш багаж, укладывая в один из красных внедорожников. “Вырви глаз” если по-другому цвет назвать. И на долю секунды не сомневалась, кто владелец тех машин.

Быстрые шаги за спиной и дыхание. Не тише, чем у громадного льва. Оборачиваюсь, а к нам уже марширует друг Росса.

— Ну что, Юсупов, коньячок пить едем? Ммм?

— Только не сегодня. Видеть тебя не могу. Как ты всех перепугал, засранец.

— Справедливо. Ну да ладно, вали уже, к своей жинке Яночке. Передавай всем привет, кроме Алины. Понимаешь, о чем я?

— Молчи, только все успокоилось!

Слушаю внимательно и чувствую, как мои уши начинают пульсировать. Алина? Что еще за Алина такая? И спросить как-то неловко. Но я ревную.

Приятели скрепляют дружбу рукопожатием и, через каких-то, секунд пять, моя талия начинает гореть. От жаркой руки, самого жаркого мужчины на свете. Росс нежно проводит ладонью, прощупывая позвонки. Плевать ему на окружающих. Росс задирает куртку вместе с футболкой. Дотрагивается моей, чуть влажной спины, рывком к себе. Ближе. Так, чтобы я могла ощущать его сладкий аромат.

Он подводит меня к одному из внедорожников, галантно распахивает створку. Ох…

Здоровенный грек, с лицом, похожим на кирпич, уже на водительском кресле. Давит в педаль газа, когда Женька, садится рядом со мной. По-хозяйски, руку на плечо, щекочет. Второй, бьет себя по коленке.

— Не сильно устала?

— Нет, все хорошо.

— Умничка. Заедем сначала в одно место. Роспись свою накалякаешь. Для гражданства нужно.

Киваю головой, не переставая ощущать руки Женьки, пялюсь в окно. Здесь, определенно, надо снимать какой-нибудь сказочный фильм. Греки в хлопковых нарядах, всех оттенков светлого, двигаются по серой каменной брусчатке.

Но мне, кажется, вот-вот и из-за угла вылетит сказочный Эльф. Или мистер Бильбо Бэггинс.

Такие же каменные дома, ручной кладки. А вокруг тонкие ветвистые деревья. Строения не высокие, но тянутся единым лабиринтом по узким улочкам. Открытые торговые палатки, как в сериалах про восточных Султанов.

Лишь туристы в джинсовых шортах, футболках и с сумочками через плечо, напоминают о реальности. Так бы, точно подумала, что в фантастическое измерение попала. Хитренький Росс выбрал идеальное место для своего проживания.

— Это ваше правительство?

— Нуу… типа того.

Темнит, темнит Женька, а я начинаю напрягаться.

Он слегка облизывает губу, резко выходит из авто. Я следом. Женька берет меня за руку и ведет по белоснежным известняковым ступеням внутрь. Как невоспитанная открываю рот. Что это? Храм Афины?

Позолота режет глаза. Наши шаги касаются глянцевого пола и громким эхом разлетаются по пространству. Мы проходим зал и сворачиваем налево.

Женька толкает дверцу, и с порога говорит что-то загадочное. На неизвестном мне языке. Женщина-гречанка, с высокой прической, как у Олимпийской богини, отвечает. Женька садится на бархатное кресло, я топчусь за спиной. Давлю ладошками в его плечи. Пытаюсь понять тайные иероглифы на бумажках, что старательно выводит Росс.

— Тут чиркни автограф.

— А что это?

— Кредит на тебя брать буду. Давай, Саманта, расписывайся.

Россу весело. Он думает, смешно пошутил. Уписяться. С недоверием поглядываю в его темные глаза, а в них пламя.

— Соскучился…

Трижды Ох, и чертовски милая улыбка Росса. Смотрю на него и стыдливо краснею. В трусах становится влажно. Провалиться сквозь землю. Корявисто царапаю на бумаге подпись. Не слишком сложную, просто пишу фамилию. Женька с гречанкой вновь переговариваются, и она добродушно кивает головой.

— Все, Саманта Степановна, идем.

Командирским тоном заявляет и снова тянет меня обратно на улицу.

— Может объяснишь?

— Позззже!

Кого-то, явно, в задницу шмель куснул. И эта задница — Росса. Пулей летит к красному внедорожнику, сжимает мою ладошку так, что чуть искры из глаз не сыплются. Водитель по газам, а я, только вздохнуть успеваю.

Курточка стягивается наглыми руками Женьки. Падает под сиденья. Господи, Росс…

Теряю равновесие, а мужчина наваливается на меня сверху. Крепко прижимает своим телом в кресло авто.

— Стой, подожди… водитель же рядом…

— Он привык.

С придыхом стонет мне в рот, расталкивая губы сладким, бессовестным языком.

— Чего?!

— Да шучу, девственником я был, до встречи с тобой. Не в плане физическом, а чисто духовно. Ммм… моя, Коброчка…

Запрокидываю голову, содрогаюсь от беспорядочных поцелуев. Слышу бешеный, оглушающий рев мотора. Чувствую сухие ладони, терзающие грудь через лиф. До легкой боли, острой, но такой приятной. Боже. Женька слегка прикусывает мою кожу, тут же успокаивая губами. На секунду отстраняется, упирается руками по обе стороны от меня.

— Приехали.

Говорит, будто сам себе. За щиколотки вытягивает из внедорожника и на руки. А я, почти принцесса. Болтаюсь, еле перевожу дыхание.

Позади нас, лазурное море, с песком, как из рекламы “Баунти”. Высокий каменный забор спереди, не скрывает громадного замка. Он был бы такой же, как у большинства состоятельных греков, если владельцем стал не Росс.

Разноцветный замок. Трехэтажный. Со странной неровной крышей из черной глянцевой черепицы. Стены полностью расписаны абстрактными граффити. Это даже не вилла, ночной клуб какой-то. Наверное, Женька любит устраивать здесь праздники.

Ворота распахиваются, а я обхватываю ногами мужской торс. Поглядываю по сторонам. Вижу экономку и садовника, что с радостными воплями бегут встречать Росса. Как родного.

— Отъебитэсс… потом все приветствия!

Они не понимают по-русски, но продолжают причитать и хлопать в ладоши. Экономка, кстати, даже от счастья прослезилась.

— А что греки такие довольные?

— У нас здесь дружеская атмосфера. Ну и возлюбленную в дом привел. Вот Илария и не выдержала. Сентиментальная, прям как ты.

Росс дышит часто, слишком сбивчиво, поднимаясь по ступеням своей виллы. Толкает прозрачную дверь. В нос сразу закрадывается запах шоколада. Глазею на интерьер. Такая же странная мебель, в несочетаемых расцветках на фоне белоснежных стен и пола.

— Самая красивая моя, дорогая.

Улыбаясь, шепчет на ухо Росс. Пулей из винтовки, залетает на второй этаж. Распахнутое настежь окно, слегка задевает кожу прохладным бризом. Но, черта с два, мне от этого легче. Я падаю на мягкую постель.

— Раздевайся.

Нетерпеливо-приказной тон и Женька смотрит на меня внимательно. Пламенно. Я медленно стягиваю с себя верх, а Росс, уже давным-давно, сделал это глазами. Медленно дотрагиваюсь застежки лифа, а Росс, гремит бляшкой ремня на своих джинсах. Мужская футболка летит в сторону.

Тянуще-едкий огонь разливается по жилам, разогревает тело, тугим клубком закручивается в паху. Я не могу спокойно видеть грудь Женьки, его четко очерченный пресс. Как вены опутывают сильные руки. Они всегда горячие, и только взгляда достаточно, чтобы до дрожи, захотеть ощутить на себе их ласки. Провожу кончиками пальцев по своей груди, чуть задевая сосок, спускаюсь по животу к застежке джинс.

— Дразнишь?

Ухмыляясь, говорит Женька.

В комнате холодный свет, что отражается от лазурной поверхности моря. Однако, в глазах Росса, я вижу пламя. Огненными искрами вспыхивает. Неотрывно. Пробирает, до самых крохотных частиц, моего тела.

Вздрагиваю, поджимаю ноги. Теплая мужская ладонь полностью ложится на бедро, очерчивает край, подхватывает круглую пуговицу джинс.

— Боишься, что ли?

Пытаюсь ответить, но с губ срывается лишь невнятный стон. Капелька пота стекает по виску, щекочет. Легкая дрожь предвкушения, сменяется жаркой волной, когда чертова пуговица с легкостью поддается. Тонкая молния ползет вниз. Приоткрываю рот, стараюсь вобрать побольше воздуха, сжимаюсь.

Мужские пальцы захватают края плотной ткани. Предательски. Неторопливо. Росс освобождает меня от джинс. Рассматривает, словно изучает каждый новый сантиметр обнаженного тела.

Чуть приподнимаю зад, помогаю освободить себя от одежды. Хочу отвлечься, расслабиться, но взгляд, снова и снова, возвращается к блестящей головке. Скользит по толстому эротичному основанию. Пульсирующей венке. Почти гладкому паху. Смуглой, чуть влажной, от возбуждения, коже. Идеальной. Черной татуировке на мощных, прокаченных косых мышцах. Скрытой. Не показухи ради. Ее просто так не узреть. Скромняшка-Росс, редко снимает футболку. Хотя, такое тело… Совершенное.

— Обхвати его рукой. Возьми, ощути в своей ладони.

Матрас продавливается под коленями Росса. Суечусь, встаю на четвереньки, кошкой крадусь ближе. Мои пальцы слишком холодные, на контрасте, с твердым членом. Плотным кольцом сжимаю нежное основание, робко двигаюсь. Вязкая смазка одновременно сочится, как и глухой хрип Росса. Вязкая смазка увлажняет мои пальцы. Я помню ее вкус.

Губами полностью накрываю головку, слизывая похоть кончиком языка. Баламут стонет, настойчивым рывком, толкается глубже, упирается в щеку. Вытягиваю губы, засасываю. Слюна разбавляется чуть солоноватым вкусом. Щекочу языком, дышу. Позволяю войти в себя полностью.

— Вот это, я понимаю, захват Кобры. — Стягивает мои волосы на затылке, хочет отстранить. — Подожди, а то кончу тебе в рот…

А я упираюсь. Пальцами впиваюсь в его бедра. Только сильнее начинаю сопеть, острее заглатывать пульсирующий член. Теперь горячо. Семя окутывает горло. Сочно сглатываю, а у Росса от счастья, чуть искры из глаз не сыплются. Доволен, до напряженной лихорадки, каменных мышц, и я, спазмом вбираю в себя последнюю каплю, отталкиваю языком мокрую от слюны головку.

— Девочка моя…

Росс тут же валит меня на кровать, но вовремя осекается, упирается на локтях по обе стороны. Не брезгует, а касается губами моих. Поощряя ласку, сладким поцелуем. До жжения покалывает кожу бородой. Баламут давно не брился, но мне приятно.

Гладит сверху белья, оттягивает резинку. Размазывает влагу, неглубоко проникает внутрь. Ажурная ткань не выдерживает настойчивых рук. С треском разрывается по шву.

— Не переживай, я куплю тебе новые.

Говорит он, расталкивая мои бедра. Уже плевать, я почти догорела. В прах превратилась, от этого огненного мужчины. Тянущая боль в паху, сменяется тугим заполнением. Ладони, жарким касанием, поглаживают мои ягодицы.

— Возьми, возьми меня глубже…

Эйфория берет верх над разумом, мертвой хваткой впиваюсь в запястья Росса. Мои стоны не заглушают, мокрых, порочных шлепков. До содрогания. До бешеных ударов сердца. Баламут, как всегда, не против. Терзает полным размером, растягивает, а я, прогибаюсь от удовольствия. Кончики пальцев, до мурашек, очерчивают грудь. Плавными волнами оставляют узоры, стирая капельки пота с кожи.

Баламут полностью захватывает мои колени, разводит ноги еще шире. Резкие, нещадные проникновения, трения чувственных мышц и реальность. Смывается в месиво, на фоне ярких, микроскопических вспышек. Росс трахает меня, как животное.

Ай-ай-ай. Хочу сильнее.

Забываюсь, где нахожусь, позволяю себе кричать. Громко, с придыхом. Впиваюсь ногтями в крепкие мужские руки. Мой судорожный оргазм невольно зажимает член. И Женька, выпуская ртом воздух, заливает изнутри своей спермой.

— Императрица, блять!

Смеется, падает рядом со мной. Загадочной. И, как же, хорошо. Господи. Впервые в жизни, я познала, что такое жить с легким сердцем.

— Баламут, мне очень хочется освежиться. Жарко с тобой, знаешь-ли.

— Лестно, Варенька. Кхм…Саманта. Душевые на первом, и втором этаже. Искупаться в ванне, можно на первом. Легко найдешь. Там двери ярко-салатовые. Полотенчики тоже там, беги. Споласкивай свою жопку. Сахарную.

На слабых ногах корячусь и получаю шлепок по заднице. Росс говорит, это для скорости. Говорит, чтобы сначала, достала из шкафа его футболку и прикрылась. Мы не одни в доме, а я-то, на радостях, чуть не выскочила голышом.

Натягиваю белоснежный хлопок, крадусь вон. Быстро-быстро, топаю босыми стопами по лестнице. Вихрем, наполненным романтизмом, спускаюсь на первый этаж. А там Илария. Что больше похожа на румяную булочку. Поглядывает на меня, хихикает. Размахивает перьевой метелкой по странным треугольным полочкам.

Боже. Она слышала мои стоны. Но она счастлива за нас. Искренни.

А для меня, еще дико осознавать, что с помощниками по дому. Не прислугой, прихвостнями, как в доме Филатова. А именно, помощниками. Можно общаться на равных. Кушать за одним столом, а не воевать. Не ругаться.

Росс, я тебя обожаю.

Улыбаюсь в ответ, немного краснею, на цыпочках бегу к ярко-салатовой двери. Распахиваю створку, и моя радость, тут же сменяется возмущением. Каков плут.

Напротив входа зеркало, а рядом панно. Из глянцевой мелкой мозаики.

На нем — девушка. Наверняка легкого поведения. Одета, лишь, в некрасивые труселя. У меня в тысячу раз лучше! Миллион тысяч. Голые груди слишком большие. Нет, таких не бывает. Фотошоп.12727c

Ох, Баламут, придется тебе подыскать плитку с орхидеями, какими-нибудь, или морскими ракушками, чтобы переделать, вот это непотребье. Полная безвкусица. Да.

Набираю ванну теплой водой. Нет-нет, но поглядываю на девицу. Размазываю по волосам Женькин шампунь. Особо не расслабляюсь, просто хорошенько омываю тело. Красным полотенцем обматываю голову, желтым оборачиваю тело и снова наверх.

Росс принимает душ. Но не проходит и минуты, как возвращается. Нарядненький. В шортах с рисунками-пальмами. Он взлохмачивает мокрые волосы. Я сижу на краешке постели. И не остыли, еще, простыни.

— Можешь выбирать себе любую комнату…

— С тобой хочу!

Подскакиваю, перебиваю Женьку.

- Ох, и не спать теперь мне, лет пятьдесят. Да?

— Ты прав, глупость сказала.

Вспыхиваю, прячу глаза.

Да, да, черт возьми! Я храплю. Без шуточек и приукрас. Куда хуже пьяного слесаря. Именно поэтому, с бывшим мужем спала по раздельности. Оправдывала себя, занятостью Филатова. И Росс, тоже сбежал от меня на вторую ночь.

Тяжко вздыхаю.

— Да ладно тебе, — истинный тон пофигиста. Баламут подходит ближе, садится рядом на пол, складывает локти мне на колени. — Запишемся к лучшим докторам в Родосе. Обследования пройдем, вдоль и поперек. Все-все вылечим. Хорошо? Саманточка…

Слова, как ножом по сердцу, давлю внутреннюю меланхолию, нахожу в себе храбрости ответить:

— Конечно, хорошо, только… Боялась сказать, боялась признаться. Можешь оказаться от меня, прямо сейчас, потом будет больнее. Жень, я не смогу подарить тебе ребенка…

Росс хмурится, упирается подбородком в колени. Внутри натягивается нить напряжения. Страшно. Вот-вот порвется.

— Почему?

— Я долго лечилась. Безрезультатно.

Баламут лишь цыкает, мол, с дурочкой разговаривает. Закатывает глаза в потолок, а потом резко бьется лбом об мои коленки.

— Пистят, как дышат. И вообще, не сравнивай сперматозоиды жеребца, с Филатовскими полшестовками. Ок?

Я тоже смеюсь, а за спиной, будто крылья выросли.

Рядом со мной мужчина, который, даже в самой дерьмовой ситуации, найдет позитив. А если не найдет, сам придумает.

Грустно только, ведь Женька говорит, что ему нужно отъехать по делам и вернется поздно. Он говорит, я могу заниматься чем хочу, кроме страданий. Они в его доме под строгим запретом. Женька переодевается в клетчатую рубашку и джинсы. Подмигивает, испаряется быстро. Как бешеный, неугомонный смерч. Одним словом — Баламут.

Я разбираю чемоданы. Изучаю виллу. Жестами, пытаюсь, познакомиться с радушными помощниками по хозяйству, в красочных униформах. Гуляю по территории. Чуть смеркается и я, возвращаюсь в дом. Кормят меня до отвала. Женька, строго-настрого, приказал Иларии, проследить за трапезой. Но, разве, кто-то против?

После полуночи, до последнего борюсь со сном, однако проигрываю. Крепко засыпаю. Я не слышала, как вернулся Женька, как снимал свои вещи и ложился рядом на постель. Ничего не видела, отрубилась так, будто лет сто не отдыхала.

Невнятная суета и луч греческого солнца, вновь возвращают меня в реальность. Непонятная суета, где-то в глубине виллы, настораживает. Кровать так и осталась пуста, Росс не возвращался. Тревожно.

Поправляю на теле мужскую футболку, надеваю трусы. Мельком кидаю взгляд в зеркало.

С утра я не очень эффектна. Ох, да кого я обманываю? Растрепанная страшилка. Но контрастный душ, легко справляется с отеками. Вот сейчас издали посмотрю, что там происходит, и сразу в ванну забегу. Никто и не заметит. А там уж, подкраситься успею и волосы собрать.

С третьего этажа на второй — пусто. Еще ниже. Громкий голос Женьки парализует:

— А вот, и моя КРАСАВИЦА!

Да, что там, Женьки. Я вижу больше трех десятков людей, но узнаю, лишь, Юсупова. Стыдливо тяну мятую футболку к низу, натужно скалюсь. А Росс, в ахрененном дорогом костюме, словно воспламеняется от радости. Хвастается перед всеми. Мной.

Какого черта здесь происходит?