Глава 4. 2

Три года спустя

Теперь я живу с Алексом в его доме с панорамными окнами и видом на океан. Моя маленькая однокомнатная квартира осталась в прошлом, как и та Мэгги, которая пряталась в ней от всего мира.

Теперь я почти не узнаю себя, когда смотрю в зеркало: мои волосы стали длиннее и блестят своей естественной красотой, под глазами нет теней, а на губах играет лёгкая улыбка.

Я улыбаюсь. На самом деле. Без фальши, без напряжения. Просто потому, что мне хорошо.

Моя учёба в медицинском университете всё также продолжается. Я выбрала направление педиатрии, потому что мне уже не так больно от своей потери. Наоборот, помощь каждому ребёнку становится для меня маленькой победой над той ночью, когда весь мир рухнул.

Алексу предлагают работу в Бостоне - престижную, высокооплачиваемую, с возможностью карьерного роста.

И он говорит мне об этом осторожно, заходя издалека, словно боясь, что я не захочу уезжать из Сан-Франциско, где остались все мои призраки прошлого, держащие меня в плену всё это время.

Но я хочу. Я хочу оставить их здесь навсегда.

- Я поеду с тобой, - уверенно заявляю, когда он заканчивает свой сбивчивый, полный оговорок рассказ. - Куда угодно. Хоть на край света.

- Ты уверена? - спрашивает мужчина, и в его глазах читается надежда и страх одновременно. - Твоя семья здесь, друзья…

- Моя семья - это ты, Алекс, - отвечаю ему на это. - И я не хочу тебя терять.

Он целует меня нежно, будто тем самым благодаря за мои слова.

И я чувствую, что мы оба не верим своему счастью. Но мы принимаем его. Потому что по-настоящему его заслужили.

***

Однажды Алекс освобождается с работы пораньше. Я слышу, как его ключи звенят в замке, когда готовлю на кухне ужин. Он заглядывает ко мне такой довольный, и проговаривает загадочным голосом:

- Бросай всё. Я приглашаю тебя на свидание.

- Сейчас? - удивляюсь я, оглядывая своё домашнее одеяние.

- Сейчас, - кивает мужчина, лучезарно улыбаясь мне в ответ. - Есть одно место, куда бы я хотел тебя сводить перед отъездом.

***

Этим местом оказывается небольшой, но уютный ресторан, расположенный недалеко от нашего дома, с террасой, увитой плющом, и запахом свежего хлеба, от которого у меня начинает урчать в животе.

Я захожу в него первой, пока Алекс задерживается на несколько минут, чтобы забрать что-то из машины, занимаю столик у окна и листаю меню, рассматриваю интерьер. Меня окружают старые фотографии на стенах, приглушённый свет и мягкие кресла, позволяющие чувствовать себя, как дома.

Я невольно расслабляюсь, смотря на дверь в ожидании Алекса. А после чувствую до боли знакомый аромат.

Этот запах - моя погибель. Тот самый, который я надеялась позабыть навсегда, но мой нос, кажется, помнит его отчётливее, чем я сама этого хочу. Древесный, с нотами табака и чего-то пряного - одеколон, которым Том пользовался с тех пор, как мы начали встречаться.

Я замираю, и внутри меня всё сжимается в тугой, болезненный ком.

- «Только бы не ты», - думаю про себя.

И эта просьба обращена не к Богу, а к какой-то злой иронии судьбы, которая любит бить по больным местам.

- «Только бы не ты, пожалуйста…»

Я медленно оборачиваюсь, явственно ощущая, как каждое движение даётся с трудом, будто шея заржавела от долгого бездействия.

И вижу его.

Том стоит на некотором расстоянии позади меня в своём дорогом классическом костюме, с вечным самоуверенным видом, от которого меня когда-то бросало в дрожь.

Он практически не изменился. Или изменился, но я не хочу замечать этого.

Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, спадающими на лоб, и глазами, которые когда-то я называла бездонными. Сейчас они просто чужие.

Я подавляю стон, рвущийся из груди, смешанный с болью, яростью и чем-то ещё, чему отказываюсь давать имя.

Выпрямившись в кресле, я словно готовлюсь к удару и стараюсь не смотреть на него, хотя краем глаза вижу каждое его движение.

- Мэгги, - слышу его голос, точно такой же, как тогда, когда он шептал мне на ухо «любовь моя». - Моя Мэгги…

Он обходит стол и медленно, будто проверяя, не прогонят ли его, садится напротив. Я смотрю в окно, на прохожих, на машины, на что угодно, только не ему в глаза.

- Ты серьёзно? - спрашиваю у него строгим голосом. - Решил вот так просто, как ни в чём не бывало, подойти и заговорить со мной?

- Мэгги, я…

- Остановись! - перебиваю его резко. - Пожалуйста.

Том замолкает, неожиданно поддавшись моей просьбе. Тишина между нами становится такой тяжёлой и глубокой, что я ощущаю, как в ней буквально растворяется последняя надежда на то, что этот вечер ещё может быть нормальным.

- Я так скучал, - говорит он, наконец, и в его голосе слышится нотка боли, которой я не хочу поддаваться.

- Не надо! - проговариваю громче, чем планировала.

И несколько человек, сидящие за соседними столиками, оборачиваются в нашу сторону.

- Всё в прошлом, Том. Прошу, оставь меня. Навсегда.

В этот момент я краем глаза замечаю Алекса. Он входит в ресторан с букетом алых роз и с широкой улыбкой на губах, которая медленно угасает, когда он видит, кто со мною рядом.

- Прости, милая, - говорит он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щёку. - Я опоздал.

А потом переводит свой суровый, холодный и оценивающий взгляд на Тома, до сих пор сидящего напротив меня.

Алекс не спрашивает, кто это. Он знает. Я вижу это по его глазам, по тому, как напряглись его плечи, как он собственнически положил руку на спинку моего кресла, словно защищая от призрака из прошлого.

- Я вам помешал? - спрашивает Шепард, и в его голосе звучит ледяная вежливость человека, который готов пойти на всё, лишь бы уничтожить своего соперника.

- Нет, - Том поднимается со своего места, и я замечаю, как его рука, лежавшая на столе, сжимается в кулак. - Я уже ухожу. Был рад тебя увидеть, Мэгги.

Он смотрит на меня долгим, проникновенным взором, а после переводит взгляд на Алекса. И в его глазах плещется столько презрения, что воздух между ними, кажется, начинает искрить.

Том уходит, оставив после себя гамму смешанных чувств, с которыми я была ещё не готова взаимодействовать.

- Это был он? - спрашивает мой мужчина мягким, тихим голосом.

А я молчу, не зная, что ему ответить. Как объяснить, что этот человек - причина всех моих ночных кошмаров? Как рассказать, что он и есть отец оплакиваемого мной малыша и убийца моего доверия одновременно?

- Если не хочешь, не отвечай, - говорит Алекс, и его тёплая, надёжная рука накрывает мою, придавая силы.

- Да, это он. Мужчина, который разрушил всю мою жизнь своим скверным, подлым поступком.

Слова даются с трудом, они царапают горло, как битое стекло, но я всё равно произношу их. Потому что он имеет право знать. Потому что между нами не должно быть секретов.

- Хочешь уйти отсюда? - спрашивает возлюбленный.

И я молча киваю, потому что аппетит совсем пропал, и воздух в помещении, кажется, пропитан тем самым запахом, от которого мне становится дурно.

- Пожалуй, да.

Выйдя на улицу, я глубоко и жадно вдыхаю в лёгкие порцию свежего кислорода, будто после долгого ныряния в воду. И только сейчас замечаю, что всё это время почти не дышала.

***

Мы направляемся в сторону набережной. Я не спрашиваю зачем, а просто позволяю ему вести себя, и его рука держит мою так крепко, что я почти не чувствую дрожи.

- Прости, - говорю я тихо и подавленно. - Прости, что испортила нам вечер.

- Здесь нет твоей вины, - отвечает он, глядя мне в глаза. - Это он всё испортил.

Мы идём по мокрому песку, оставляющему следы от наших ног. И прямо на ходу я снимаю туфли, чувствую, как холодные волны омывают мои ступни, будто смывая остатки той нежеланной встречи.

Алекс смотрит на меня с восхищением и тоже снимает обувь, предаваясь импульсивному порыву.

- Мэгги, - останавливается мужчина, поворачиваясь ко мне лицом.

Осторожно приподняв пальцами мой подбородок, он заставляет заглянуть в его тёмные, глубокие глаза, в которых отражается закат.

И я вижу там себя - растерянную, уставшую, но живую.

Алекс целует меня в губы, затаив дыхание.

Он делает это не так, как обычно. Не нежно, не осторожно, а будто хочет стереть из моей памяти каждое прикосновение Тома, перебить своим теплом тот холод, который поселился во мне после сегодняшней встречи.

И я отвечаю так же жадно, так же отчаянно, цепляюсь за него, будто он единственное, что осталось у меня в этом мире. Будто если я его отпущу, то упаду в ту самую бездну, из которой так долго выбиралась.

Мои мысли исчезают, заполняя разум чувствами.

Остаётся только он: его губы, его руки, его дыхание, смешанное с солёным ветром.

Я тихо стону в голос. И мужчина отвечает на этот стон, прижимая меня к себе так крепко, что я ощущаю, как бьётся его сердце.

- Боже, - шепчу я, когда он, наконец, отрывается от моих губ. - Как же мне с тобой повезло. Алекс, я так счастлива рядом с тобой…

И я говорю чистую правду. В этот момент, стоя босиком на мокром песке, с солёными брызгами на губах, в его тёплых объятьях, я действительно счастлива. Не той слепой, наивной верой в вечную любовь, которая давно канула в бездну. А другой - взрослой, терпкой, понимающей, что счастье - это не отсутствие боли, а способность чувствовать что-то глубокое, кроме неё.

- Мэгги, - шепчет возлюбленный, смотря прямо в мои глаза. - Я люблю тебя.

Алекс делает шаг назад, и я на секунду пугаюсь, что он уходит. Но он опускается на одно колено, не обращая внимания на набегающие на берег волны.

- Выходи за меня замуж.

Я смотрю на него, не в силах поверить в услышанное. И понимаю, что больше не боюсь. Потому что этот мужчина - вся моя жизнь, всё моё исцеление и шанс новой веры в крепкое счастливое будущее.

- Да, - шепчу в ответ, присаживаясь рядом ним на колени, обнимая его и целуя сквозь слёзы счастья. - Да, Алекс, я выйду за тебя.

Он радостно и громко смеётся, подхватывая меня на руки, и кружит в своих объятьях, заставляя забыть о том, что нас может ещё кто-то видеть.

- Ты не пожалеешь, - говорит возлюбленный, снова целуя меня в губы. - Я обещаю, ты никогда не пожалеешь об этом, любимая.

- Я уже не жалею, - счастливо улыбаясь, отвечаю ему. - Ни о чём. И ни на одну секунду.

Поднявшись на ноги, мы продолжаем свой путь, крепко держась за руки. И до конца ещё не верим в то, что жизнь может быть такой щедрой.

И я впервые за долгое время не боюсь завтрашнего дня. Потому что знаю, что прошла пора горького одиночества, и настало время стабильности, умиротворения и семейной идиллии с самым неповторимым человеком, которого я когда-либо знала.