Глава 5. 1. Новая жизнь

Я стою перед зеркалом в своей старой комнате, той самой, где когда-то разбивала фотографии о стену, где зарывалась лицом в лоскуты разрезанной одежды, где училась дышать заново после всего пережитого.

И сейчас я смотрю на своё отражение и не узнаю себя. Не потому, что изменилась внешне, а потому, что в моих глазах больше нет той пустоты, которая была раньше.

Моё свадебное кружевное платье с длинным шлейфом, который струится по полу, как облако, красиво облегает фигуру и подчёркивает талию, которую я наконец-то перестала прятать под мешковатыми свитерами.

В эту самую минуту в комнату входит мама.

Я вижу в зеркале, как она замирает на пороге, и её лицо, обычно такое напряжённое и бледное, вдруг озаряется чем-то тёплым и почти забытым. У нас давно не ладятся отношения. Но сегодня, в этот день, я решаю изменить всё. Или хотя бы попробовать это сделать.

- Дочка, - говорит она дрожащим голосом. - Ты такая красивая...

Несмотря на то, что мама восхищается моим образом, я слышу в её обращении нечто большее, таящее в себе: сожаление, гордость, страх и любовь одновременно, смешанные в один тугой, болезненный узел.

В её глазах блестят слёзы, которые она сдерживала всё это время, когда я была в своём убежище, когда не пускала её, когда отворачивалась, не желая делиться с кем-либо своими чувствами.

Повернувшись к ней лицом, я дарю ей свою тёплую улыбку и, когда она подходит ближе, обхватываю ладонями её холодные, тонкие руки с выступающими венами, которых раньше не замечала.

- Я так счастлива, мама, - проговариваю тихим голосом.

- Я очень рада за тебя, родная. Алекс будет замечательным мужем.

После этих слов она крепко обнимает меня, что я чувствую, как дрожит её тело, как бьётся материнское сердце где-то на уровне моего. И я обнимаю её в ответ, на секунду представив, что всё, что было между нами раньше: обиды, молчание, невысказанные слова, остаётся в прошлом. А сейчас наши отношения перешли на новый уровень, какими и должны они быть между мамой и дочкой.

- Спасибо, мам, - шепчу ей в волосы, и она вздрагивает, будто совсем не ожидала этого. - Спасибо тебе за всё.

Мама ничего не отвечает. Она просто гладит меня по спине, и мы стоим так посреди комнаты, среди свадебной суеты и давних воспоминаний, которые больше не причиняют боли.

***

На нашей свадьбе собралось не так много гостей. Только мы и наши семьи. Никаких дальних родственников, которых я не помню в лицо, никаких коллег, которые пришли бы из вежливости. Только те, кто действительно был рядом.

Папа с влажными глазами смотрит на меня так, будто боится, что я его покину навечно. Мама стоит рядом с ним с облегчённой улыбкой на губах и кружевным платочком, который комкает в руках от волнения. Родители моего будущего супруга не скрывают радости на лицах, нетерпеливо ожидая нашего воссоединения в качестве законных мужа и жены.

А мы с Алексом стоим друг напротив друга и смотрим прямо в глаза, в которых отражается всё наше долгое, светлое и полное надежд будущее, ради которого и заключается этот нерушимый союз.

Тёплая, надёжная и чуть влажная от волнения рука любимого крепко держит мою.

Мы обмениваемся золотыми кольцами и даём друг другу обещания всегда быть рядом, что бы не случилось и какие бы препятствия на нашем жизненном пути не оказались.

- Мэгги, - говорит Алекс чуть дрогнувшим голосом. - Я обещаю, что буду всегда любить тебя, уважать и защищать от любых невзгод. Буду поддерживать тебя во всех начинаниях и оберегать, как зеницу ока. Ты каждый мой день делаешь счастливее, наполняя его светом. Я люблю тебя, мой ангел.

Я смотрю на него сквозь слёзы и не пытаюсь их сдержать. Потому что они являются благодарностью за то, что мне посчастливилось добиться. Это слёзы той самой любви, которую я считала навсегда потерянной.

Крепче сжав его большие, сильные ладони, я, наконец, беру себя в руки, чтобы ответить.

- Алекс… Ты был послан мне Богом в самые трудные минуты моей жизни. Ты буквально поставил меня на ноги, позволил опереться на твоё крепкое плечо и подарил мне возможность снова улыбаться. Я обещаю… в горе и в радости быть с тобой рядом. Любить и уважать тебя. Ждать тебя, где бы ты ни был. И дарить счастье.

После сказанных мною слов Алекс притягивает меня к себе и нежно целует, будто я - самое хрупкое сокровище в его жизни. Родители громко аплодируют нам, время от времени всхлипывая. И в этот момент я понимаю, что у нас всё будет хорошо. Потому что я не одна. Потому что у меня есть Алекс и вся наша дружная, крепкая семья.

Два года спустя

Прошло два года нашей совместной жизни. А я до сих пор просыпаюсь каждое утро с мыслью: неужели это происходит со мной? Неужели это моя жизнь - такая светлая, спокойная, наполненная любовью?

Наша семейная жизнь настолько идеальна, что мне даже не верится, что такое возможно. Мы не ссоримся. Ну, почти не ссоримся. А если спорим, то быстро миримся, потому что не можем долго злиться друг на друга.

Мы путешествуем, отправляясь каждый год в новые страны, изучаем новые континенты, делимся впечатлениями. Хотя раньше я даже и не могла себе представить, что мир так огромен, что в нём столько таинственных мест, которые ждут, чтобы их открыли.

В прошлом году мы были в Италии, ели настоящую пиццу в Неаполе, пили вино во Флоренции, целовались на мосту в Венеции, а местные старушки улыбались нам и что-то кричали вслед на итальянском, которого мы не понимали. Но это было неважно.

В этом году в Японии, среди цветущей сакуры под дождём из лепестков я чувствовала себя героиней старинной гравюры, когда Алекс фотографировал меня, чтобы запомнить этот момент на всю дальнейшую жизнь.

Параллельно с учёбой, практикой и другими важными мероприятиями я нашла для себя ещё одно очень важное занятие.

Вот уже год, как я каждую неделю посещаю детский дом, который находится недалеко от нашего дома. Обычно я прихожу туда с утра по воскресеньям, пока Алекс ещё спит, и провожу там несколько часов, играя с маленькими детьми, читая им книги и помогая с уроками тем, кто постарше. Но есть один мальчик, который стал для меня особенным.

Его зовут Эдвард. Я называю его Эди. Ему семь лет, у него непослушные русые волосы, вечно торчащие в разные стороны, и огромные зелёные глаза, которые смотрят на мир с таким доверием, что у меня сжимается сердце.

Его мама отказалась от него сразу после родов, объяснив это тем, что не сможет в одиночку вырастить сына, находясь в столь затруднительном финансовом положении. Поэтому Эди вырос в детском доме, не зная, что такое материнские объятия, не зная, что такое собственная кровать и игрушки, которые никто у тебя не отнимет.

Каждый раз, когда я прихожу, он уже ждёт меня у окна, прижавшись лбом к стеклу, и машет рукой, как только видит издалека. Он дарит мне самодельные подарки: открытки, нарисованные фломастерами, фигурки из пластилина, браслеты из ниток, которые он сплёл сам. А когда я ухожу, провожает меня с такой тоской во взгляде, что моё сердце готово разорваться на части.

Я провожу с ним гораздо больше времени, чем с другими детьми. Мы гуляем по территории детского дома, читаем книжки, я рассказываю ему о том, что видела во время путешествий. Он вызывает во мне такие нежные чувства, что я вдруг понимаю, что снова хочу стать мамой. Не для того, чтобы заменить того, кого потеряла, потому что это невозможно, а для того, чтобы подарить жизнь тому, кто будет знать, что его любят. С первого вздоха. И на всю жизнь.

- Мэгги, - говорит Эди однажды, когда мы сидим на качелях во дворе, и его голос звучит удивительно серьёзно для его возраста. - Когда я вырасту, я женюсь на тебе.

Я звонко смеюсь от неожиданности, умиления и той теплоты, что разливается в груди. Но он смотрит на меня обиженно, потому что не понимает, что тут смешного.

- Эди, - говорю я мягко, стараясь не ранить его чувства. - Но у меня уже есть муж. Алекс.

Мальчик хмурится. Его брови сдвигаются к переносице, а губы сжимаются в тонкую полоску. Он сердится по-настоящему и вовсе не так, как это обычно делают дети.

- Я всё равно буду с тобой, - заявляет он решительно, что я теряю дар речи.

Потому что не знаю, что ему на это ответить. Я просто улыбаюсь и глажу мальчика по голове, чувствуя, как его жёсткие волосы щекочут мои пальцы.

***

Вечером я рассказываю об этом Алексу. Мы лежим в постели, и он обнимает меня, положив подбородок на мою макушку. Я ощущаю, как его грудь вибрирует от смеха.

- Значит, у меня растёт конкурент? - говорит он, не прекращая смеяться.

- Маленькие дети не любят делиться, - отвечаю ему на это, слегка ударяя мужа кулачком в крепкую грудь.

- Что ж, - делает он вид, будто задумался, - всё намного серьёзнее, чем я ожидал. Я ему явно не нравлюсь.

- Просто у него никого нет. Он привязан ко мне и не хочет терять.

Алекс молчит несколько секунд, а после поворачивается ко мне лицом и заглядывает прямо в глаза.

- Ты ведь не собираешься бросить меня и выскочить за него замуж, когда он возмужает? - спрашивает супруг с притворной серьёзностью.

- Нет. Ты не нормальный.

Алекс смеётся вместе со мной, а затем вплотную притягивает к себе. И мы утопаем в объятьях друг друга, растворяясь в нежных поцелуях, сводящих нас обоих с ума.

Я чувствую, как его руки скользят по моей спине, как его дыхание согревает мою шею, как бьётся его сердце, отдаваясь эхом в моём теле.

Позже, когда мы лежим в темноте, прижавшись друг к другу, я, наконец, набираюсь смелости, чтобы озвучить ему терзающие меня мысли.

- Алекс, - говорю тихо, почти шёпотом, потому что боюсь разрушить эту хрупкую тишину. - Я хочу ребёнка.

Любимый замирает. И я ощущаю, как всё его тело напрягается, как его рука, лежавшая на моей талии, становится тяжёлой и неподвижной.

- Ты уверена? - переспрашивает он осторожно.

- Да, - отвечаю без тени сомнения. - Уверена.

Супруг резко садится на кровати, включает ночник, и я вижу его светящееся от счастья лицо, блестящие глаза, а на губах улыбку, которая делает его похожим на мальчишку.

- Ты даже не представляешь, любимая, как я мечтаю о том, чтобы у нас родился малыш, - говорит он дрожащим от волнения голосом.

А после накрывает мои губы своими, давая понять, что мы делаем ещё один верный шаг к осуществлению наших жизненных целей. И больше никто и ничто во всём мире не сможет нам в этом помешать.