Глава 9

Что ж, теперь нервный мужчина с поварёшкой точно со мной не заговорит. Кто же знал, что у него такая тонкая душевная организация.

Я всего-то дала парочку рекомендаций, чтобы обеспечить Басаргину диетический рацион. Ну и попросила бульона говяжьего сварить. А этот распсиховался, замахал руками и убежал жаловаться шефу.

Ну и хрен с тобой! Пусть в готовке я не сильна, но кинуть мясо в воду мне по силам. Найти бы ее еще здесь, эту говядину…

В холодильнике откопала стейк, а в одном из шкафов — овощи. Поставив воду с мясом закипать, я принялась чистить лук и морковь, чтобы добавить бульону вкуса.

Вдруг по спине пробежали тревожные мурашки, а в голове словно сотни маячков заморгали, предупреждая об опасности. Затылок опалило чужим дыханием.

— Говорят, что Басаргин не держит прислугу, — почти зашипел неизвестный, — а тут такая киса.

Плечи передернуло. Кто бы ни был этот человек — он привел меня в ужас на инстинктивном уровне. А еще он явно не имел отношения к парням Басаргина.

Сначала стрелок, теперь чужак в доме… Очень нереалистичное совпадение. Надо выбираться и бить тревогу. Как удачно, что у меня в руках не только морковка, но и нож.

Вдохнув глубже, попыталась дернуться в сторону. Незнакомец молниеносно перехватил меня рукой поперек груди и легко провел вдоль шеи металлическим острием, оставившим после себя холод и, кажется, небольшой порез.

— Дернешься — я перестану быть нежным. Ножичек отпусти, — проговорил он мне прямо в ухо, задевая кожу ртом.

Я в этот момент не могла сдержать гримасы отвращения, поэтому благодарила Бога за то, что незнакомец не мог видеть моего лица. Злить его нельзя. Как бы ни хотелось истерить — нельзя. Звать на помощь — нельзя. Придется тянуть время и надеяться, что кто-нибудь из наблюдения увидит, что в доме посторонний.

Медленно я опустила нож на столешницу, разжимая заледеневшие от напряжения пальцы.

— Какая-то ты молчаливая, кис.

— Я даю вам возможность.

— Какую?

— Выжить.

— Да что ты? — он мерзко захихикал.

— Вас никто не видел и, благодаря мне, не слышал, поэтому вы еще можете уйти, пока не поздно, — я старалась придать голосу твердости.

— Лучше, пока не поздно, развлеки меня, киса, — проговорил неизвестный, прижимаясь теснее.

— Нет.

— Нет? — он прижал острие плотнее. — Единственное, что ты можешь — спросить, как именно. Опции отказаться не предусмотрено.

Случайно или нет, нападавший выбрал очень правильную часть тела, чтобы угрожать. Перерезанное горло — отличная гарантия летального исхода. Но придурочная я не могла себя заставить, даже ради спасения, подыгрывать его похотливым планам. Гордыня меня точно погубит.

Намерение не злить незнакомца пошло к чёрту.

— Нет, — снова произнесла, после чего он резко развернул меня к себе лицом, удерживая руки.

Рукоять ножа больно впилась в запястье. Хорошо хоть острие было направлено вниз, не хотелось бы, чтоб этот отбитый меня случайно искромсал.

Вглядевшись в него, не заметила ничего примечательного. Мужик как мужик. Средний рост. Среднее лицо. Весь он какой-то средний. Еще и небритый. Темные волосы, карие глаза. Встретив такого на улице, я бы точно не обратила внимание. Ничего общего со всепоглощающей аурой Демида, которая против воли притягивает к нему взгляд.

— На колени! — скомандовал мужчина.

— Нет, — сказала я еще тверже, вдохновленная своими мыслями. — Я в доме Демида Басаргина. И я под защитой Демида Басаргина.

— Только вот что-то нет здесь твоего защитничка. А я есть. В доме. Демида. Басаргина.

— Как трус.

— Повтори! — рявкнул напавший, встряхнув меня.

— Пробрался втихую, как крыса, — зашипела, уничтожая его взглядом, — потому что духу не хватило встретиться лицом к лицу. Потому что знаешь, что Демид от тебя и пыли не оставит.

— Ну это если от него самого еще что-то осталось, — ехидно выплюнул мужчина.

— Думаю, недолго тебе сомневаться, — произнесла, глядя ему за плечо.

Проследив направление моего взгляда, незнакомец увидел висевшую под потолком камеру наблюдения.

— Так почему же здесь до сих пор только мы, а, киса? Думаю, что даже успею с тобой поразвлечься.

— Да ладно тебе, — с театральным сожалением произнесла я, — всё не может быть настолько плохо.

— Ах ты сука! — психанул мужчина, когда до него дошел смысл моего подкола.

От переизбытка эмоций, он оттолкнул меня. Я же активно махала руками, стараясь задевать и ронять все, что только могла. Кажется, я разбила какой-то набор хрустальных бокалов. Но мне не было жаль, потому что бокалы Басаргин и новые купит. А вот я у себя одна.

— Кто ты такая? — спросил придурок, надвигаясь на меня, впечатавшуюся в стену. — Слишком дерзкая для прислуги. Спишь с ним?

— А кто ты такой? Кем возомнил себя, врываясь в этот дом?

— Я тот, кому Басаргин ничего не сделает. С моим боссом он точно не захочет ссориться. Так что ложись под меня, киса. Тебе понравится.

— Сомневаюсь, котик, — сказала с издевкой, — мне нравятся мальчики, которые не прикрывают свою жопу взрослыми дяденьками.

Кажется, Маша перегнула.

А нет, не кажется.

Мужчина затрясся от ярости и замахнулся ножом. Я вскрикнула. Чёртовы Басаргин, Гоша, Лёха, Никитоз, хоть кто-нибудь! Где вы все, когда так нужны.

Схватив со столешницы какую-то емкость, я швырнула ее содержимое в лицо незнакомцу. Это оказался сахар. Больше никогда не стану говорить, что сахар — белая смерть.

Воспользовавшись тем, что мужчина замешкался, вслепую размахивая руками, я на четвереньках заползла ему за спину и, поднявшись, рванула в сторону выхода. Когда до двери оставалась пара шагов, на запястье сомкнулась грубая ладонь.

Если выживу — запишусь в зал. Что-то я медленно бегаю.

Придурок, повалил меня на пол, не то разрывая, не то разрезая ножом прекрасный спортивный костюм, который только сегодня утром мне подогнал Никита.

Великолепный цвет, удобный фасон, мягчайшая ткань… И такая нелепая кончина!

Блин, Маша, о чем ты только думаешь! Тут твоя кончина не за горами!

Я отчаянно отбивалась и истошно орала, надеясь привлечь хоть чье-нибудь внимание. Постепенно с ужасом начала осознавать, что сил почти не осталось.

Но за секунду до отчаяния, нападавший вдруг замер.

— Встал. Медленно, — раздался приказ, которого невозможно было ослушаться.

Незнакомец начал подниматься, и я увидела, что за его спиной возвышался Басаргин, упирая дуло пистолета прямо в голову мужчины. Таким я Демида еще не видела. Сжатые до хруста челюсти. Гневно раздувающиеся крылья носа. Чуть сощуренные глаза, затаившие в себе жестокий лёд, стремящийся уничтожать. Басаргин был в бешенстве.

— Демид, — заговорил сумасшедший незнакомец. — Меня прислал Батя. У нас же не будет проблем?

— А проникать в мой дом и обижать мой персонал тебя тоже Батя надоумил? — едко спросил Басаргин.

— Недоразумение, — неубедительно ответил придурок.

— Ну-ну, — спокойно усмехнулся Демид. — Проводите дорогого гостя в кабинет. И одного не оставляйте. Чтоб не скучал.

Стоявшие среди группы парней за спиной Басаргина Игорь и Лёха, вышли чуть вперед, указывая незнакомцу на выход из кухни.

— Свалите! — рявкнул Дон остальным присутствующим, которых сдуло за секунду в неизвестном направлении.

Демид все это время смотрел на меня, не отрываясь.

— Прости, — заговорила я неловко, усевшись на полу, — я тебе хрусталь разбила. Под руку попал.

— Хорошо, что попал, — спокойно ответил он, потянувшись ко мне.

Подняв меня на ноги, Басаргин задержал взгляд на шее. Протянул ладонь. Нахмурился. Выдохнул. Убрал ладонь за спину. Затем достал из верхнего шкафчика аптечку и, смочив ватный диск антисептиком, обработал мой порез.

— Спасибо, — прошептала я, когда Демид приклеил к пострадавшему месту пластырь.

— Испугалась? — вдруг спросил он.

— Да.

— Никогда не бойся, если я рядом, — ровно и твердо заявил Басаргин.

— А что, если я и тебя боюсь?

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — усмехнулся он. — Иди к себе. Никита будет дежурить возле двери. Пока Клим не свалит, сиди в комнате.

— Клим это… этот придурок?

— Ага. Причем формулировка наиточнейшая.

— Твоя рана…

— Потерплю. Никто не должен знать, что меня задело.

— Почему?

— Потому что это покажет, что у Демида Басаргина есть слабости. А это неприемлемо.

Так и завершился наш разговор. Демид проводил меня наверх, оставив у комнаты с Никитой, а сам направился в кабинет.

Потрепанная эмоционально и физически, я сначала просто сидела в кресле, откинув голову и глядя в потолок. Не было сил даже для односложных размышлений. Психика, защищаясь, включила в голове белый шум и попросила не беспокоить.

Чтобы хоть как-то себя взбодрить, решила принять контрастный душ. С сожалением скинула клочки, которые ещё недавно были спортивным костюмом. Хорошо хоть новое белье не пострадало.

Начав остервенело отскребаться от страха и чужих прикосновений, подумала, что с тем количеством стресса, который я постоянно смываю с себя в этом доме, верхнего слоя кожи скоро просто не останется.

Вытерлась полотенцем и надела белье, понимая, что придется снова спать в рубашке Басаргина. Никита, конечно, купил пижаму, как я и просила, вот только это безобразие выглядело… неуместно. Парень, долго краснел и извинялся, объясняя, что ничего приличнее под рукой не оказалось, а времени искать особо не было. В итоге, я решила надеть атласные пижамные шортики, а вот майку, из которой при каждом удобном случае пыталась сбежать грудь, заменила рубашкой.

Состояние наконец приблизилось к удовлетворительному. Раскинув руки на кровати, я пыталась понять, почему внутри неприятно царапает что-то тревожное.

Действительно, Рогозина, почему?

За эти два дня ты наблюдала перестрелку, контактировала с трупом, сама чуть не отправилась на тот свет, а на десерт отбивалась от изнасилования. С чего бы тебе тревожиться?

Но дура — она и есть дура.

Ведь беспокойство мое не имело ничего общего со всем вышеперечисленным.

Я не находила себе места из-за Басаргина. Первые сутки после операции очень опасны. Не зря пациентов наблюдают в реанимации, предвосхищая осложнения. Демиду же пришлось подорваться, спуститься по лестнице (и подняться, кстати, тоже), спасать меня, а потом закрыться в кабинете с пришибленным ублюдком, изображая, что все нормально.

Воображение подбрасывало картинки разошедшихся швов, лихорадки и болевого шока. Наверняка, обезболивающее уже переставало действовать.

Надо что-то предпринять. Вытащить Демида из кабинета. Прервать встречу. Может поджечь что-нибудь?

Обдумывая варианты, я вскочила с кровати и начала нервно ходить кругами по комнате. Затем не выдержала и рванула за дверь, налетев на спину Никиты.

— Мария Алексеевна, вам что-то нужно? — удивленно спросил он.

— Ты можешь позвать Демида Александровича?

— Он еще с Климом не закончил.

— Я понимаю. Придумай что-нибудь! — затараторила я. — Он не сможет долго изображать, что в порядке. С каждой минутой риск осложнений возрастает. Вдруг он перенапряжется или…

— Мария Алексеевна! — перебил меня Никита, нахмурившись. — Вернитесь в комнату.

— Не поняла, — а я и правда не поняла.

— Что вам велел Демид Александрович?

— Сидеть в комнате до ухода Клима, — процедила я.

— Что он сказал по поводу своего состояния?

— Что потерпит.

— Что в действиях нашего шефа дало вам повод считать его идиотом?

— Я не считаю… — начала оправдываться, но Никита снова не дал договорить.

— Может тогда вы считаете, что у него с адекватностью проблемы?

— При чем тут…

— При том. Если разумный мужчина, полностью отвечающий за свои действия, считает, что справится с деловым разговором, с какой стати, вы ставите его решение под сомнение?

— Просто…

— Действительно просто, Мария Алексеевна. Он сказал, вы послушались. Не надо анализировать. И искать выходы из ситуации. Босс уже давно обдумал все варианты и исходы, уж поверьте. Это не какой-нибудь прыщавый маменькин сынок. Это Демид Басаргин. Можете не доверять ему, но сомневаться в нем не смейте.

— Ты что, обиделся? — удивилась я такой отповеди.

— Просто каждый из нас очень уважает шефа. Для меня он — личный пример.

— Я поняла, извини, — произнесла примирительно. — Не хотела обидеть тебя или его. Просто мне сложно… слушаться, не думая о последствиях.

— Ладно, проехали, — улыбнулся Никита.

От греха подальше, быстренько закрылась в комнате. А ведь парень прав. На вид ему лет 25, а мысли умные выдает.

Не этого ли ты хотела, Маша. Беспрекословно следовать за мужчиной, безусловно доверять. Только запрос во вселенную надо было четче формулировать. Тогда бы не получила сейчас бандита, который тебя еще и ненавидит за что-то.

Стоп. Я его и не получала. С чего вообще я думаю о Демиде в таком ключе?

Может с того, что начала звать его Демидом? Или с того, что любое упоминание о нем провоцирует тахикардию?

Дура.

Ладно, будем надеяться, что виноваты стресс и переутомление. Надо поспать. Ужасы утра притупятся, мозг перезагрузится, да и Клим свалит из дома.

Из сна меня выдернуло чувство голода.

Открыв глаза, я села на кровати, и вдруг заметила, что в комнате не одна.

В кресле напротив развалился Басаргин, пялясь в потолок так же, как и я совсем недавно. Я понимала, что его голова сейчас обрабатывает кучу жизненно важной информации, поэтому решила не тревожить. Пусть думает.

Тихонько легла обратно, но отвернуться не смогла. Так и замерла, разглядывая уверенную фигуру, скользя взглядом по сильным рукам, подбираясь вверх к подбородку, на котором проступила легкая щетина. Приходилось напоминать себе о дыхании.

Этот мужчина завораживал. Выбивал почву из-под ног и мысли из головы.

Слишком хорош, чтобы быть правдой. Ведь под слоем сахарной ваты, в которую периодически превращаются мои мозги, скрывается настоящий Демид Басаргин, и то, чем он занимается.

Нельзя проваливаться в него. Такое существование не для меня. В постоянном страхе. В ожидании катастрофы. В компании скелетов из его прошлого. С ним я потеряю жизнь. Или себя.

Все свои тридцать лет боролась за своё «Я». С родителями, с инвесторами, с коллегами, с парнями. Всегда хотела слушать себя, быть свободной и добиваться желаемого.

Когда клиника стала на ноги, казалось, что получилось. Я могла помогать людям, стала финансово независимой, заработала уважение. Вот только полного удовлетворения не пришло.

Мама все так же лезла со своими советами и трепала нервы истериками. Коллеги (особенно старшее поколение) нередко пытались проверять меня на прочность интригами и тупыми подколами. Да и клиентам, даже постоянным, каждый раз приходилось что-то доказывать.

Я работала на износ. Добивалась. Достигала. Но в итоге осознала, что, реализовавшись как специалист, я ничего не стою, как женщина. Слишком резкая. Слишком требовательная. Слишком амбициозная. Меньше всего я подхожу на роль хранительницы очага. Во мне нет тепла и женственности.

Бракованная женщина, которая никому не нужна.

— Долго еще будешь рассматривать? — произнес Демид, прерывая мои размышления.

— Не хотела мешать, — тихо ответила.

— Пялиться в потолок? — усмехнулся, опустив, наконец, взгляд на меня.

— Искать ответы, — кивнула головой в сторону кресла. — Почему ты здесь?

— Пришел узнать, как ты.

— Спала.

— Я заметил, — продолжать Басаргин явно не собирался.

— Давно?

Повернув к себе запястье с часами, он как ни в чем ни бывало сообщил:

— 43 минуты назад.

— Ты просто сидел здесь почти час? — мои глаза полезли уже даже не на лоб, а куда-то на затылок.

— Не просто. Слушал твое дыхание. Это помогло сосредоточиться.

— Ты там, случаем, нигде головой не приложился? — попыталась отшутиться я, потому что его слова странным образом сжали содержимое грудной клетки в ком.

— Расскажи, что произошло, — серьезно спросил Демид, проигнорировав мою реплику.

— Я была в кухне. Клим подкрался сзади, приставил нож к горлу. Сказал молчать и развлекать его.

— Пф, — фыркнул Басаргин, скрывая улыбку, — как будто тебя можно заставить молчать.

— Эй, — возмутилась, — да я тишайшая из женщин! Но, конечно, не в тот раз. Я его бесила, он меня тряс. Дождалась, когда дойдет до ручки. Когда оттолкнул, я постаралась наделать шума. А потом Клим решил, раз никто еще не пришел на помощь, значит камера бесполезна и можно быстренько меня отыметь, — как ни старалась, на этих словах скривилась от омерзения и поежилась.

— Сахаром отбивалась?

— Ага, под руку попал. Сбежать пыталась.

— Креативно. А что ты вообще на кухне делала?

— Бульон тебе варила.

— Повтори, — как-то напрягся Демид.

— Твой гуру кулинарии в штыки воспринял мои просьбы немного изменить рацион. И убежал возмущаться. А тебе нужно было поесть. Я и решила, что проще самой сварить бульон, чем с тем припадочным договариваться.

— Сварила? — слегка севшим голосом спросил Басаргин.

— Да какой там! — недовольно протянула я. — Этот придурок, который Клим, приперся и я не успела закончить. Надеюсь, хоть огонь под кастрюлей выключил кто-нибудь? — испуганно встрепенулась от тревоги.

— Наверняка. И насчет Вени не переживай. Теперь он будет выполнять все твои распоряжения беспрекословно.

Я удивленно подняла брови, понимая, что Демид Басаргин прогнул своего повара, чтобы тот меня слушался. Мелочь, а приятно.

— Демид, — обратилась к мужчине, переходя к самому главному, — кто такой этот Клим?

— Один из распорядителей Зеленых.

— Мог бы и не отвечать, если не хотел, — проворчала я, потому что ни слова не поняла.

— Зеленые — это группировка из Зеленограда, — заговорил Басаргин вкрадчиво, глядя на мою реакцию. — Точнее раньше была. А теперь их масштабы куда больше. Чтобы поддерживать порядок, их глава, Батя, разделил всю свою структуру на разные ветви, а во главе поставил распорядителей. Они контролируют свои направления и территории и отвечают лично перед Батей.

— И что хотел от тебя Батя?

— У нас есть незакрытые финансовые вопросы, — расплывчато произнес, выискивая что-то на моем лице.

— Это странно, — решила поделиться сомнениями.

— Что именно?

— Вчера в тебя стреляли, а сегодня заявился Клим. Причем так, словно не ожидал встретиться с тобой.

— Откуда такое ощущение?

— Прокрался, начал беспредельничать. Вряд ли такое у тебя в порядке вещей. И еще…

— Говори, — потребовал Демид.

— Он сказал что-то типа: «Если от него самого что-то осталось». Словно знал…

— Приехал проверить, не сдох ли я, — произнес Басаргин скорее себе, чем мне.

— Только кто проверял: Клим или Зеленые?

— Правильные вопросы, Мария. Жаль, на потолке ответов на них нет.

— Скажи, камера на кухне работала?

— Нет. Все камеры вывели из строя.

— Вывели? Клим пришел не один?

— На территории и в доме обнаружили еще одиннадцать человек.

— Камеры выключились после их появления в доме или до?

— Я начинаю бояться тебя, женщина. До.

— Я просто мозгами привыкла пользоваться по назначению.

— Надеюсь, что дело в этом, — загадочно произнес Басаргин, с усилием поднимаясь на ноги.

— Помочь?

— Нет, — рявкнул.

Ой, не очень-то и хотелось.

— Пойдем, я тебе сделаю обезбол и антибиотик, — сказала я, вставая с кровати.

Демид, ничего не ответив, открыл дверь и пропустил меня вперед. При ходьбе великий Дон периодически морщился. Было очевидно, что рана дает о себе знать, но нужно бы убедиться, что шов не пострадал.

Оказавшись в спальне, Басаргин двинулся в сторону постели. Я шла за ним, направляясь к столику с медицинскими принадлежностями. Вдруг Демид остановился и обернулся. Скользнул по мне взглядом сверху вниз и обратно.

— Я смотрю, ты мой гардероб облюбовала, — льдистые глаза словно вспыхнули, став непривычно голубыми, а на губах заиграла ухмылка.

— Просто в твоем доме мне с завидной периодичностью нечего надеть, — почему-то смутилась я.

— Тебе же привозили вещи.

— Костюм и пижаму, да. Но дурацкий Клим угробил костюм безвозвратно.

— А пижама? — спросил Демид, охрипшим голосом, вдруг оказавшись как-то слишком близко.

— Слишком открытая, — едва дыша ответила.

— Я бы взглянул, — прямо в губы выдохнул он. — Хотя вряд ли на тебе будет что-то лучше моей рубашки.

— Я бы… взглянула… на шов.

— Мне раздеться? — лукаво произнес Басаргин.

— Нет, — почти пискнула, — можешь просто поднять футболку.

— Давай сама, — заявил Демид, видно, желая, довести меня до инфаркта.

Я не ответила. Просто не могла. Этот мужчина пьянил. Его запах, с которым я уже сроднилась, обволакивал. Жар тела притягивал. Он не касался, а лишь смотрел в глаза, но я ощущала его каждым сантиметром пылающей кожи.

Не помню, чтобы когда-нибудь так ждала поцелуя. До дрожи, до исступления, до пульсирующей боли в голове. Я сошла с ума, но контролировать это было выше моих сил. Сбившееся дыхание выдавало с головой, но о стыде я подумаю потом. А сейчас пусть останется только он и момент, в котором между нами нет секретов.

Дрожащими руками, я приподняла край футболки Демида. Опустив взгляд, аккуратно отклеила повязку. Все было в пределах нормы. Самое время отлепить свои наглые лапки от шикарного торса.

Вопреки здравому смыслу, я мягко огладила кожу вокруг раны. Подняла взгляд, встретившись с ледяным пожаром глаз напротив. Проскользила выше, остановив ладонь там, где билось сердце. Заметила, как Демид покрылся мурашками и сильнее сжал челюсти. Наконец, осознала, что творю.

В ужасе я распахнула глаза и дернулась назад, чтобы отпрянуть.

— Нет, — прорычал Басаргин, поймал мою руку и вернул обратно к себе на грудь. — Я точно сдохну из-за тебя.

Обдумать сказанное не получилось. Мир вдруг померк и одновременно рассыпался миллионом световых частиц. Внутри зазвенело напряжение, плавно спускающееся вниз живота. Тело больше не принадлежало мне, оно целиком и полностью слушало ЕГО, откликаясь на каждое движение. И всё это случилось за пару секунд. Когда резким движением Демид Басаргин впечатался в мои губы.