Глава 10 · (Басаргин)

Я целовал её.

Вопреки здравому смыслу.

Я целовал её вместо того, чтобы схватить за горло и вытрясти ответы. Целовал вместо того, чтобы презирать. Вместо того, чтобы сохранять отстраненность.

Я целовал её жадно. Пил дыхание, не оставляя ни капли. Изучал каждую реакцию, каждую чувствительную точку. Пальцы подрагивали от желания прикасаться к этой женщине. Все мое существо рвалось к ней.

Сейчас Маша была другой. Словно испарилась куда-то несгибаемая, самостоятельная Рогозина. В моих руках она ощущалась податливой. Беззащитной. Сдавалась моему напору и полностью подстраивалась. Это разрывало изнутри. Сносило крышу.

Чёртова сука…

Идеальная…

Стальная и дерзкая. И в то же время мягкая и покорная. Только со мной. Я это чувствовал. Здесь и сейчас между нами точно не было лжи. Но это все усложняло. Потому что коварная лживая ведьма ощущалась слишком…

Моей.

Осознание прошибло насквозь, помогая сбросить наваждение и отстраниться.

Кажется, Маша тоже потеряла голову, потому что по мере того, как ее взгляд становился осмысленным, в глазах зарождалась паника и непонимание.

Я тяжело вздохнул, ожидая выяснения отношений. Очень не хотелось обсуждать свои мотивы, ведь я и сам их не слишком понимал. И уж точно не было желания поднимать тему будущего, которую так любят мусолить бабы.

Раздумывая над этим, не сразу заметил, что Маша отошла к своему медицинскому столику. Молча.

Молча?

— Развернись, я тебя уколю, — твердо сказала, вернувшись с двумя наполненными шприцами.

Повернулся на автопилоте.

И все?

Эта женщина не поддается никаким просчетам. Это восхищает и ужасает одновременно.

Неприятно. И это я не про уколы. У Маши настолько легкая рука, что их я и не чувствую. А вот то, что она решила проигнорировать случившееся, да еще и так быстро вернула самообладание, жестоко прошлось по самолюбию. Неужели, стерва может с такой легкостью от меня отмахнуться?

— Всё, я пойду, — вывела меня из задумчивости.

— Погоди, — торопливо произнес, пока она не сбежала, — пообедай со мной.

— Не хочу, — прямо ответила Рогозина.

— Я обидел тебя? — спросил, имея в виду поцелуй.

— Ты похитил меня, был груб, приказал застрелить, а теперь набросился с поцелуями. Так что, извини, я не знаю, как ответить на твой вопрос.

— Просто составь мне компанию. Как мой лечащий врач.

Маша закатила глаза, но направилась в сторону своей кушетки.

Я позвонил Вене, который уже через полчаса постучал в дверь, оставив за ней тележку с обедом.

Вкатывая ее внутрь, я неудачно напрягся, и бок прострелило резкой болью. От неожиданности слегка дернулся, издавая шумный выдох.

— Стой! — раздалось за спиной.

Маша мгновенно оказалась рядом, протиснулась под мою руку, создавая тем самым опору.

— Я прекрасно могу двигаться сам, — пробурчал недовольно.

Мне не нравилось чувствовать себя зависимым и беспомощным. А еще больше мне не нравилось ловить кайф от присутствия этой женщины.

— Не сомневаюсь, — она отзеркалила мой тон. — Но, как твой лечащий врач, я запрещаю.

Маша помогла мне улечься на кровать, а потом вернулась за едой.

— Я понимаю, что ты голодный, но сегодня придется обойтись бульоном и кефиром, — участливо произнесла она. — Удивительная исполнительность, — съязвила Маша, разглядывая содержимое тарелок.

— Я же сказал, что Вениамин теперь будет полностью прислушиваться к твоим рекомендациям.

— Да, — пожала плечами, — но я не ожидала, что так оперативно и буквально. Я перечисляла ему варианты диетической пищи на будущее, а он все разом приготовил.

— Знает, что накосячил. Грехи замаливает. Давай бульон.

Она осторожно потрогала супницу, видимо оценивая температуру. Поморщилась. Затем взяла одну из пустых чашек, стоявших на нижнем ярусе тележки, перелила туда часть бульона и начала дуть на содержимое.

Когда я трахался последний раз? Видимо, давно, потому что сейчас, не мог перестать пожирать взглядом ее сложенные трубочкой губы и охеревать от возбуждения.

К счастью, долго издевательство не продлилось. Маша, стараясь избежать случайного прикосновения, вручила мне теплую чашку.

Я наблюдал.

За мягкой походкой. За слегка нахмуренными бровями. За изящными ладонями, удерживающими тарелку с салатом.

Залип. Опять. И не смог проморгаться, пока Маша не села обратно на свою раскладушку, вопросительно на меня посмотрев.

Я молча поднес чашку к губам и отпил бульон. Замер. Отстранился. Посмотрел вниз, чтобы проверить, точно ли там содержимое пригодное к употреблению. Легче не стало. Это и правда был бульон. Не смог сдержать улыбку.

— Что? — испытующе спросила Рогозина, глядя то на меня, то на чашку.

— Да так, — произнес, стараясь подавить веселье, — ничего.

Слегка прищурившись, Маша отставила в сторону свою тарелку, резко встала и подошла ко мне.

— Позволишь? — уточнила она зачем-то, тут же забирая у меня чашку.

Стоило Маше сделать первый глоток, как ее брови поползли вверх, а затем губы забавно скривились.

— Это не повар готовил, да?

— Тебе виднее, — пряча смех ответил я.

— Я же не закончила, — совсем по-детски протянула. — Почему мой недобульон вообще здесь?

— Я распорядился.

— Но зачем? — Маша не скрывала растерянности.

— Потому что я не хочу, чтобы твои старания пропали, — ответил честно.

— Я совсем не умею готовить, — обреченно выдохнула она.

— Теперь ясно, почему ты замуж передумала идти, — не сдержал смешка. — Бульон мой верни.

— Да пожалуйста! — возмущенно сунула чашку мне в руки, вернувшись на свое место.

Честно говоря, я надеялся вывести ее на разговор о женихе и личной жизни, но Маша насупилась и молча уткнулась в тарелку.

— Так почему? — решил все же добиться своего.

— Что?

— Почему передумала?

— Да какая тебе разница, Басаргин?

— Мне любопытно.

— Твои проблемы, — ответила дерзко.

— Хорошо. Предлагаю обмен. Ты отвечаешь на мой вопрос, а я на твой.

— На любой ответишь?

— Да.

— Ответ будет честным?

— Максимально.

— Ладно. Передумала, потому что разглядела в женихе маленького мальчика, который не может решать проблемы и брать на себя ответственность. Зато виртуозно заговаривает зубы и пускает пыль в глаза.

— Что ж, — хотя Маша выдала сжатую версию событий, казалось, я понял, что она имела в виду, — лучше сейчас, чем через десять лет, родив от него троих.

— Чур меня! — в сердцах выпалила она, снова вызвав у меня улыбку. — Моя очередь.

— Спрашивай.

— Ты хочешь моей смерти? — послышался дрогнувший голос.

— Нет, — ответил без промедления.

— Хорошо, — выдохнула.

— И всё?

— Нет, конечно. Почему я здесь? В чем ты меня подозреваешь? О чем вы говорили с Климом? Вернется ли он снова? Когда я окажусь дома? Стоит ли мне ожидать преследования? Правда ли ты думал, что я связана со стрелком? Как доказать, что не виновата ни в чем? И какого черта ты меня поцеловал? — выпалила Маша на одном дыхании. — Но мы же договорились на один вопрос. Так что я задала самый важный.

— Хороший выбор. В качестве бонуса за спасение моей жизни, скажу еще кое-что. Я тоже хочу доказать, что ты ни в чем не виновата. Я работаю над этим. Как только закончу — вернешься к обычной жизни. Оглядываться тебе не придется. Ну и, как обещал, свадьбу твою расстрою.

— Серьёзно?

— Конечно. Он тебя не получит.

Маша как-то странно на меня посмотрела. Затем кивнула каким-то своим мыслям, встала и направилась к выходу из комнаты. Вдруг, она резко остановилась и обернулась.

— Могу я получить свой телефон? Либо твой. Либо ноутбук, — осторожно спросила, удивляя меня резкой сменой темы.

— Зачем?

— Обещаю, ни с кем не связываться. Мне нужно проверить дела клиники.

Первый порыв был — отказать. Но какой смысл? Я же этого хотел. Посмотреть на ее действия и реакции. Вот и посмотрю.

— Хорошо, Котов принесет тебе ноут, но останется, чтобы глупостей не натворила.

— Всецело благодарю, великий Дон, — съязвила она, закатив глаза.

Великий Дон? Коза вредная. Хотя… мне нравится. И прозвище тоже.

Когда Маша ушла, я полностью погрузился в размышления, вспомнив разговор с Климом.

— Что-то ты задержался со своей… поварихой, — с мерзкой улыбкой протянул незваный гость, как только я вошел в кабинет.

— Мой персонал не должен здесь никого и ничего видеть. Именно так я обеспечиваю безопасность и анонимность тем, кто ко мне обращается, — прорычал я, едва сдерживая ярость. — А ты, мало того, что девчонку напугал, так еще и рожу свою засветил, придурок.

— Басаргин, ты совсем попутал⁈ — психанул Клим, стукнув кулаком по моему столу, возле которого сидел. — Не забывай, с кем говоришь!

— А я прекрасно помню, — спокойно произнес. — Ты — лишь одна из шавок Бати. Не лучше, не хуже других. Вот только ты почему-то решил, что можешь сунуться в мой дом без приглашения. А я такого не спущу.

— Ты ничего не сделаешь, — побелев от злости, прошипел Клим.

— Мне и не нужно. Пусть с тобой Батя разбирается. В конце концов, своим крысиным поведением ты на него бросаешь тень.

Кажется, угроза достигла своей цели. Наверное, мелкий щенок не знал, что с их главарем я решаю вопросы лично, и не трясусь перед ним, как все остальные. Вот и рассчитывал, что Батя ничего не узнает.

— И что, пожалуешься, что я чуть бабу твою не поимел? — стал плеваться ядом мой «гость».

— Хлебало завали, — угрожающе произнес я. — Я, итак, очень сильно стараюсь забыть об этом эпизоде.

— А что так? Ссыкотно связываться с шавкой Бати?

Я презрительно рассмеялся.

— Щеночек, уймись. Мне об тебя мараться недосуг.

Клим вскочил со стула, подлетев ко мне.

— Ты пожалеешь. Однажды будешь на коленях извиняться, за эти слова. И потом получишь пулю в голову. Но до этого я заберу твою сучку и твое дело.

— Не говори, — напитал свой тон снисхождением. — Делай. По делам тебя оценят, а не по пустым обещаниям.

Обдав меня ненавидящим взглядом, Клим резко развернулся и унесся из кабинета.

Что у нас в сухом остатке?

Во-первых, Клим заказал меня. Возможно, с подачи Бати, но вероятнее по велению собственных амбиций.

Во-вторых, Маша спасла мне жизнь и, очевидно, впервые встретилась с Климом. Значит, со стрелком она не связана. Уже неплохо.

В-третьих, камеры отключились до появления Зеленых. Получается, кто-то из своих постарался. У меня завелась крыса.

Ну и, в-четвертых, вопрос Батиного бабла все так же открыт, и нужно срочно его решить прежде, чем влезать в разборки с Климом.

Была еще одна проблема. Только она находилась за пределами основного списка.

Мария Рогозина.

Она точно ведьма. Как еще объяснить, что я лужей растекся, узнав, что Рогозина бульон этот злосчастный варила. И выпил его! Весь, до последней капли, даже не поморщившись. Потому что каждый глоток этой несъедобной бурды сделала ОНА. Для меня.

Еще я заметил, что ее присутствие успокаивает. Прикосновения притупляют боль. И самое страшное — что не хочу отпускать.

Даже сейчас, когда Маша просто выходила из комнаты, все внутри меня бунтовало, требуя схватить вредину в охапку и больше не выпускать из поля своего зрения.

Как же это тупо. Провалиться в женщину, которой не веришь. Которую подослали. Которую должен был закопать еще неделю назад.

Теперь же я не имею ни малейшего понятия, что делать с ней.

Но одно знаю точно. Когда Клим говорил о Маше, я был готов порвать его на части. А еще нутро покрывалось ледяной коркой при мысли потерять её. Он не получит эту женщину. И недоделанный жених тоже не получит. Может она действительно лживая стерва. Но она — моя лживая стерва. Узнаю правду и буду разбираться с ней. Но никому не отдам.