Глава 13

Элис привела его в храм, где столпы света падали от потолка до белого пола, и золотые пылинки плавали в воздухе. Оставив его, пошла к статуе в углу и положила ладони на босые мраморные ноги. Интересно бы знать, за кого она молится с таким одухотворенным выражением лица.

Из дверцы в углу вышла женщина в сером одеянии служки и бросила на Косту любопытный оценивающий взгляд. Язычок быстро скользнул между розовых губ, ресницы игриво опустились и взметнулись. Покачивая бедрами, она подошла к нему и спросила:

— Господин чего-то желает?

И Косте показалось, что вопрос, вполне невинный, прозвучал непристойно.

— Могу я увидеть храмовника?

— Его нет в Виларе, — вздохнула женщина, накручивая на палец светлую прядь волос, выбившуюся из-под кокетливо повязанного платка.

— Вообще нет? — уточнил Коста. — В принципе?

— Зачем вам посредник между молитвой и богами, — пожала плечами женщина. — Они и так услышат.

Элис коснулась лбом мраморных ступней, посмотрела в белое лицо светлой с такой отчаянной надеждой, что Косте отчего-то очень захотелось, чтобы однажды в ее молитвах промелькнуло и его имя.

— Возможно, — сказал он, вновь посмотрев на служку, которая игриво ему улыбнулась. — А вы не заметили чего-нибудь странного в храме?

— Было кое-что, — кивнула она.

— Что именно? — насторожился Коста.

— Вы, — улыбнулась женщина. — Приходите, задаете вопросы…

— Кровь ниоткуда, сочащиеся полы, странный запах, — перечислил он, — что-нибудь такое было?

— Нет, — покачала служка головой. — Городская управа щедро выделяет деньги на поддержание храма, так что ничем у нас не воняет. Всего доброго.

Задрав подбородок, как будто Коста оскорбил ее лично, она пошла к скамейкам и принялась протирать их, оттопырив зад.

Повернувшись к нему, Элис мягко улыбнулась, и у Косты сердце забилось чаще, когда он пошел к ней навстречу сквозь свет, льющийся в отверстия в потолке. В его снах она убегала, а теперь вот стоит и ждет. Так неужели он не сумеет ее удержать?

— Что ты ищешь? — спросила она.

— Знаки, — ответил Коста. — Если поблизости есть некрос, в храме можно найти знак.

Элис выдохнула, словно набираясь решимости, покусала губы.

— Коста, я должна кое в чем тебе признаться.

— Я тоже, — ответил он. — Мне так нравится, когда ты называешь меня этим именем.

— Может, присядем, — предложила она, повернувшись к лавкам, где суетилась подозрительная служка.

Волосы женщины были слишком желтыми. Вряд ли прислужница храма стала бы их осветлять. Да и повадки… Не то чтобы Коста был завсегдатаем публичных домов, но в борделе такую деваху представить куда проще, чем в храме.

— Говори тут, Лисичка, — сказал Коста. — Уверен, я устою на ногах, что бы ты ни сказала.

— А я вот совсем не уверена, — с сарказмом произнесла она, отведя взгляд.

Коста погладил ее щеку, завел за ухо мягкий рыжеватый завиток.

— Во что бы ты ни вляпалась, мы с этим справимся, — заверил он.

— Почему это ты решил, что я во что-то вляпалась? — поинтересовалась Элис.

— Я не виню тебя, — поспешно сказал он. — Я понимаю, ты была в сложной ситуации.

— В какой еще ситуации? — нахмурила она брови.

— Одна, в чужом городе, без всякой поддержки, — сказал он. — Говард Доксвелл выделил тебе содержание?

— Нет, — ответила она. — Но я и так бесконечно ему благодарна.

— Ты могла получить куда больше, как вдова, чем дом с дурной репутацией на задворках страны.

— Но я не вдова Гевина Доксвелла, — Элис понизила голос и глянула в сторону женщины, которая усердно терла одну и ту же лавку, делая вид, что их разговор ее вовсе не интересует. — Давай лучше выйдем.

Она пошла к выходу, а Коста задержался у статуи. Светлая Мауриция, прижав руки к груди, смотрела на него с печалью, а в уголках ее прекрасных глаз как будто собралась пыль. Коста подтянул лавку, не обращая внимания на гневные окрики, взобрался на нее с ногами и подковырнул ногтем темную корочку.

— Обычная грязь, — с вызовом произнесла служка, когда он продемонстрировал ей запекшуюся кровь. — Знаете что, а не пошли бы вы, господин, из храма, а не то…

И кого же она, интересно, призовет на помощь.

— Будете приставу объяснять, чего это вы тут лавки портите и статуи грязными руками колупаете.

— Я больше не буду, — усмехнулся Коста, спрыгнув на пол.

Элис нетерпеливо притоптывала ножкой, ожидая его у входа, и Коста, обтерев пальцы о платок, подошел к ней.

— Жениться будем в другом храме, — сказал он. — Этот мне не нравится.

— Да с чего ты решил, что это такая великая радость — выйти замуж? — тут же вспыхнула возмущением Элис.

С высоты ее печального опыта, Лисичка права. Но неужели она не видит разницу между ним и старым Доксвеллом?

— Смотря за кого, конечно, — согласился Коста. — Элис, я не буду тебя обижать, честное эльенское. Напротив, я бы баловал тебя изо всех сил. Я бы дал тебе положение в обществе, богатство, уверенность в будущем. Тебе бы никогда не пришлось работать. Ты бы организовывала балы и вечера, только если бы тебе и правда этого хотелось.

— Мне нравится то, чем я занимаюсь, — ответила она. — Возможно, Говард Доксвелл и правда хотел сослать меня с глаз долой и подсунуть неликвидный дом, но так уж вышло, что это оказалось настоящим подарком судьбы. И ты, Коста…

— Я тоже подарок, — согласился он. — Наконец мы приходим к какому-то консенсусу.

— Ты вообще не подарок, — отрезала она. — Хватит меня перебивать!

— Лисичка, просто скажи «да» и поженимся хоть сегодня. Распишемся в управе, а церемонию в храме проведем потом, раз уж в Виларе не выйдет.

— Нет! — выпалила она. — Вы не думали, Варден эль Брао, что жениться надо по любви?

— Думал, — кивнул Коста. — Нам было хорошо той ночью. А будет еще лучше. Страсть — отличное топливо для чувств. Ты молодая здоровая женщина, Элис. Не станешь же ты добровольно отказываться от всех удовольствий, которые может подарить тебе жизнь? Которые могу подарить тебе я…

Он попытался обнять ее, но Элис шлепнула его по ладони.

— Убери свои руки, Коста, — потребовала она, с вызовом глядя ему в глаза. — Ты не имеешь права меня лапать. Да еще и на пороге храма.

— Мне хотелось сделать это прямо там, но я сдержался, — похвастался он. — Элис, я просто с ума по тебе схожу. Ты засела у меня под кожей как заноза — не вытащить. Четыре года я видел тебя во снах, четыре года оборачивался вслед каждой рыжей женщине, надеясь, что это ты. Но ни у кого нет такого теплого оттенка и таких глаз, точно летнее небо…

На этот раз она не стала выворачиваться и позволила себя обнять. Надо было хватать ее ночью и тащить наверх, потом бы разобрались с ее заморочками. Замуж, не замуж… Без оформления даже проще, но Коста не хотел скрываться. Напротив, ему хотелось официально представить Лисичку своей дамой, и чтобы никакой плешивый мэр не смел трогать ее нежных рук.

— К слову, Элис, у меня в доме есть галерея, — доверительно сообщил Коста. — Столько картин: красть — не перекрасть. — Она покраснела и набрала в грудь воздуха, чтобы снова начать спорить, но он перебил ее: — Да, ты за нее заплатила, и у меня нет никаких претензий. Более того, я готов выставить на торги еще несколько предметов искусства.

— Я передам Мадлен, — ответила Элис. — Уверена, твои экспонаты ее заинтересуют.

— Это уникальное предложение исключительно для тебя, — ответил Коста. — Ладно, говори, что ты там хотела.

— Я пытаюсь сказать тебе о последствиях наших решений, — она покусала губы, явно волнуясь. — Иногда они бывают очень… внезапными.

— Элис, — он вздохнул и приподнял ее подбородок. — Последствия есть всегда. И я понимаю, о чем ты.

— Правда? — удивилась она, и ее глаза расширились. — Ты догадался?

— Это не так уж и сложно. Ты гадаешь, предсказываешь судьбы, воруешь картины… — перечислил Коста. — Лисичка, если это не договор с некросом, то что? Темные ритуалы?

— Ты в себе? — воскликнула она, оттолкнув его. — Думаешь, я совсем дура?

— Нет, — возразил Коста. — Я думаю, что ты очень даже неплохо соображаешь, отлично действуешь в экстренных ситуациях, но можешь пойти на неоправданный риск. Согласись, не каждая предложит такую сделку незнакомцу, как ты. А вчера? Что это было? Что составляло твою цель: я или картина?

Она сердито выдохнула и топнула ногой как ребенок.

— Ты дашь мне сказать? Я вообще не об этом!

Дверь храма скрипнула и приоткрылась, и служка принялась обтирать дверную ручку, бросая на них любопытные взгляды.

— Давно служите в храме? — спросил у нее Коста.

— Не очень, — ответила та.

— А до этого где работали?

Она вновь улыбнулась и окинула его выразительным взглядом.

— Где я была, там меня уже нет.

Что ж, если он искал знаки, то их хватает: кровавые слезы светлой Мауриции и распутная женщина в храме. Коста был не из тех, кто готов побить камнями грешницу, но ему казалось, что белые стены осквернили. У него была слабая надежда, что жертвоприношение давнее и, значит, некрос получил свою плату и ушел, но, кажется, в Виларе все только начинается.

— Знаешь, давай я тебе покажу эти самые последствия, — сказала Элис. — Лучше один раз увидеть.

— Договорились, — согласился он. — Сперва еще в управу зайдем.

Взяв Элис за руку, Коста повел ее вниз по ступенькам.

— А ты же из черного дома, да? — выкрикнула вслед женщина. — Нагадай мне богатого жениха. Можно старого, но лучше молодого красавчика! Или прямо этого мне и отдай!

— Обойдешься, — сердито бросила Элис через плечо, и Коста усмехнулся.

* * *

В городской управе нас встретил Руперт, и радушная улыбка быстро сползла с его лица, когда он увидел, как Коста держит меня за руку.

— Господин Коперо, — кивнул Коста. — Я бы хотел взглянуть на записи по населению Вилары.

— Разумеется, эльен, — процедил Руперт. — Вас проведут в архив.

Помощница Руперта Вайолет, миловидная кудрявая женщина, с готовностью поднялась из-за рабочего стола и открыла дверь к лестнице. Я попыталась пойти следом, но Руперт задержал меня.

— Туда нельзя посторонним, — с непривычным холодом в голосе сказал он.

А Коста будто нарочно, чтобы позлить его, склонился ко мне и, погладив по щеке, нежно попросил:

— Подожди меня здесь, Лисичка. Я быстро.

Проводив его взглядом и дождавшись, пока Коста исчезнет за дверями вместе с помощницей, Руперт повернулся ко мне и с надрывом воскликнул:

— За что ты так со мной, Элис?

— Я не понимаю, о чем ты, — пробормотала я, прекрасно понимая — о чем.

Но я не давала ему повода думать, что между нами нечто большее, чем дружба. Пусть я и проводила с ним много времени, и иногда мы гуляли втроем — я, он и Ники, и Руперт часто бывал у меня в гостях…

— Я сделал что-то не так? — в сердцах воскликнул он. — Я обидел тебя?

— Нет, что ты, — промямлила я. — Ты очень дорог мне, Руперт…

— Но потом появился эльен, и все забыто, — горько усмехнулся он. — Думаешь, ты нужна ему так же сильно, как мне, Элис?

Как знать. Возможно, и больше. По крайней мере, Коста сходу сделал мне предложение, а Руперт мялся четыре года.

— Он — эльен, а искра твоего рода давно погасла, — жестко сказал он. — Да, ты фертильна, доказано, но это еще не значит, что ты сможешь родить от него. И даже если эльен согласится жениться, что далеко не факт, то предложит брачный контракт.

— Что? — не поняла я.

— О, ты не в курсе, — с жалостью улыбнулся Руперт, а мне вдруг стало мерзко.

Если бы он любил меня, то не пытался бы унизить. К чему эти разговоры о фертильности и о том, что я вовсе не нужна эльену. Руперт словно пытался меня убедить, что я недостаточно хороша.

— Это такой договор, согласно которому вы будете женаты, но если у вас не родится дитя, то после определенного срока муж имеет право расторгнуть брак. Он вышвырнет тебя вон вместе с Ники!

— Прекрати, — потребовала я, в глубине души недоумевая, чем вызвана такая истерика.

— Я обивал порог черного дома, носил цветы, подарки, ублажал твоего сопляка, и все впустую?

— Иди ты к некросу, Руперт, — выпалила я. — Я не желаю больше видеть тебя.

Развернувшись, я быстро пошла к двери, чувствуя, как горят мои щеки.

— Прости, — опомнился Руперт и, догнав, схватил меня за руку. — Просто я ревную. Элис, милая, я давно должен был сказать. Ты стала бесконечно дорога моему сердцу…

Он попытался обнять меня, удержать, но я высвободила руку и оттолкнула Руперта прочь.

— Давай поговорим! — выкрикнул он и выбежал вслед за мной на набережную. — Элис, я не то имел в виду! Ты настоящий бриллиант, но он этого не оценит!

Мы оказались почти на том же месте, где четыре года назад Руперт рассказывал мне о перспективах Вилары. Все сбылось: в гавани кишели корабли, на улице шла бойкая торговля, город разрастался и процветал. А вот сам Руперт постарел: под глазами пролегли тени, щеки обвисли, а на макушке поблескивала плешь.

— Я люблю тебя, — пылко сказал он, хватая меня за руки, и прижимая их к своей груди. — И Ники тоже. Он мне как родной. Элис, выходи за меня. Прямо сейчас, сегодня. Обещаю, я сделаю все для вашего счастья!

— Я не выйду за тебя, Руперт, — отрезала я, высвобождая ладони.

Его лицо исказилось злобой, и на миг мне показалось, что сейчас он столкнет меня в воду, но Руперт взял себя в руки и виновато улыбнулся.

— Прости, — попросил он снова. — Я наговорил лишнего. Каждая минута рядом с тобой и Ники — это счастье…

Коста сбежал к нам по ступенькам и вопросительно посмотрел на меня.

— Нам пора, — сказала я, демонстративно взяв его под руку.

— Мы еще поговорим, — то ли пообещал, то ли пригрозил Руперт, и я чувствовала спиной его взгляд все то время, пока мы не свернули с набережной.

— Я не хочу, чтобы ты с ним общалась, — задумчиво произнес Коста.

— А я не хочу, чтобы ты мне приказывал, — возразила я из принципа.

У меня на душе кошки скребли. Я ведь и правда считала Руперта другом… Коста не стал донимать меня расспросами, а может, думал о своем: он выглядел непривычно серьезным, и как будто напряженно размышлял о чем-то. Быть может, составлял брачный контракт?

Возле ворот тощий продавец сладостей грузил чемодан в экипаж, не доверяя кучеру, который околачивался рядом. Глаза левого дракона, что по-прежнему охраняли мою лестницу, вспыхнули и погасли — значит, Реджина увидела эльена и спряталась.

— Подожди меня в доме, пожалуйста, — попросила я Косту.

— Разумеется, — согласился он. — Нам пора серьезно поговорить, Элисьена.

Я кивнула и направилась к жильцу. Он наверняка расплатился, иначе Реджина не выпустила бы его из дома: дверь заклинило бы, или оторвались ручки от чемодана — она могла придумать массу вариантов.

— Госпожа эль Соль, — хмуро поприветствовал он меня. — Я отбываю. Ужасный город — Вилара. Слишком жарко, шумно, воняет рыбой…

Я не стала его переубеждать, погруженная в свои мысли. Руперт назвал Ники сопляком. Нажалуюсь Реджине, и пусть только мэр попробует снова явиться в мой дом — его ждет незабываемый вечер. Хотя, быть может, лучше молчать? Реджине нельзя злиться, вдруг это приблизит ее к некросу!

Коста поднялся по лестнице, почесав загривок дракону прямо как я, и исчез в доме. Я скажу ему про Ники прямо сейчас. Я должна. Это ведь так просто.

— У меня от тебя ребенок, — пробормотала я, и тощий продавец выпучил глаза. — Это я не вам, — спохватилась я. — Продолжайте.

— Возможно, я приеду снова, — нахмурившись, сказал он. — Зимой. У меня есть одна идейка с охлажденным молоком…

— Мороженое? — спросила я. — У нас его повсюду готовят в Виларе. Ягодное, шоколадное, в вафельных стаканчиках, с карамельной крошкой…

— Ужасный город, — выпалил мужчина и, забравшись в экипаж, с силой захлопнул за собой дверь.

Я так не думала. Вилара стала моим домой. Но если я соглашусь выйти за Косту, то мне, вероятно, придется уехать отсюда. А значит, надо решить проблему Реджины как можно скорее. Коста искал в городской управе данные по населению Вилары. Интересно, как долго они там хранятся? Есть ли шанс найти сведения о Реджине Эл Доксвелл, которая жила здесь двести лет назад?