Глава 14

Жертвоприношение и знаки в храме указывали на некрос, однако записи в управе свидетельствовали совсем о другом: город процветал, в нем рождались дети, развивалась торговля и ремесла, и если бы не найденный труп, Коста бы решил, что боги благословили Вилару.

О женщине под камнями он решил пока не сообщать. Лежала она там пару лет, полежит и еще немного. Хотелось забраться поглубже в осиное гнездо.

Но хуже всего — он подозревал, что и Элис оказалась втянута в темные делишки. Дом с дурной репутацией внезапно становится популярным отелем для состоятельных людей, девушка, которую выбросили на обочину жизни, превращается в звезду светского общества.

Но, кажется, Элис и сама понимает, что вляпалась, и собирается чистосердечно признаться. А если и дальше вздумает юлить, то он не отпустит ее, пока не узнает, что за решения она приняла, какие-такие последствия они имели, и что у них все же с мэром. Руперта аж затрясло от злости, когда он увидел их вместе. Но в этом Коста не находил ничего подозрительного. В Лисичку запросто можно влюбиться, и еще как. Странно, что Руперт Коперо четыре года ходил кругами. Чего ждал?

Элис осталась на улице, прощаясь с жильцом, длинным и тощим как палка, и Коста, войдя в зал, обнаружил на медвежьей шкуре перед камином мальчика.

— Чего сидишь тут один? — спросил он.

— Маму жду, — проворчал тот и, сердито глянув куда-то в сторону, громко добавил: — А пока она не придет, спать я не буду!

Коста сел рядом с ним на шкуру, вытянул ноги и обернулся. Картину Элис так и не повесила: стена над камином по-прежнему зияла пустотой. Почему передумала?

— Коста, — представился он, протянув руку, и мальчик пожал ее теплой и немного липкой ладошкой.

— Ники.

— Что читаешь? — спросил он, кивнув на большую книжку с картинками.

— Я пока не умею читать, — с достоинством ответил Ники, подвигая книгу ближе к нему. — Но мама прочитала ее мне много раз, и я запомнил. Вот это муфлон, жена его овца и сын барашек. Мама сказала, у меня тоже есть папа. И у него есть меч.

— Здорово, — кивнул Коста. — А какое животное тебе больше всего нравится?

— Не знаю, — мальчик задумчиво поднял на Косту глаза, и у того вдруг сердце подскочило и забилось где-то у горла. — Может, варан. Или броненосец. Вот ты бы хотел превращаться в бронированный шар?

Коста молча кивнул. Такие голубые глаза с золотистыми искорками возле зрачков он видел лишь у одного человека. Темные вьющиеся волосы, ямочка на подбородке... Черты по-детски мягкие, но сходство есть...

— Сколько тебе лет, Ники? — спросил он чужим голосом.

— Три, — ответил малыш и для убедительности еще и показал на пальцах: два на одной руке и один на другой.

Коста протер ладонью вспотевший лоб.

— А твоя мама, значит…

— Никлас эль Соль! — сердито воскликнула женщина, которую он уже видел в саду, но принял за гостью. — Вот ваше теплое молоко. Пейте и идите спать.

— Нет! — ответил Ники и категорично мотнул головой. — Не буду! И не пойду! Я жду маму!

— Мы вдвоем ее подождем, — пообещал Коста и, забрав у женщины молоко, выпил залпом, хотя куда больше ему хотелось облиться холодной водой.

Четыре года назад он переспал с Элисьеной эль Соль на такой же медвежьей шкуре, и вот теперь на ней сидит мальчик, так похожий на него. Все вроде просто. Но отчего-то никак не укладывается в голове. Ее сын. Его сын.

— Олень, — сказал Ники, глядя ему в глаза.

Точно олень. Пристает к ней с пошлыми шуточками, дразнит, а тут такое…

— Но не простой. Королевский, — добавил мальчик.

— Ага, — кивнув, согласился Коста.

— Мое любимое животное, — пояснил Ники, показывая пальчиком на картинку. — У него очень красивые рога.

Хотелось бы обойтись без рогов, конечно, но что уж, сам дурак. Четыре года… Четыре года он провел вдали от женщины, которую так и не смог забыть, и своего ребенка!

Дверь хлопнула, и в зал вошла Элис.

— Мама! — обрадовался малыш и, вскочив, подбежал к ней и обнял за ноги.

Погладив Ники по волосам, она растерянно и немного виновато улыбнулась и сказала:

— Последствия.

Ники не стал больше капризничать и, поцеловав маму, пошел с няней наверх. А Коста все так же сидел на медвежьей шкуре, не в силах подняться, и не сводил глаз с Элисьены. Она же, справившись с неловкостью, вела себя как обычно и даже приказала служанкам принести обед на две персоны. Как будто ему сейчас кусок в горло пролезет.

— Ты должна была сразу сказать, — вздохнул он.

— Ничего я тебе не должна, — отрезала Элис.

Коста сцепил зубы и промолчал. Хватит, уже наделал ошибок, теперь надо действовать аккуратно и осторожно. Он поднялся и подошел к Элис, но лишь для того, чтобы снова опуститься на пол и встать на одно колено.

— Выходи за меня, — попросил он, взяв ее за руку.

— Возможно, — ответила Лисичка, хитро улыбнувшись.

— Возможно? — воскликнул Коста, вставая. — Элисьена эль Соль, у нас ребенок!

— Я заметила.

Выдохнув, Коста принялся ходить туда-сюда по залу. Служанки принесли суп, разложили столовые приборы, поставили вазу с фруктами, хлебную корзинку и букет роз. Еще несколько букетов благоухали в углах зала. Элис выбрала яблоко и принялась чистить маленьким ножиком.

— Ты ведь понимаешь, что для Ники так будет лучше, — добавил Коста спокойнее. — Ему нужен отец.

Лисичка молча отрезала тонкую дольку и съела. Бросила взгляд в камин, так что Коста даже обернулся — не стоит ли кто за спиной.

— Переедете ко мне сегодня же, — сказал он.

— Ну уж нет, — возразила она. — С какой это радости, Варден эль Брао?

— С такой, что в округе бродит некрос, — ответил он. — Это ведь именно то, о чем я не знал: ребенок! Некрос хотел заполучить его! — Коста сел на стул рядом с Элис и взял ее за руку. — Мы должны защитить Ники.

Конечно, он возьмет это на себя, но воззвать к материнскому инстинкту — не лишнее. Подействовало: прекрасные глаза Элис увлажнились, она снова посмотрела в сторону. Да что ж такое в камине? Не прячет же она там любовника?

— Если ты проводила какие-то ритуалы, то скажи честно, — продолжил он. — Что ты сделала, Элис?

— С чего ты взял, что я что-то делала? — поинтересовалась она.

— Говард Доксвелл дал тебе старый дом, который наверняка требовал вложений. А ты мало того, что сумела привести его в порядок, но еще и наняла толпу слуг и достигла успеха в делах. И все это будучи беременной, а потом с младенцем на руках. Что за ритуал ты провела, Элис? Скажи, я не буду осуждать. Использовала кровь животных? Черных петухов?

— Коста, да иди ты… домой, — в сердцах выпалила она. — Какие ритуалы? Какие петухи? Ты не можешь представить, что у меня есть своя голова на плечах? Тебе невыносима мысль, что женщина оказалась способна остаться на плаву?

— Я полагаю, тебе кто-то помогал. Ты ведь была совсем юной. Или секрет в покровительстве мэра?

— Опять ты за свое, — покачала она головой.

— Его чуть не перекосило, когда он увидел нас вместе, — напомнил Коста. — Ты была свободна... Нет ничего странного, если у тебя кто-то был… Был?

— Ты так расспрашиваешь о моей личной жизни, как будто имеешь на это право, — заметила Элис. — А ты, Коста, хранил мне верность все четыре года?

Он быстро отвел взгляд.

— Вот и не твое это дело, — отрезала она.

— Теперь все, что касается тебя и Ники, — мое дело.

— Может, он вообще не от тебя, — фыркнула Элис, и Коста, раздув ноздри от сдерживаемого гнева, пригрозил ей пальцем.

— Не шути так, Лисичка. Я вижу, что он на меня похож.

— Мало ли брюнетов в нашей стране, — равнодушно пожала она плечами. — Тут, в Виларе, очень распространенный типаж.

— Мальчик мой. Ты украла его у меня!

— Украла? — воскликнула она. — Ты в себе? А что я по-твоему должна была делать? Искать тебя по притонам? Тюрьмам? Или где там обычно собираются воры…

— В ломбардах? — предположил он и нервно провел ладонью по волосам.

— Он только мой, — твердо заявила Элис. — Непредвиденная прибыль от сделки.

— Украла, — повторил он и скривился: — Я не могу допустить, чтобы мой сын рос под именем Доксвеллов.

—  Он только мой сын. Никлас эль Соль.

— Как тебе удалось записать его на свое имя? Договорилась с мэром? Ты спишь с ним?

Она отшвырнула ножик и воскликнула:

— Ни с кем я не сплю! Зачем ты вообще свалился на мою голову? Все же так хорошо было! Я устроила свою жизнь, я обрела семью, я была счастлива… Без всяких ритуалов и черных петухов! И тут появляешься ты, и все катится под откос!

— Ты вдова Доксвелла, — упрямо сказал Коста. — По срокам Ники рожден от него. Почему же он не носит его фамилию?

Элис посмотрела на него и выдохнула. Быть может, поняла, что не отстанет, и истерики тут не помогут. Наверняка уже знает фамильный характер эль Брао.

— Во-первых, потому что я не хотела. Он никакой не Доксвелл, — угрюмо сказала она. — Уж ты-то знаешь. А во-вторых, потому что в нем искра. В Вилару приезжал храмовник из Шипетто. Я водила к нему Ники. У него искра. У меня кстати тоже. Совсем слабая, но есть. Странно, что ее не увидели прежде. А Никлас — эльен, последний эль Соль.

— Искра, — повторил Коста. — Элис, ты меня с ума сведешь.

— По-моему, ты давно уже крышей поехал, — буркнула она. — У нас с Ники все хорошо и без тебя. У моего сына есть имя, будет и положение. Я накоплю денег на обучение…

Коста вздохнул и потер лицо ладонями.

— Ладно, — сказал он, и Элис неуверенно улыбнулась. — Если не хочешь переезжать, я сам перееду. У тебя как раз освободилась комната. — Она встрепенулась, и Коста предупреждающе поднял ладонь. — Если вздумаешь врать, что уже обещала ее кому-то другому, я буду спать в твоей спальне. Такой вариант устроил бы меня куда больше.

— Я вас не приглашала, Варден эль Брао, и вы не имеете права… — начала она спорить, но без прежнего энтузиазма.

— Имею, — отрезал он. — Я имею все права на Ники и не собираюсь от них отказываться или как-то скрывать, что я его отец.

— Подумай, какой будет скандал, — возразила Элис, смутившись. — Я не могу признать, что он от тебя.

— Тебе придется, — жестко сказал он.

— Если ты собираешься мне угрожать, то я всем расскажу, что ты как последний вор проник под покровом ночи в дом моего покойного мужа, чтобы украсть драгоценный кулон.

— Гевин Доксвелл так и не стал тебе мужем, — напомнил Коста. — Это я лишил тебя девственности. Ты знаешь мою тайну, я знаю твою. Мы соучастники. Так давай же скрепим наш преступный союз брачными клятвами.

Она закатила глаза, а Коста взял ложку и принялся за суп. Появился какой-никакой план: он поживет в черном доме, подружится с сыном, убедит Элис стать эль Брао, а заодно прикроет их от беды, если придется. Вот, даже аппетит проснулся.

— Подумай, Лисичка, — добавил он. — Если поженимся, то по законам мы не должны свидетельствовать против друг друга в суде. С твоей страстью к авантюрам это веская причина принять мое предложение.

* * *

— Ушел, — выдохнула я с облегчением и задернула штору.

— Но вернется, — сказала Реджина, перекладывая карты на кровати в темной комнате. — Элис, ты должна была согласиться и поехать с ним.

— Не начинай, — перебила я. — Я не оставлю тебя. Как ты вообще себе это представляешь? Я уезжаю с сиятельным эльеном и бросаю свою единственную подругу в беде? После такого я сама превращусь в жабу или кого похуже! Такой судьбы ты мне желаешь?

— А что он говорил про некрос, который рыщет в округе?

— Я решила, что это про тебя, — предположила я, садясь рядом с ней на кровать. — Наверное, Коста почуял твой след, и поэтому нам надо побыстрее тебя упокоить нормальным способом, без всяких мечей и очищающего огня. Я вот что подумала… Мы сегодня ходили в городскую управу. Вдруг там сохранились данные о тебе? Реджина Эл Доксвелл, мы знаем примерное время жизни. Быть может, я найду, отчего ты умерла.

— Что ж, если меня, к примеру, повесили за убийство мужа, то это и правда будет зацепкой, — согласилась она. — Попросишь Руперта разузнать?

— Вряд ли, — нахмурилась я. — Мы с ним поссорились.

— С Рупертом? С нашим безобидным плюшевым мэром? — удивилась Реджина.

— Ты не зря говорила, что он мутный. Он как будто сдернул маску. И мне показалось, что я совсем не знаю человека, который под ней прятался.

— Бывает, — кивнула она.

— Значит, у нас есть план, — подытожила я.

— Есть? — удивилась Реджина.

— Я ищу в управе всю возможную информацию о тебе, а у Косты — о том самом художнике.  А ты пытаешься не попасться эльену на глаза.

— Запрети ему заходить в эту комнату.

— Ага, и первым делом он придет именно сюда. Нет, с ним надо по-другому.

Я задумалась и покусала губы. Как же Коста усложнил мне жизнь! Но с другой стороны, с его появлением у нас явный прорыв в ситуации с Реджиной. И он так трогательно смотрел на Ники, а потом стал передо мной на колено…

— Если что — прячься у меня, — предложила я.

— Вот как раз твою спальню он и наметил себе первой целью, — усмехнулась Реджина. — Ставлю свою темнеющую душу на то, что он попробует попасть в твою постель уже сегодня ночью. Нет уж, лучше посижу у старушки Тутье. Она, правда, по-прежнему пытается вызвать дух Ларса и у нее вечно воняет паленой шерстью. Вот заодно и пригляжу, чтобы не сожгла своими свечами весь дом.

— У Косты было такое лицо, когда он узнал, — улыбнулась я. — Просто бесценно!

— Но он очевидно рад, — заметила Реджина. — Думаю, из эльена получится хороший отец, если дать ему шанс.

— Как будто он оставил мне выбор, — проворчала я.

* * *

Дверь открыл Диер, и Коста направился прямиком к бару.

— Иди сюда, мой старый друг, — позвал он слугу и указал ему на второе кресло в кабинете. — Садись.

Взял графин, плеснул в два бокала. Все же такую новость стоит отметить чем-то покрепче теплого молока.

— Что за повод? — поинтересовался Диер, сунув свой длинный нос в бокал.

— Даже не знаю, как и сказать, — он выдохнул. — У меня есть ребенок.

Диер склонил голову к плечу и, не прикоснувшись к выпивке, насмешливо посмотрел на Косту.

— Ты бываешь таким наивным, — вздохнул он. — Я разумеется понял, чем вы занимались с вдовой Доксвелла в синей комнате. Но поверь, на следующий день никак нельзя узнать, плодотворным ли был акт любви.

— Вчера мне как раз не перепало, — ухмыльнулся Коста. — Нет, Диер, я не настолько болван. Я, конечно, олень, и притом королевский, но все же немного соображаю.

— Я совсем потерял твою мысль, — сказал Диер. — При чем тут олени?

— В общем, у меня есть сын, — выпалил он. Лучше сказать прямо. Он ведь не Лисичка, чтобы ходить вокруг да около. — Как ты верно понял — от Элисьены. Ему три года.

Диер наконец отпил из бокала и облизнул тонкие губы.

— Я бы хотел поверить, но, Коста, я не так тебя воспитывал. Если бы у тебя был ребенок, ты не стал бы скрывать! Ты бы не оставил его в какой-то глуши!

— Там все сложно получилось, — Коста выпил свой бокал до дна и, вскочив с кресла, прошелся туда-сюда по кабинету. — Мы с ней… эмм… познакомились. Но не узнали полных имен друг друга.

— Интересное знакомство, — прокомментировал Диер, приподняв брови.

— Она уехала в Вилару, потом узнала, что беременна… — Коста остановился и расплылся в улыбке. — Диер, он такой славный мальчик. Так рассуждает, отстаивает свое мнение…

— Что ж, я должен его увидеть, — заявил Диер, поднимаясь с кресла. — Прости, Коста, но я сразу понял, что она авантюристка. Ей нужны твои деньги и положение в обществе. А ребенок… Вряд ли он от тебя. Лучше постарайся оградить себя от любых посягательств этой дамы.

— Он мой, — отрезал Коста. — Я должен был рассказать тебе, но в советах не нуждаюсь. Я переезжаю в черный дом.

— Как? — ахнул Диер. — А я?

— А ты занимайся подготовкой бала, перечитывай брачные контракты, или что ты там делаешь на досуге.

Диер насупился, но Коста быстрым шагом ушел из кабинета и взбежал по лестнице на второй этаж. Он достал дорожную сумку, побросал туда смену одежды. Подумав, упаковал эликсиры и взял перевязь с мечом. Надо будет повесить его повыше, чтобы Ник не достал. Сходив в библиотеку, нашел пару детских книжек с картинками, а на обратном пути задержался в галерее, рассматривая портреты предков и пейзажи. Пусть самый большой секрет Лисички он и узнал, но она явно скрывает что-то еще.