Глава 15

В дверь постучали, но за порогом обнаружился не Коста, а его слуга — долговязый сухой старик с цепким взглядом темных глаз.

— Он что, решил переехать с прислугой? — поинтересовалась Реджина.

Солнце клонилось к закату, но пока что я могла видеть лишь легкую тень, в которой угадывались очертания женской фигуры.

— У нас нет больше свободных комнат, — сообщила я.

Еще не хватало, чтобы Коста весь свой белый замок сюда перетащил.

— Я не собираюсь останавливаться здесь, — успокоил меня старикан, однако в этом «здесь» мне почудилось пренебрежение. — Но должен проверить, готово ли помещение для эльена. Все ли соответствует уровню, к которому он привык.

В его тоне очевидно читалось — нет, ничего не соответствует, включая меня саму, и первым порывом было захлопнуть дверь перед длинным носом слуги. Из уважения к старости и в попытке избежать новой ссоры я себя пересилила. Посторонившись, дала ему пройти, а затем направилась наверх.

— Очень интересно, чья это инициатива, — прокомментировала Реджина.

— Вас Коста отправил? — спросила я, обернувшись.

На костлявое лицо слуги помимо блестящих очков было надето выражение тоскливого высокомерия. И весь он, в темном костюме с жилетом и золотой цепочкой часов, словно явился из другого мира, где хозяин никогда не утруждает себя тем, чтобы самолично открывать дверь гостю.

— Отнюдь, — ответил слуга. — Варден Лувий Коста эль Брао не привык заниматься бытовыми вопросами.

Я закатила глаза и пошла дальше, тем не менее коря себя за то, что не переоделась после прогулки.

— Он смотрит на тебя точно свекровь, — подтвердила мои ощущения Реджина. — Элис! А ведь у меня была свекровь! Тощая, длинная и точно так же неодобрительно поджимала губы.

Открыв дверь, я с удовлетворением отметила, что горничные уже убрали комнату после предыдущего жильца, от белья пахло свежестью, а в вазе на подоконнике благоухали розы из той охапки, что приволок Коста. Но слуга подошел к кровати, брезгливо пощупал простыню и посмотрел на меня в ужасе.

— Это что, хлопок? — ахнул он.

Я кивнула.

— Косте, вроде, и на шкуре нормально было, — заметила Реджина. — Хотя, вы же не спали…

Открыв шкаф, слуга пересчитал вешалки и покачал головой. Заглянул в ванную, и вскоре оттуда донеслось приглушенное бормотание, из которого я разобрала «неслыханно», «просто кошмар» и «приют для бедных».

— Только держи себя в руках, — тихо попросила я Реджину. — Даже не думай ставить ему подножки.

— Я не собиралась, — проворчала она. — Хотя старикан напрашивается.

Он вышел из ванной, раздувая ноздри от гнева, и направился вон, не сказав мне ни слова.

— Чудная комната, не правда ли? — не сдержалась я. — Эльен будет в восторге и не захочет возвращаться домой.

Старик развернулся ко мне и, прищурив глаза, заявил:

— Я вижу вас насквозь, госпожа Доксвелл.

— Элисьена эль Соль, — исправила его я. — Предпочитаю это имя.

— Тем не менее вы уже были в браке, — возразил он. — И больше не юная непорочная дева, которой хотите казаться.

— Ох-хо-хо, — вздохнула Реджина. — Еще не берешь свои слова назад насчет пинков? Давай спустим его с лестницы.

— Вы ошибаетесь, —сказала я. — Не в том, что я не юна и непорочна, а в том, что хотела бы создать о себе такое впечатление.

— Я очень редко ошибаюсь в людях, — возразил слуга. — И, увы, мое мнение о вас оказалось верным.

— И что же вы думаете обо мне? — спросила я.

Не то, чтобы мне было так уж интересно, но лучше узнать чужие карты. Реджина материализовалась из стены и одобрительно кивнула.

Во втором крыле хлопнула дверь, послышались легкие шаги, и я увидела Ники. Гувернантка наверняка снова уснула, укладывая его, а вот мой малыш решил, что может обойтись без дневного сна, и даже сам надел ботиночки для прогулки.

— Вы собираетесь облапошить моего господина, — слуга указал на меня пальцем, привлекая к себе внимание. — Он чист и наивен…

— Это Коста-то? — фыркнула Реджина.

— Обычно репутация эльена, воина света, отпугивает мошенников, но очевидно, вы не из трусливых.

— Что ж, благодарю, — ответила я.

— Это не комплимент, — отрезал он. — Я повидал столько женских уловок и пустого кокетства, — слуга покачал головой и, сняв очки, достал из кармана жилета фетровый платок. — Однако вы переплюнули всех. Влезть в окно… Посреди ночи… Признаю: дерзко, провокационно и интригующе!

— Это было недоразумение, — пробормотала я и, вспомнив отговорку, добавила: — Приступ лунатизма.

Слуга вложил в свой взгляд максимум иронии.

— Вы решили использовать его слабое место, — кивнул он, протирая стекла очков. — Манипулировать ребенком. Ловко вычислили, на что надавить. Конечно, Коста хотел бы продолжить род эль Брао, и вы посулили ему готового сына.

Никлас подбежал ко мне и, задрав подбородок, сердито уставился на слугу.

— Это он и есть? — равнодушно поинтересовался старикан, приподнимая очки повыше и придирчиво оценивая безупречную чистоту стекол. — Задумывались ли вы, какую травму можете нанести ребенку, подсовывая ему ложного отца? Какая мать так сделает?

В глубине души я и правда часто винила себя в том, что недостаточно хорошая мать: слишком молодая, неопытная, ничего не понимающая в детях. Но сейчас меня обидели несправедливо. А слуга тем временем равнодушно продолжил:

— В вашей глуши, вероятно, не знают, но существуют артефакты, которыми можно определить кровное родство. Так что я легко выведу вас на чистую воду, и все поймут, какая вы наглая и беспринципная обманщица.

Замахнувшись ножкой, Ники пнул слугу по голени новеньким ботинком. Старик, зашипев, согнулся и, выронив очки, обхватил ногу руками.

— Моя мама самая лучшая! — сердито выкрикнул Ник, сжимая кулачки.

— Никлас! Не надо бить дядю! — воскликнула я, подхватывая сына на руки. — Простите.

— Прямо по косточке, — просипел слуга.

— Может, приложить лед? — предложила я. — Хотите присесть?

— Обойдусь, — выдавил он.

— Никлас, нельзя так себя вести!

— Можно, — сердито буркнул сын и показал слуге язык.

Тот как раз поднял треснувшие очки и нацепил их на нос, и теперь уставился на Никласа с таким странным выражением лица, что я испугалась — не прихватило ли у бедняги сердце.

— Знаете, вы можете думать обо мне, что вам угодно, — сказала я. — Я не собираюсь ничего доказывать, но прошу вас больше не приходить. А если эльену не нравятся хлопковые простыни — пусть отправляется домой и спит на чем он там привык: на шелке, бархате или простынях, вытканных из волос белокурых девственниц.

Слуга молчал, словно язык проглотил. Реджина подтолкнула его к лестнице, и он покорно пошел, оглядываясь на нас. Я провела его до двери, держась на безопасном расстоянии. Ники обхватил мою шею одной рукой, но второй вполне мог заехать слуге куда-нибудь в ухо.

— Еще раз прошу прощения за моего сына, — добавила я, выставив его на порог. — Но вы сами виноваты.

— Это я прошу у вас прощения, эльена, — пробормотал слуга. — Всего доброго. И вам, маленький господин.

— Пока, — буркнул Ник.

* * *

Коста подъехал к черному дому, и сердце забилось чаще от волнения. Как все будет? Как рассказать Никласу? Быть может, лучше не торопиться? Но перед домом, вопреки надеждам, он увидел не Элис и Ники, а Диера.

— Что ты тут делаешь? — воскликнул он, выпрыгнув из экипажа.

Диер подошел, вцепился в лацканы его пиджака, и Коста испугался — не случился ли со слугой удар: темные глаза блестели, а губы дрожали и кривились.

— Коста! — воскликнул Диер срывающимся голосом. — У тебя сын!

— Знаю, я же сам тебе сказал. Диер, чего ты сюда пришел? Надеюсь, не лез к Элис со своими нравоучениями?

Диер затряс его за грудки, едва не плача:

— То же лицо: брови, взгляд, подбородок… Я ведь помню тебя с рождения! Это наш мальчик!

Коста отвел его к экипажу, усадил внутрь.

— Успокойся. Вот, попей водички…

Диер глотнул из бутылки, выронил пробку, махнул рукой.

— Коста. Я никогда у тебя ничего не просил…

— Да, обычно ты сразу требуешь, — он махнул кучеру.

— Я хочу воспитывать твоего сына, — горячо произнес Диер, и даже очки, на которых расползалась паутинка трещин, запотели от волнения. — Ты должен жениться на Элисьене эль Соль немедля!

— Я предлагал, — напомнил Коста. — Она не согласилась.

— Ты не умеешь обращаться с дамами. Мое упущение. Наверняка был слишком напорист, — Диер нахмурился, кусая тонкие губы.

— Ну, знаешь, если бы я не был напорист, то и ребенка у меня не было бы, — хмыкнул Коста.

Экипаж тронулся с места, разворачиваясь на площадке перед домом.

— Коста! — выкрикнул Диер, высовываясь из окошка. — Соблазни ее! Очаруй! Вовлеки в любовную игру, создай романтичную атмосферу: цветы, серенады, нежные признания…

Коста обернулся на дом и увидел в окне Элис с мальчиком на руках. Взяв вещи, которые кучер оставил у ступеней, пошел в черный дом, и волнение куда-то исчезло. Он делал именно то, что было правильным, так к некросу все сомнения.

Коста не стал стучаться и, зайдя внутрь, поставил на пол сумку и прислонил к стене меч, надежно упрятанный в ножны.

Ники сперва посмотрел на меч, потом на него, следом на Элис.

— Это мой папа? — спросил он, и она молча кивнула.

Ники заерзал у нее на руках, и Элис опустила его на пол. Мальчик подошел ближе, посмотрел на Косту снизу вверх и рассудительно сказал:

— Вот мама понятно зачем: она меня любит, играет со мной, читает книжки. А зачем папа?

— Давай выясним, — предложил Коста.

* * *

Оказалось, что папа очень подходит для самых разнообразных игр в саду. С ним можно охотиться на ящериц, строить шалаш и орать дурными голосами.

— Такое чувство, что у тебя теперь два ребенка вместо одного, — прокомментировала Реджина, стоя за мной у окна. — Что дальше, Элис?

— Я не уеду, пока ты не найдешь покой, — твердо сказала я. — Что ты там вспомнила про свекровь? Быть может, она тебя прокляла? Если ты изменяла ее любимому сыну…

— Не исключено, — вздохнула Реджина. — Женщины куда изворотливее и коварней, чем мужчины. Да, злобная свекровь могла привязать меня к дому — и к мужу. Раз уж я так и не ушла от него.

— А ты не ушла?

— Нет, — покачала головой Реджина. — Я не была счастлива, Элис. Я смотрю на твоего Косту и Ники, и чувствую только грусть. Мой эльен был короткой вспышкой света. Мы расстались. А вот твой идет сюда. Я в камин.

Она упорхнула, а я повернулась к Косте, который вошел в дом. Ники остался с гувернанткой, которая проснулась и вспомнила о своих обязанностях. Она была доброй женщиной и любила Ники, но иногда мне казалось, что она не вполне справляется.

— Элисьена эль Соль, — торжественно произнес Коста, подойдя ко мне ближе и взяв мои руки в ладони.

— Ты что, снова собираешься сделать мне предложение? — спросила я.

— Сперва я хочу выразить свое восхищение, — ответил он, поглаживая мои пальцы. — Элис, он такой чудесный!

Его восторг явно был искренним, и мое материнское сердце тут же растаяло. Да, Ники настоящее солнышко. И мне было приятно, что его отец тоже так думает.

— Умный, забавный, красивый… Прекрасный малыш! — Коста склонился и поцеловал кончики моих пальцев. — Элис… Я правда хочу сделать тебе предложение снова, и не спеши говорить «нет», дослушай. Я думал жениться из-за того, что хочу тебя, и это никуда не делось, — откровенно продолжил он, глядя на меня своими серебряными глазами. — Но я не буду настаивать и торопить тебя. Если ты пока не готова — ладно. Мы можем жить в разных спальнях. Хоть я очень надеюсь на совместную постель.

— Коста…

Он удержал мои руки в своих.

— Ты великолепная мать, — с чувством сказал он.

— Твой слуга так не считает, — буркнула я.

— Прошу прощения за Диера. Он однозначно ошибся и уже это осознал. Ты отличная мать, Элис, и, конечно, желаешь лучшего для Ники.

Я вздохнула. Без ножа режет.

— Так что я снова делаю тебе предложение, на новых условиях. На любых, по правде сказать. Чего ты хочешь, Элис? Что удерживает тебя от того, чтобы согласиться? Если у тебя и правда нет других романтических привязанностей…

Серые глаза внимательно на меня посмотрели. Светлые, с темной каемкой, они блестели как озеро под слепящим солнцем и так же тянули окунуться в их глубину.

— Я ни в кого не влюблена, — сказала я и подумала, что это не совсем правда.

Когда Коста держал меня за руки и смотрел так пронзительно, мое сердце билось чаще. Я думала о нем эти четыре года, вспоминала… Та ночь, что мы провели вместе, снилась мне, и я не раз мечтала о том, чтобы однажды вновь увидеть своего вора. Коста обнял меня, погладил по спине, легонько коснулся губами виска, и мне не хотелось его отталкивать. По коже побежали мурашки, и в груди словно стало теплее.

— Я хочу быть настоящим отцом для Ники, — прошептал он, — заботиться о нем и о тебе. Элис, я хочу еще детей от тебя.

У меня дыхание перехватило от его заявления, и я отстранилась.

— Лисичка, почему ты не хочешь согласиться? — спросил Коста. — Или не можешь?

— У меня есть одно неоконченное дело, — призналась я.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Говори — что это. Я помогу тебе по любому вопросу.

Могу ли я сказать ему правду? Длинный меч унесли в комнату, и я боялась, что, узнав правду, эльен вонзит его в мою единственную и лучшую подругу. Я покусала губы, собираясь с решимостью. То, что я намеревалась сделать, было преступным. Но Коста вряд ли меня осудит.

— Хочешь, чтобы я убил твоего дядю? — спокойно предположил он.

— Что? Нет! Нет! Конечно, нет! — ошарашенно воскликнула я. — С чего ты взял?

— Он бил тебя, — сказал Коста, и его лицо стало непривычно жестким. — Я в любом случае собираюсь с ним разобраться. Стига эль Соль. Верно? Я кое-что о нем слышал…

— Я не хочу, чтобы ты убивал моего дядю! — выпалила я. — Он мой единственный родственник. К тому же, тебя посадят…

— Мило, что тебя это заботит, — улыбнулся он.

— А ты наверняка проболтаешься, что я тоже замешана, — сухо добавила я. — Нет, оставь моего дядю в покое.

— Тогда что?

— Ты можешь кое-что для меня украсть? — попросила я.

Коста с любопытством вскинул темные брови.

— И тогда ты выйдешь за меня?

— Давай за поцелуй, как обычно, — предложила я.

— Нет, — покачал он головой. — Это преступно мало. Мне будет хотеться еще и еще, а ты воспользуешься моей слабостью и заставишь меня делать всякие ужасные вещи. Я покачусь по наклонной и в самом деле окажусь в каком-нибудь воровском притоне. Такого будущего ты желаешь для отца своего ребенка? Нет, Элисьена эль Соль, я требую, чтобы вы спасли мою честь и репутацию и стали моей женой.

— Закончил? — спросила я.

— Ладно, — сказал Коста. — Поцелуй. Для начала. Что для тебя украсть?

— Я бы хотела, чтобы ты украл для меня информацию, — ответила я, присаживаясь на стул.

— Как правило, информация стоит дорого… — Коста уселся напротив, и теперь мы были точно на деловых переговорах.

— Мы уже вроде как сторговались и пришли к соглашению, — напомнила я.

— Да, твой поцелуй дороже всяких тайн, — улыбнулся Коста, с предвкушением глядя на мои губы. — Давай детали, Лисичка. Мне надо кого-то разговорить? Выведать грязный секрет? Собрать досье на старушку Тутье? Ее покойный кот кажется мне подозрительным. Не могло животное быть таким разумным.

— Мне нужно, чтобы ты вынес из городской управы информацию по людям, которые жили в Виларе двести лет назад, — перебила я его.

Коста пристально на меня посмотрел, покусал губы, подбирая слова.

— А конкретнее?

— Это женщина, — пробормотала я.

Если скажу имя и точный год, он свяжет Реджину с картиной тут же. И как я это все объясню?

— Так не пойдет, — вздохнул Коста, покачав головой. — Мне бы очень не хотелось расторгать нашу сделку, но, Элис, это все равно что искать иголку в стоге сена! Вилара довольно крупный город. И двести лет назад тоже была таковым. Ты знаешь имя? Дату рождения? Дату смерти? Хоть что-то?

— Лучше сделаем по-другому, — предложила я. — Пойдем вместе. Ты вскроешь замки и поможешь мне пробраться в архив, а дальше я сама. Постоишь, посмотришь, чтобы никто не шел.

— Отчего ты не можешь попросить у мэра доступ к архиву? — поинтересовался Коста. — Да, между вами пробежала черная кошка, или, скорее, сияющий я, но Руперт явно к тебе не ровно дышит.

Я отвела взгляд. Просить о чем-то Руперта после того, что он наговорил, мне не хотелось. Я и видеть его не желала.

— Давай ты попросишь, — предложила я. — Он наверняка захочет подружиться с эльеном.

— Нет, — ухмыльнулся Коста. — Мне больше нравится вариант, где мы с тобой вдвоем идем на дело. Общее преступление сблизит нас, Элисьена эль Соль. Ограбление городской управы — это вам не шутки.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и мы уставились на Мадлен. Вся красная, она надула щеки, выдала какой-то нечленораздельный звук, воздела руки к потолку и потрясла ими, а потом поспешила по лестнице наверх, придерживая юбку. Капитан вошел в дом через пару мгновений, руки в карманах, в глазах — сальный блеск.

— Бриллиант, — сообщил он нам. — Как я сам не разглядел? Что и говорить, духам виднее. Но теперь уж я ее не упущу. Спасибо, Элисьена. Боги благословили тот день, когда меня выперли из таверны «Тощий кит», и мне пришлось в срочном порядке искать, где приткнуть свою задницу.

Коста нахмурился, но я к оборотам Курта давно привыкла.

— Пожалуйста, — ответила я. — В черном доме всегда вам рады. Тем более, что и платите вы, не скупясь.

Капитан сел на свободный стул, широко расставив ноги.

— Однако деньги счет любят, и сегодня я увидел нечто потрясающее. Невероятное. Божественно прекрасное! О, как моя Мадлюша торгуется! Как богиня, сошедшая прямо с небес!

— Значит, это вас в ней привлекло? — уточнил Коста.

— Мадлюша? — недоверчиво прошептала я.

— Ну, знаете ли, у меня алмазных шахт нет, — заметил капитан. — А Мадлюша за полчаса сторговала мне пять сотен на товаре, который я считал безукоризненным. Но она такая — найдет недостаток и у солнца! Заметила легкую разницу в оттенках отрезов. Наверное, часть лежала на солнце какое-то время. Разницы мне, в общем, никакой, все равно продавать буду в розницу. Но Мадлен так утонченно и изысканно унижала продавца, что он сделал скидку, только чтобы мы поскорее убрались вон. Эта женщина послана мне судьбой!

— Теперь надо, чтобы и Мадлен в это поверила, — заметила я.

Капитан ухмыльнулся и подался вперед, опершись широкими ладонями на колени.

— Я умею убеждать женщин, — пророкотал он. — А то, что мы живем в одном доме, мне только на руку.

— Я, кстати, тоже теперь здесь живу, — добавил Коста. — Полностью одобряю ваш метод, капитан Курт.

Он перевел взгляд с Косты на меня и понятливо усмехнулся.

— Что ж, встретимся за ужином. А пока пойду освежусь и подумаю, как ускорить победу. Быть может, почитать стихи? Преподнести подарок?

— Удачи вам в любом случае, — искренне пожелал Коста. — Думаю, можно попробовать оба варианта.

— И то верно, — согласился капитан, вставая. — И вам удачи, эльен.

Когда он ушел, Коста повернулся ко мне.

— Только давай без стихов, — попросила я.

— Хорошо. А где картина, которую я тебе подарил?

Пепел выгребли из камина, и от картины не осталось ничего. Мне было жаль ее, если честно.

— Вы хотите получить картину назад, эльен? — спросила я.

— Отнюдь, эльена, — ответил Коста мне в тон. — Я хотел предложить вам еще пару портретов из тех, что висят в моей галерее. Возможно, один из них вы сочтете достойным аналогичной цены.

— А есть еще картины того же художника? — невинно поинтересовалась я. — Мне понравился его стиль. Лувий З.К. эль Брао.

— Не знаю, — ответил Коста. — Может быть. Давай проверим. Если ты не против, я бы хотел пригласить вас с Ники завтра в гости. Что скажешь?

Насмешливость ушла из его голоса, и теперь он говорил серьезно и ждал ответа даже слегка волнуясь. Я кивнула. Сперва найду информацию о Реджине, потом узнаю побольше о ее любовнике, и, быть может, найду секрет, который удерживает подругу здесь. А мешать общению Косты и Ники я не собиралась.

— Мама! — воскликнул сын, забегая в дом. — Там такой большой жук! Это точно папа-жук. У него даже есть рога.

— Опять рога, — пробормотал Коста. — Что ж такое…

— Иду, — улыбнулась я, поднимаясь. — Ни за что себе не прощу, если не увижу твоего жука.

— Я накрыл его ведерком, — успокоил меня Ники и доверчиво взял Косту за руку. — Папа, а ты хочешь посмотреть?

— Очень, — ответил он.