Глава 18

Черные волны с ревом вгрызались в белый постамент набережной, окатывая его солеными брызгами, но не причиняя никакого вреда. Корабли у причала покачивались, жалобно скрипели, а моряки, переругиваясь, спешно вывешивали за борт мешки с песком.

— Течение, — пояснила Элис.

— Угу, — согласился Коста, не желая спорить.

Фонари на набережной отчаянно моргали, и тени метались, как в нервном припадке. По гавани, будто тяжкий вздох, пронесся холодный ветер, и что-то надсадно застонало в глубине. Тьма ночи, укутавшей город, казалась густой как смола, и к запахам моря, рыбы и водорослей примешивалось нечто такое, от чего хотелось немедля зажать нос.

Лисичка брезгливо поморщилась, тайком проверила подошвы туфель. А над морем метались черные нити, взрезающие плоть мира и перешивающие его по-новому. Метка некроса была совсем свежей. Кто-то звал его в Вилару, прокладывал дорогу, ставя вешки свежей кровью, и некрос принял жертву. Как не принять.

Внезапная буря стихла так же быстро, как началась: море улеглось в гавани, всхлипывая, как несправедливо обиженное дитя. Нити развеялись — приди он чуть позже, и не заметил бы. Приглядевшись, Коста увидел в черной воде мелких рыбок, белеющих брюшками кверху. Мертвый косяк закрутило и отнесло от берега, а потом рыбки все вдруг исчезли, словно что-то на глубине их всосало в огромную пасть.

— Пойдем отсюда, — попросила Элис, взяв его за руку, и покосилась на белый дом в конце набережной. — Мы только что вломились в городскую управу, а теперь расхаживаем прямо под окнами мэра.

Вовсе не из-за плешивого Руперта ей хочется бежать подальше. Но если искра Лисички слабая, то ее дар сродни интуиции — попробуй еще разбери, что там шепчет внутренний голос. Она поежилась, обхватив себя руками, и, хмурясь, посмотрела в сторону моря.

— Мэр живет в этом доме? — спросил Коста, снимая пиджак и накидывая его на плечи Элис.

Она кивнула и натянуто улыбнулась.

— Забавно, но когда Руперта перевели в Вилару, то он положил глаз на мой дом. Но… — Она сбилась и, поправив пиджак, закончила обманчиво беззаботным тоном: — Ему там не понравилось.

Опять что-то не договаривает… На кораблях у причала дежурила охрана, но здесь, в конце набережной, не было никого. Нарядные белые яхты покачивались на волнах стаей сонных лебедей. На такие яхты хорошо приглашать девушек: уединенно, романтично, и дама никуда не сбежит, даже если свидание пойдет не так, как хотелось бы. Надо бы Лисичку на такой покатать — увезти подальше и не возвращаться, пока все не расскажет.

— У мэра есть лодка? — спросил Коста.

— Да, — ответила Элис. — Руперт как-то предлагал покатать нас с Ники, но я отказалась. Ники пока не умеет плавать.

— Научу, — пообещал он, оглядывая берег.

На миг ему показалось, что на берегу блестит новенькая туфелька на каблуке, но это оказался всего лишь мокрый камень.

— Пойдем, — Коста обнял Элис за талию и повел прочь.

Быть может, ему просто хочется, чтобы мэр, который подбивал клинья к его Лисичке, оказался подонком, заключившим договор с некросом. А на самом деле он славный малый, которому не повезло в любви. Потому что Элисьену эль Соль ему не видать как своих ушей.

— Мэр ведь довольно старый, — заметил Коста.

Элис лишь неопределенно хмыкнула.

— Он лысый, — добавил он.

— Если не приглядываться, то почти незаметно.

— А если надеть шляпу, так и вовсе не видно, — согласился Коста. — Почему он до сих пор не женат?

— Руперт вдовец.

— Вот как. И что же случилось с его женой?

Обычно люди заключают договор с некросом по трем причинам: любовь, деньги, месть. Деньги у мэра водились, а мстить, как Косте показалось, он предпочел бы сам: подло и исподтишка. Но что, если мэр хочет вернуть с того света горячо любимую супругу? Некрос мог пообещать и не такое.

— Он потерял жену еще до того, как я приехала в Вилару, — ответила Элис. —  Я не знаю, что с ней произошло. Руперт не любит говорить на эту тему. Да и какая разница?

— По большому счету — никакой, — согласился Коста.

Они свернули в узкую улочку, и запах некроса остался позади. Одно жертвоприношение в шахте, другое — в гавани… Надо бы посмотреть на карту Вилары.

— Ты как будто в чем-то его подозреваешь? — прозорливо заметила Элис. — Или это у тебя профессиональная деформация — подозревать каждого встречного-поперечного в сговоре с некросом?

— Может, и так, — кивнул Коста.

Он безотчетно ускорил шаг, но Лисичка легко за ним поспевала.

— А вот договор с некросом, — начала она, — это, по сути, что? Человек платит своей душой за какие-то блага?

— Выглядит все иначе, — ответил Коста. — Платой может быть что угодно: ложь, подлый поступок, кровь… Но фактически некрос получает и душу. Нельзя торговаться со злом, Элис. Останешься в проигрыше, как ни крути.

— Однако ты постоянно предлагаешь мне сделки, — улыбнулась она.

— Я не зло, — возразил Коста. — По крайней мере, не с тобой. По отношению к тебе, Лисичка, я воплощение любви, добра и нежности.

Она ничего не ответила, а Коста мысленно подивился тому, как легко слово «любовь» сорвалось с его губ. Раньше он не говорил его никому. Но никто и не вызывал у него таких чувств. Элис словно проникла в его сердце, отпечаталась в душе, растворилась в каждой клеточке тела. Она родила от него ребенка. То, о чем он не знал. То, что дороже любых алмазов. Страшно представить, что было бы, скажи он некросу «да». Что стало бы с Ники? А с ним самим? Он пошел бы за сыном хоть на изнанку мира, и некрос получил бы их обоих. В этом был план?

Они подошли к черному дому, и Коста, обогнав Элис, открыл дверь и вошел первым. Светильники вспыхнули, приветствуя гостя, а обрывки сияющих нитей всколыхнулись от сквозняка. Принюхиваясь, как охотничий пес, Коста стремительно взбежал по лестнице и повернул к спальне сына. Заглянул в комнату — тихо.

— Ты чего? — запыхавшись, пискнула Элис, догнав его.

Коста аккуратно прикрыл дверь и повернулся к другой комнате.

— Твоя спальня, детская, рядом, полагаю, помещение для занятий Ники, — перечислил он. — А эта комната — чья?

Коста указал на дверь, и Элис тут же заслонила ее собой.

— Дай мне пройти, Лисичка, — попросил он.

* * *

Я прижалась спиной к двери, затравленно глянула в сторону, но все гости и домочадцы давно спали, и из другого крыла мерным шумом прибоя доносился храп капитана.

— Что ты тут забыл? — сердито поинтересовалась я, решив сходу перейти в наступление.

Коста оперся ладонью о дверное полотно рядом с моим лицом, повел носом, словно принюхиваясь.

— Присутствие некроса частенько выдает холод и характерный запах, — сказал он. — Но здесь тепло, а твой аромат, Лисичка, сбивает с толку. Ты так вкусно пахнешь, что я чувствую себя серым волком из сказки — так бы и съел…

— С чего ты вообще взял, что здесь некрос, Коста?

— Я поставил ловушки, — пояснил он. — В твоем доме точно есть нечто потустороннее: призрак, фантом, морок…

— Морок? — уцепилась я за незнакомое слово.

Ловушки он поставил… Кто разрешил?

— Это сущность, порождаемая страхами или мечтами. Не заговаривай мне зубы, Лисичка, ты что-то прячешь.

Коста попытался обогнуть меня, но я сдвинулась в сторону, загораживая дверь.

— А тебе не приходило в голову, что я могу скрывать в этой комнате нечто личное? — заявила я.

Мою лучшую подругу, к примеру. При иных обстоятельствах, будь Реджина живой, они бы наверняка понравились друг другу. Склонившись, Коста прошептал мне на ухо:

— Я был с тобой, в тебе, я видел все твое прекрасное тело обнаженным, Элис, это тоже очень личное, правда?

— И что с того? — вскинула я подбородок. — Знаешь, Коста, даже если ты видел меня без одежды, так это не значит, что у меня теперь не может быть секретов.

— Когда мы поженимся…

— Если мы поженимся, — исправила я его, — то я требую право на личную жизнь!

— Какая еще личная жизнь у замужней женщины? — возмутился он. — Если ты думаешь крутить шашни со своими любовниками…

— Я порядочная женщина, и никаких любовников у меня не было и нет! — демонстративно обиделась я. — Ну, кроме тебя. Но это был исключительный случай!

Коста расплылся в довольной улыбке, а я осознала, что назвала его единственным.

— Иди спать, — фыркнула я, отводя взгляд.

Честно говоря, я так устала от наших споров, что мне хотелось признаться. Но Коста ставил ловушки за моей спиной, а Реджина — это его работа, то, что он должен уничтожать.

— Скажи, что ты прячешь, Лисичка, — попросил он, погладив меня по шее, и моя решимость слегка дрогнула.

— Там…

— Там, — повторил Коста, поцеловав меня в щеку.

Его ладони оказались на моей талии, скользнули за спину. Он был такой ласковый, нежный, теплый, что мне хотелось самой тереться о него и мурчать довольной кошкой.

— …моя… — выдохнула я.

— …твоя…

Еще один поцелуй в щеку, шею, за ухом, ладони настойчиво притянули меня ближе. Быть может, использовать отвлекающий маневр? Я подалась к Косте и поцеловала его в губы, и он охотно ответил мне. Сладкая нега растекалась по телу, из груди вырвался тихий стон. Коста проник в мой рот языком, и я выгнулась, безотчетно желая совсем другого проникновения. В самом деле… Я отведу его в спальню, и он думать забудет о каких-то там других комнатах. Наверное. Я выдернула рубашку из-под ремня его брюк, провела ладонями по твердому животу, и мои пальцы опалил жар его кожи.

Реджина высунула голову из стены за спиной Косты, сделала большие глаза и исчезла в моей спальне.

— Там моя комната, — выпалила я, опомнившись, и Коста недоуменно посмотрел на меня. — Да. Еще одна. Во время женских дней я становлюсь раздражительной. Мне нужна тишина и темнота.

— Да и пес с ней, — прошептал он, срывая с моих губ еще один поцелуй. — Хотя ты снова врешь, Лисичка. Даже если у тебя женские дни прямо сейчас, то ловушки от этого не полопались бы.

— Ты чуешь зло в моем доме? — спросила я, упершись ладонями ему в грудь.

— Нет, — признал он.

— Ты думаешь, я бы стала скрывать нечто такое, что могло бы повредить Ники?

— Нет. Но ты можешь не понимать…

— Значит, таким ты видишь наш брак, Варден эль Брао? — воскликнула я, добавив патетики в тон. — Вечные сомнения, недоверие, споры…

— Я не знаю, каким вижу наш брак, Элисьена, — откровенно ответил Коста. — Я вообще не думал о браке, пока не встретил тебя снова. Знаю точно одно: если женюсь, то только на тебе.

Кровь прилила к моим щекам, а в груди вспыхнуло горячее удовлетворение собственницы, и я вдруг осознала, что и не собираюсь никому отдавать своего вора. Еще чего!

Я посмотрела в сияющие глаза, и они словно видели мою душу насквозь. Слегка оттолкнув его, я открыла дверь и жестом пригласила его внутрь.

Задернутые шторы, одинокая кровать, забытые карты на темном покрывале. Коста быстро вошел в комнату и осмотрелся по сторонам. Распахнул шкаф и сунул туда свой любопытный нос. Свечи, несколько книг — нет там ничего интересного, а Реджина сейчас в спальне напротив.

— Как видишь, я тебе не врала, — обиженно произнесла я. — Подозрения, недоверие, беспочвенные обвинения… Разве на этом построишь крепкую семью?

Коста, прищурившись, глянул на меня и резко отдернул штору.

— Ты ранил меня, Коста, — добавила я. — Наставил каких-то дурацких ловушек в моем доме. Ты без спроса ломишься в хозяйское крыло, нарушаешь все правила поведения для гостей...

— Я не совсем обычный гость, — попытался возразить он.

—  Вот здесь, — я взмахнула рукой, отделяя кусок коридора, — будет проходить незримая линия.

Коста упал на пол и заглянул под кровать.

— Ты слышишь меня? — нетерпеливо повторила я, притоптывая ногой.

— Угу, — промычал он в ответ, поднимаясь.

— Отныне ты не заходишь за эту линию, пока я тебя не приглашу, — заявила я.

Коста вышел в коридор, вопросительно посмотрел на дверь детской, и я добавила:

— Как видишь, граница проходит после комнаты сына. Видеться с Ники я не запрещаю.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Но, Элис, а если, допустим, начнется пожар?

— Дом защищен от пожаров, — ответила я.

— А вдруг прибежит мышь?

— Вы умеете истреблять мышей, эльен? — демонстративно изумилась я. — Впрочем, в моем доме нет ни некроса, ни грызунов.

Коста покивал, не сводя с меня взгляда и не спеша уходить.

— Надеюсь, вам все понятно? — спросила я.

— Более-менее, — ответил он. — Спокойной ночи, Элис. Если только…

— Если только — что?

— Если только ты не хочешь позвать меня за эту незримую линию, — нахально улыбнулся Коста. — Я лично готов перейти все границы.

— Спокойной ночи, Варден эль Брао, — холодно ответила я и, быстро юркнув в свою спальню, закрыла за собой дверь.

Реджина сидела на моей кровати, нервно покачивая ногой и снимая с платья тонкие сверкающие нити.

— Твой эльен чуть меня не поймал, — тихо пожаловалась она.

* * *

Я присела рядом с подругой и сняла с алого бархата сияющую ниточку. Потерла ее между пальцами, и та растаяла, оставив мерцающий отблеск на коже.

— Я могла бы догадаться, что эльен почует меня, — проворчала Реджина. — Но решила, что он слишком занят новоприобретенным сыном и окучиванием упрямой тебя, и расслабилась. Спускалась по лестнице и — бах! Вляпалась прямо в какую-то паутину, точно ленивая толстая муха!

— Ты совсем не толстая, — возразила я, почувствовав острый укол вины.

Я не должна была позволять Косте селиться в мой дом. Я могла бы придумать что-нибудь. Но, наверное, в глубине души мне и самой хотелось, чтобы он был поближе, познакомился с Ники, со мной…

— Болталась там между перил, — продолжила жаловаться Реджина. — Слава святой Мауриции, вы ушли надолго, так что мне хватило времени выпутаться. А то было бы забавно: возвращается Коста домой, а там я. Привет, эльен, вот она, алая дама, висит посреди гостиной, и портрета не надо.

— Я приказала ему не ходить в наши с тобой спальни, — виновато сказала я.

— Слышала, — кивнула Реджина. — Очертила границы. Но моя тюрьма внезапно стала еще меньше. Ты узнала что-нибудь в управе, Элис?

— Узнала, — спохватилась я. — Ты прожила почти девяносто лет, родила троих сыновей и покоишься в фамильном склепе Доксвеллов.

— Насчет покоя — сомнительное заявление, — хмыкнула Реджина.

— Я вот думаю, если ты померла старушкой, то почему я вижу тебя молодой? Вдруг секрет в этом?

Мне казалось, над этим стоит поразмыслить, но Реджина лишь равнодушно пожала плечами.

— Говорят, женщина всегда помнит себя молодой и красивой, так может я сознательно выбрала этот образ, — предположила она. — Если уж шататься вечность по черному дому, то хотя бы в платье, которое нравится. Значит, на этом все? Никаких зацепок?

— Есть еще кое-что, — добавила я. — У тебя на шее кулон. Его не видно, но цепочка свисает так, словно на ней тяжесть.

Я попыталась коснуться украшения, но мой палец прошел сквозь шею Реджины.

— Возможно, — кивнула подруга, снимая с себя остатки сияющей паутины. — Думаешь, это важно?

— Кажется, именно на этот кулон я променяла свою девственность, — вздохнула я.

* * *

Коста немного постоял в коридоре, шагнул в сторону черной комнаты, но замер, будто и в самом деле наткнувшись на невидимые границы. Да, он не верил Лисичке, а она не верила ему. В своих претензиях она была абсолютно права. Не пора ли им начать доверять друг другу? И раз уж ей это сложно дается, то почему бы ему не подать пример и не начать первым.

Развернувшись, Коста направился к лестнице, размышляя. Допустим, Элис говорит правду, и та странная комната нужна ей в особые дни. Мало ли какие причуды есть у его будущей жены. Если ей нравится лежать в темноте пару дней в месяц, так что ж, он обустроит ей черные комнаты в каждом из своих домов. Допустим, Элис стеснялась своей маленькой женской тайны и поэтому стала грудью на ее защиту. По мнению Косты, стыдиться там нечего, и лучше бы попробовать лечебные эликсиры, или — вообще идеальный вариант — забеременеть вновь и родить еще одного эль Брао, но опять же — мало ли что происходит в ее хорошенькой голове.

Спустившись вниз, он прикоснулся к обрывкам сети, болтающимся на перилах. Вот только есть одна неувязочка — ловушка сработала.

Коста потер лицо ладонями, поморгал, произнес заклинание, и гостиную залило светом. Тени шарахнулись в углы и растаяли, муха забилась в окно и, упав, застыла лапками вверх. Он медленно обвел взглядом помещение: ни нитей, ни запаха, ни сгустков мрака.

А вдруг это все же залетный фантом? В Виларе куча народу верит в алую даму. Фантом попал в ловушку и растаял.

Наверное, в другой ситуации Коста мог бы махнуть на это рукой. Но здесь, в черном доме спали его сын и любимая женщина.

Он вышел на улицу и принялся рисовать знаки.

* * *

— Что это он делает? — прошептала я. — Танцует?

Коста плавно двигал руками, словно переплетая невидимые нити. Он скользил вдоль забора, огораживающего сад, сияя в ночи как осколок луны, и за ним оставался бледный след повисшей в воздухе звездной пыли. Когда эльен скрылся за углом дома, мы с Реджиной, не сговариваясь, перебежали в ее комнату и снова приникли к окну.

Коста обошел весь дом по периметру, соединил руки, потом резко раскинул их, и за забором вдруг выросла сияющая ограда с острыми пиками и дивными цветами. Я моргнула — и она исчезла. Прищурилась — появилась вновь. Какие-то эльенские штучки?

Оглядев ограду, Коста с довольным видом потер ладони и направился в дом.

— Он что, замуровал нас? — возмущенно прошептала я.

— Только меня, — спокойно ответила Реджина. — Но, думаю, это больше защита от того, что может прийти извне.

— В смысле? — воскликнула я. — А как же гости, слуги, поставщики…

— Некрос, — добавила подруга. — Сегодня произошло что-то странное, Элис. Холодная волна словно захлестнула весь дом и меня заодно, а потом откатилась назад. И карты пророчат плохое.

— В гавани штормило, — вспомнила я. — Хотя ветра не было. Коста все принюхивался к чему-то, и там правда воняло. Я уж думала, вступила во что.

— Знаешь, твой эльен меня жутко бесит, — призналась Реджина. — Я была бы счастлива, если бы он собрал манатки и умчал назад в белый замок вместе со своим длинным мечом. Но с другой стороны, мне гораздо спокойнее, что он рядом с Ники и тобой, Элисьена.