Глава 19

С самого утра, пока черный дом еще спал вместе со всеми его явными и тайными обитателями, Коста рванул к приставу. Он проторчал у входа не менее получаса, во всех деталях рассмотрев герб Вилары, висящий на дверях: рисунок горного хребта был на удивление точным, а вот рыбка внизу могла бы сойти и за жабу, и за труп. Надо бы рассказать о той бедняжке, что покоится в шахте, но еще не сейчас.

Когда Коста уже подумывал о том, чтобы взломать еще одни двери, на улице появился секретарь пристава. Тощий очкастый юноша подпрыгнул от радости и прибавил шаг.

— Эльен! — воскликнул он. — Доброе утро! То есть, не такое уж доброе… Представляете, ночью неизвестный проник в городскую управу!

— Да ладно, — произнес Коста. — Что-то украли?

— Пока неизвестно, — ответил парень и нахмурился. — Но меня обеспокоило, что Вайолет нет на месте… Это помощница мэра. Такая кудрявая девушка с очаровательными ямочками на щеках. Обычно она приходит очень рано, и я заглядываю к ней по дороге на работу. Ничего такого, — торопливо добавил он, покраснев. — Просто переброситься парочкой слов.

Потому что прыщавый юноша в пиджаке с чужого плеча не такая выгодная партия как мэр. Парень провернул ключ в замочной скважине и прошел внутрь. На его рабочем столе был безукоризненный порядок, в шкафу за спиной папки стояли ровно как солдаты в строю. Какой контраст с рыбацкими кубками и ветчиной начальника!

— Что, если Вайолет была вчера в управе, когда туда проникли? — мрачно предположил парень.

— Не было, — ответил Коста. — Когда я ночью проник в управу, Вайолет там не было.

— Но… как…

Он поправил пальцем съезжающие очки, вернув их на переносицу.

— Мне нужно было срочно попасть в архив, и я не мог ждать, — пояснил Коста. — Давай сперва к нашим делам. Пристав подготовил перечень убийств?

Парень кивнул и, взяв со стола одинокий листок, протянул Косте.

— Вот что господин Дорсон велел вам передать, — сказал он.

Коста пробежал взглядом по скудному перечню. Что ж, последние три года в Виларе стоял полный штиль.

— Однако я взял на себя смелость подготовить и другой список. Более полный, — заговорщицки сказал секретарь и достал из ящика объемную папку. — Тут дела со всеми подробностями, — пояснил он, вновь поправив сползающие очки. — А также заметки по случаям, когда господин Дорсон вовсе не стал открывать дела. К примеру, о пропавших девушках.

— Много пропало? — уточнил Коста, листая содержимое папки.

Секретарь поработал со всей тщательностью, так что тут были дела не за три, а за все десять лет.

— Пятеро по моим данным, — ответил он. — Все… ну… жрицы любви.

Коста неопределенно хмыкнул.

— Приходила их хозяйка, ругалась, но господин Дорсон сказал, что они могли удрать с клиентами, — добавил секретарь.

— Могли ведь? — Коста вскинул взгляд на парня, и тот кивнул.

— Могли, — согласился он. — Но все равно… Эльен, пожалуйста, держите это в тайне!

— Исчезновение проституток? — уточнил Коста.

— То, что я дал вам эту папку, — хмурясь, ответил секретарь. — Мне здорово влетит, если пристав узнает. Я бы не хотел потерять работу.

— Тогда ты тоже не говори, что в управу влез именно я, — потребовал Коста. — Я там, кстати, ничего не взял.

— А что вы искали? — полюбопытствовал юноша, и кончики его ушей слегка порозовели.

— Информацию об алой даме, — ответил Коста.

Парень пренебрежительно фыркнул, но потом его глаза за стеклами очков расширились.

— Так она и правда есть? — протянул он.

Хотел бы он знать. Новые ловушки остались нетронутыми, но теперь призрак, или что бы там ни было, предупрежден.

— Варден эль Брао! — донесся от дверей недовольный голос. — Какое счастье лицезреть вас в столь раннее утро.

Остин Дорсон неспешно вошел в кабинет, аккуратно придерживая пухлый саквояж, от которого несло свежей сдобой и сыром. На лацкане мешковатого пиджака расплывалось пятно: то ли птичий помет, то ли сметана.

— Я тоже очень рад, но спешу, — соврал в ответ Коста. — Говорят, в управу влезли?

— Да ерунда, — отмахнулся пристав, обратив на секретаря сердитый взгляд. — Кто говорит?

— Дверь взломана, — неуверенно пробормотал секретарь. — Трещина по косяку.

— Вот зачем ты постоянно нагнетаешь, Патрик? — недовольно выпалил Остин. — Вы не обращайте на него внимания, эльен. Молодость, юношеский пыл, вечно мерещится что-то… Я в его возрасте тоже мечтал о громких делах и расследованиях.

— А сейчас? — спросил Коста.

— А сейчас понимаю, что нет ничего лучше спокойной сытой жизни. — Расстегнув саквояж, пристав выудил оттуда слегка примятую булочку. — Хотите, эльен? Угостить вас чаем? Патрик, ну-ка сделай нам чай.

— Не надо, — отказался Коста. — Так что с управой?

— Дверь рассохлась от старости, мэр уже приказал заменить, — пробурчал пристав, снимая с булочки прилипшую нитку.

— Что ж, приятного аппетита и доброго дня, — пожелал Коста. — Спасибо за помощь, Патрик.

Он вышел на крыльцо и вдохнул поглубже, прижимая папку к груди. Как знать, замешан ли пристав в происходящее в Виларе, однако его умение закрывать глаза и не видеть злодеяния, происходящие прямо под носом, очень на руку преступнику.

— Чем ты ему там помог? — послышался из-за двери недовольный бубнеж.

— Как вы и приказали…

Да, все делается как приказано и как надо. Вилара блестела и сверкала, как яркий конфетный фантик, но внутри оказался вовсе не шоколад. Непривычное чувство сдавило грудь, и Коста мгновением позже понял, что это тревога. За себя он не волновался, но теперь у него появилась семья. Надо увезти их отсюда как можно скорее.

Купив у лоточницы калач, присыпанный семечками, и кулек сладких орешков, Коста пошел к городской управе. Наблюдая, как работники вешают на блестящие петли новую дверь, съел хрустящий калач. Руперт показался на крыльце, расплатился с мужиками и, заметив Косту, расплылся в лживой улыбке.

— Варден эль Брао, — протянул он. — Не спится? Я тоже просыпаюсь на рассвете. Здесь такой воздух, хочется жить, действовать, менять город к лучшему…

— Угу, — кивнул Коста. — Затеяли ремонт?

— Да так, — отмахнулся Руперт, сияя все той же улыбочкой. — Давно собирался… Не желаете составить мне компанию? Я хотел прогуляться по набережной.

— А можно мне чаю, — попросил Коста и слегка покашлял. — Подавился.

— Давайте налью вам воды, — предложил Руперт, и Коста проследовал за ним в управу.

Пол усыпала древесная пыль, старый косяк куда-то убрали. Руперт протянул Косте кружку с водой, и он задумчиво отпил глоток. Кажется, именно эта кружка стояла на столе секретарши ночью. Сейчас на нем не было ничего, и платок со стула исчез. Вернув чашку мэру, Коста склонился, будто бы поправить брючину, и заглянул под стол. Туфли тоже пропали.

— А где ваша помощница? — поинтересовался он, выпрямляясь.

— Вайолет отпросилась, — ответил Руперт. — Решила съездить к родственникам. На свадьбу.

— На свадьбу, — кивнул Коста.

— Надеюсь, скоро вернется, — с нарочитым недовольством произнес мэр. — У меня столько дел, что без помощницы я как без рук.

Оторвать бы эти руки, а заодно и лживый язык.

— Кстати о руках, — сказал Руперт совсем другим тоном. — Вы, возможно, не в курсе, но я сделал Элисьене эль Соль предложение руки и сердца. Вам не стоит морочить ей голову, эльен. У меня к ней самые серьезные намерения. Бедняжка и так натерпелась: злобный опекун, неудачный брак, вдовство… Потом она оказалась беременной — одна-одинешенька. Я поддерживал ее и привязался к Никласу как к родному. Так что надеюсь на ваше понимание и благородство и прошу оставить мою дорогую Элис в покое.

Выдав всю эту речь, Руперт умолк и уставился на Косту.

— Я тоже сделал моей дорогой Элис предложение, — ответил он, и щека Руперта дернулась как от удара. — У меня тоже самые серьезные намерения, господин Коперо. Серьезней не бывает.

— Вот как, — процедил тот и, быстро облизнув губы, снова улыбнулся. Только теперь эта улыбка напоминала оскал. — Вы ведь не думаете, что я отступлю?

— Вам придется, — вежливо сообщил Коста. — Я бы все же хотел поговорить с вашей секретаршей. Где она живет? Быть может, она еще не успела уехать?

— Мало ли чего вам хочется, эльен, — осклабился мэр. — Вы ведь не думаете, что все ваши желания будут исполнены по щелчку пальцев? Это так не работает.

— Обычно так и бывает, — снисходительно ответил Коста. — Я выясню, где Вайолет. И все остальное тоже, господин Коперо.

Если бы взгляды могли убивать, то Коста уже упал бы без чувств. Он вышел из управы, чувствуя спиной ненависть мэра, прожигающую дыру между лопаток. Такая любовь? Или, быть может, Элис нужна ему по другой причине?

* * *

Коста пропадал где-то с самого утра и явился ближе к обеду, сердитый и взъерошенный, как еж. Ники кинулся к нему навстречу, но, застеснявшись, остановился, и Коста, тут же расплывшись в улыбке, сам подбежал к нему и подхватил на руки.

— Поедем в белый замок? — спросил он Ники. — Там много разных животных. К лошадям тебя подпускать рано, но можешь выбрать себе щенка. — Бросив на меня виноватый взгляд, Коста добавил: — Или котенка, если мама не будет против.

— Не против, — согласилась я.

Если Коста думает сходу распределить роли строгого и доброго родителя, то ничего у него не выйдет. Стыдно признаться, но я начинала слегка ревновать Ники. Даже утром, когда он прибежал ко мне в спальню, все разговоры только и были, что о папаше и его мече. Но стоило нам усесться в белый экипаж, поданный к воротам, как Ники взобрался ко мне на колени и вцепился в рукав.

— Мы редко куда-то ездим, — призналась я. — Вообще-то, если уж быть совсем откровенной, никогда не ездим. В Виларе все под рукой, так что я даже не держу экипаж.

— Так ты впервые едешь в карете, приятель? — улыбнулся Коста и постучал в стенку кучеру: — Не гони.

Я обняла сына, прижимая к себе крепче, поцеловала мягкую пушистую макушку и, прикрыв глаза, втянула сладкий запах его волос. А потом поймала на себе взгляд Косты, ставший почти осязаемым.

— Что? — недоуменно спросила я. — Ты так на меня смотришь…

Он шумно выдохнул, словно до этого забыл как дышать, и хрипло признался:

— Никогда не видел ничего красивее.

Я улыбнулась ему и похлопала по сиденью рядом с собой, но Коста недоверчиво приподнял брови. Да, сегодня у меня особая тактика. Я буду доброй и нежной, притуплю его внимание лаской, усыплю бдительность и смогу улучить момент и допросить старого слугу. Либо же Коста растает под лучами моего обаяния и сам мне все расскажет.

— Такое чувство, будто ты опять что-то затеяла, — заметил Коста, все же пересаживаясь ко мне ближе.

А может, и не растает… Ники увлеченно смотрел в окошко, и я потянулась к Косте и поцеловала его в губы. От теплого прикосновения в груди стало легко, точно я не тряслась в экипаже по сельской дороге, а летела на мягком облачке.

— Просто так, — прошептала я, предвосхищая его вопрос. — Где ты был сегодня утром?

— Можно мне тоже просто так? — пробормотал Коста и вернул мне поцелуй, обжегший губы.

Облачко тут же растаяло без следа, и воздух между нами сгустился и задрожал как над раскаленной пустыней. Ники обернулся и посмотрел на нас с подозрением.

— Я был у пристава и в управе, — невозмутимо ответил Коста и кивнул на папку, что осталась лежать на сиденье напротив. — Вилара не такое уж спокойное местечко, как хотелось бы нашему любезному мэру.

— Что говорят по поводу… ну… взлома? — поинтересовалась я.

— Ничего не говорят, — вздохнул Коста, переплетя свои пальцы с моими. — Мэр решил скрыть сей факт, чтобы избежать лишнего внимания. Элис, давай уедем из Вилары прямо сейчас! — внезапно предложил он.

— С ума сошел? — возмутилась я, выдернув руку.

— В городе некрос. Я в этом уверен. Кто-то проводит ритуал, призывающий силы тьмы, — отрывисто пояснил он. — Я оставлю вас в безопасном месте и вернусь.

Никаких ритуалов мы с Реджиной не проводим. Гадаем на картах, но больше ничего такого.

— Нет, Коста, я никуда не уеду и не проси, — упрямо сказала я, и все тепло между нами словно ветром сдуло. Даже Ники поежился и прижался ко мне теснее.

Возле белого замка нас встречала толпа слуг, оркестр грянул веселую мелодию, клоун принялся жонглировать мячиками, а в воздухе поплыли мыльные пузыри.

— Ох, Диер, — тихо простонал Коста.

Ники нетерпеливо запрыгал у меня на коленях, хлопая в ладоши, и как только экипаж остановился, подергал ручку. Старый слуга с неожиданной прытью подбежал к нам и, сам открыв дверь, помог Ники выбраться наружу.

Сын восхищенно крутил кудрявой головой, оглядывая и замок, и клоуна, и особенно пузыри.

— Я еще раз приношу вам свои глубочайшие извинения, эльена, — произнес слуга, кланяясь мне так низко, что я пожалела его старую спину. — Я не знал. Господин не счел нужным сообщить мне…

— Господин и сам в шоке, — проворчал Коста. — Диер, хватит кланяться, Элис вовсе не сердится, ведь так?

— Папа, а где щенок? — звонко спросил Ники, дергая Косту за штанину, и глаза Диера тут же подозрительно заблестели.

— Пойдем, покажу, — предложил Коста, и маленькая ручка доверчиво легла в его ладонь.

Они направились к хозяйственным постройкам, оркестр двинул за ними вместе с клоуном, а я повернулась к слуге. Вот он, мой шанс.

— Я не сержусь, — подтвердила я слова Косты. — Хотя, признаюсь, мне было очень обидно выслушивать незаслуженные обвинения.

Слуга покраснел, запыхтел, подбирая очередные витиеватые извинения.

— Никлас — сын Вардена эль Брао, — добавила я. — Я готова на проверку любыми артефактами, которые вы только найдете.

— Это вовсе не требуется…

— Да, беременность была случайной и неожиданной, и я вовсе не горжусь обстоятельствами, повлекшими ее.

— Главное — результат, — тряхнул седой головой слуга и, сняв очки, протер их платочком. — Я полностью одобряю любые обстоятельства, если благодаря им получился такой чудесный мальчик.

— Нога не болит? — коварно спросила я.

— Нет, — ответил он, водрузив очки назад на нос. — Я в порядке, эльена, спасибо. Осмелюсь сказать, семье эль Брао давно не хватает женской руки, ласковой, но твердой. Вы уже назначили дату свадьбы? Как насчет завтра?

Кокетливо улыбнувшись, я взяла его под локоть.

— Покажете мне белый замок? — попросила я.

— Сочту за честь, — церемонно согласился слуга.

Пока Коста и Ники заняты собаками, а оркестр и клоуны создают отвлекающий фон, я должна действовать! Надо придумать, как раздобыть информацию о Кис-кис эль Брао, Реджине и кулоне, не вызвав подозрений.

— Белый замок используется как летняя резиденция, — возвестил Диер. — Не очень часто, по правде сказать, потому, боюсь, он сейчас не в лучшем своем виде.

Да ладно. Паркет в бальном зале блестел, хрустальные люстры сверкали, а мраморные колонны сияли безукоризненной белизной. Я даже подумала, не испугается ли Ники всего этого великолепия.

— Фамильный особняк эль Брао находится в столице, — продолжил слуга. — Большую часть времени эльен проводит там. Вы наверняка видели большой дом на центральной улице, неподалеку от дворца.

— Я редко бывала в столице, — призналась я.

— Позвольте спросить, в вас тоже искра? — поинтересовался Диер.

— Там странно вышло, — замялась я, шагая по блестящему паркету. — Когда мне исполнилось восемнадцать, то храмовники сказали — искры нет. Однако потом, когда я возила Ники на осмотр, во мне тоже заметили след магии.

— Это очень странно, — согласился слуга. — Не думаю, что это возможно — не увидеть искру.

Быть может, дядя заплатил, чтобы ее не нашли?

Я помнила, каким хмурым он был в тот день, когда храмовники назвали меня пустышкой. Строгие лица, внимательные глаза, чуткие пальцы, ощупывающие мои запястья и виски. Могли ли те люди врать? Быть может, дядя дал им взятку? Но зачем?

— Кому это могло быть выгодно? — рассуждал Диер.

Если бы меня назвали эльеной и внесли в список невест, то дядя не смог бы выдать меня замуж против воли. Я была бы на виду. Я могла бы пожаловаться. До обычной сиротки никому нет дела, но эльена могла бы найти заступника. Дяде пришлось бы дать за меня приданое, а так он наоборот продал меня как какую-то корову.

Или же есть другая причина?

— А Никлас, выходит, эльен? — уточнил слуга.

— Боюсь, что так, — вздохнула я.

Искра сына вызывала у меня лишь тревогу. Да, считалось, что это благословение, кровь воинов света, печать добра, но Ники — всего лишь маленький мальчик, и мне было больно думать о том, что однажды он будет сражаться со страшными чудовищами.

— Быть может, в мире что-то изменится, — сказал Диер, почувствовав мое смятение, и накрыл сухой ладонью мою руку, лежащую на его локте. — Хотя я тоже каждый раз волнуюсь за эльена.

Мы проходили мимо синей комнаты, и я вдруг вспомнила шрам на боку Косты, бугрящийся под моими пальцами, когда мы целовались под портретом Реджины. В нашу первую ночь на его теле не было шрамов.

— Коста пострадал не так давно, не так ли? — спросила я.

— Почти четыре года назад, — кивнул Диер, помрачнев. — Некрос оказался слишком силен. Но не волнуйтесь, эльена, — торопливо добавил он. — Варден эль Брао полностью оправился и теперь здоров как бык.

Я едва сдержала улыбку, но Диер, испугавшись, что мог отвратить невесту, пустился в объяснения:

— Коста умелый воин, сильный и ловкий, а к тому же предусмотрительный. Он взял с собой артефакт, который исцелил его и помог победить чудовище, — слуга задумался, потом принялся сгибать пальцы, что-то подсчитывая в уме, и пробормотал: — Он ведь забрал артефакт у вашего покойного мужа как раз четыре года назад. Была какая-то сделка…

Диер пытливо глянул на меня, но я отпустила его локоть и, свернув в синюю комнату, уставилась на голую стену, возле которой теперь стояла алая софа. Сердце в груди так и подпрыгивало. Значит, кулон — это артефакт, который однажды спас Косте жизнь. Что если именно кулон поможет Реджине умереть?

— Здесь была картина, — сказала я.

— Которую вам подарили, — подтвердил Диер.

— Это фамильная ценность?

— Я бы так не сказал, — уклончиво ответил слуга. — Фамильные портреты висят в галерее. Желаете взглянуть?

— Нет, — отказалась я и повернулась к слуге. — Зачем вы хранили в летней резиденции портрет любовницы эльена?

Диер стушевался под моим пристальным взглядом, поправил воротничок, который будто стал ему тесным.

— Это недопустимо, — согласно кивнул он. — Прошу меня простить. Уверяю вас, Коста воспитан в самых правильных моральных ценностях.

Я лишь недоверчиво хмыкнула.

— Он весьма достойный молодой человек и выгодная партия как ни посмотри, эльена.

Начинается… Хотя, быть может, я смогу использовать эти наивные попытки сватовства.

— Однако его назвали в честь предка, который не тяготился соблюдением норм морали, — напомнила я. — Варден Лувий Коста эль Брао. Второе имя — Лувий. Возможно, вы полагаете, что раз я родила ребенка вне брака, то меня вовсе не волнуют такие вопросы…

Я оскорбленно задрала нос, поджала губы как Мадлен, глядящая на рыбу. Надеюсь, не переигрываю.

— Нет-нет, что вы, — поспешил заверить меня Диер. — Я понимаю ваши сомнения, эльена. Однако вы заблуждаетесь насчет предка Косты.

— Так просветите же меня, — предложила я.

— У него на самом деле была связь с женщиной. Роковая страсть. Однако это было еще до того, как Лувий Заккари Кристиан эль Брао сочетался браком со своей женой.

— Отчего же он не женился на первой своей избраннице?

— Вы ведь уже знаете, правда? — уличил меня Диер. — Она была замужем за Доксвеллом. Уж не помню его имя, как-то на гэ…

— Гарибальд, — подсказала я, вспомнив имя из архива.

— Точно, — кивнул Диер. — Об их связи узнали, эльен был влюблен и готов на все, однако она предпочла ничего не менять. Он уехал в столицу, она осталась в Виларе.

Навечно.

— И кулон как-то связан с этой дамой, — уточнила я.

— Возможно, — задумался Диер. — Кажется, я припоминаю что-то такое в письмах…

— Письма? — переспросила я, затаив дыхание.

— Остались в фамильных архивах.

— Вот вы где, — произнес Коста, заходя в синюю комнату, и сын просеменил следом, благоговейно прижимая к груди толстого щенка.

— Мама! — воскликнул Ники срывающимся голосом. — Собака!

На этом слова у него закончились. Да и как выразить все эмоции, что сверкали сейчас в голубых глазках моего сына? Улыбнувшись, я присела и потрепала щенка за ухом.

— Я ведь уже пообещала, — ласково сказала я. — Можно.

Ники прерывисто вздохнул, а щенок недовольно завозился в слишком тесных объятиях.

— Давайте я покажу вашу комнату, юный господин, — предложил Диер. — Вы сможете оставить щенка там, когда пойдете на обед.

— У меня есть комната? — удивился Ники.

— Разумеется. И она великолепна. Вы позволите? — Диер с надеждой глянул на меня, и я кивнула.

Когда они вышли, Коста пристально посмотрел на меня.

— Допрашивала Диера?

— Возможно, — игриво улыбнулась я и кивнула на софу. — А ты затеял перестановку?

Коста шагнул ко мне, и я вынуждена была попятиться и присесть.

— Удобно, — оценила я, но мой голос отчего-то охрип.

— Теперь во всех комнатах моего дома есть удобные горизонтальные поверхности, — промурлыкал Коста, садясь рядом. — Я учусь на ошибках, Элис.