Глава 22

— Позвольте сперва дать вам совет от меня лично, — сказала я капитану. — Не стоит коверкать имя вашей девушки и давать ей прозвища. Быть может, потом, уже на другом этапе отношений, Мадлен и будет рада стать рыбкой или кошечкой.

А вот Мадлюшей — никогда.

— Тебе не нравится, когда я называю тебя Лисичка?

Коста оторвался от разглядывания Реджины и повернулся ко мне.

— Нравится, — сухо сказала я.

— Хорошо, — бросил он и вновь уставился на подругу.

— Что вы там такое увидели, эльен? — не выдержал Курт и посмотрел на Реджину в упор, видя, конечно, лишь стул.

Ситуация была странной донельзя. Коста буравил Реджину взглядом, она страдальчески прикрывала глаза и кривила губы, а капитан ждал от меня совета, как устроить личную жизнь, не подозревая, что у меня у самой в ней полный бедлам. Что ж, надо поскорей избавиться от Курта и поговорить с Костой открыто. Но вот захочет ли он говорить со мной…

— Скажи капитану, что жилистые руки — это не комплимент, — бросила Реджина.

— Жилистые руки — это не комплимент, — послушно повторила я.

— Ну как же, — нахмурился капитан. — Она вроде такая худая, и в то же время крепкая, как просоленный канат.

— И это не комплимент, — вздохнула я.

— Постой-ка, — озадаченно почесал волосатую грудь Курт. — Но ведь тебя не было дома, когда мы тут ссорились из-за жилистых рук…

— Видимо, эльене уже подсказывают вездесущие духи, — с сарказмом произнес Коста.

— К слову, было бы очень любезно с вашей стороны убрать ловушки, что вы расставили по всему дому. А то моя, как вы выразились, «вездесущесть» сильно ограничена, — процедила Реджина.

— Вы привязаны к дому? — поинтересовался Коста.

— Да, — отрывисто подтвердила Реджина.

— Отнюдь, — возразил капитан, решив, что вопрос был задан ему. — Я птица свободная. Быть может, именно это отпугивает Мадлюшу, — поймав мой взгляд, исправился: — Мадлен. Вдруг она считает, что я не готов вить гнездо.

— Это разумное предположение, — согласилась я. — Мадлен хочет замуж. Покажите, что готовы дать ей семью. Если, разумеется, вам этого хочется. Духи не дали определенного ответа по поводу вашей связи с Мадлен.

— Духи по этому поводу вообще молчали, — подтвердила Реджина. — Это ты пыталась натравить блондиночку на эльена.

— Как интересно, — протянул он.

— Все было не так, — попыталась пояснить я Косте. Тем вечером Мадлен говорила о призраке черного дома, и я пыталась отвлечь внимание.

Капитан вопросительно посмотрел на меня.

— Быть может, вам лучше отступиться и найти себе вариант попроще, — предложила я. — Комфортнее.

Коста пристально глянул на меня, будто прикидывая, не ему ли я это посоветовала. Может, и ему. Как знать, захочет ли светлый эльен иметь со мной дело после всех этих признаний.

— Нет, — сказал он.

— Нет, — осклабился Курт. — Я хочу ее. Мою золотую рыбку, мою зубастую щучку. Сегодня сходил на рынок, так мне скинули сто монет, только чтобы я не приводил свою даму.

— Я разложила карты в обед, — сообщила Реджина. — Это он — золотая рыбка для Мадлен. Если не капитан, то быть ей старой кошатницей. А вот у тебя, Элис, куча вариантов, — добавила она не без злорадства. — Вариативность судьбы довольно широкая. Не всем так везет. У некоторых — узкий коридор и не свернуть.

— Может, подарить ей кольцо? — задумался Курт.

— Не так же сразу, — засомневалась я. — Начните с чего-нибудь менее обязывающего.

— Например, браслет, — хмыкнул Коста, вновь уставившись на Реджину с такой откровенной неприязнью, словно увидел перед собой таракана.

— Методы Руперта мне не подходят, — уловил намек капитан. — Осаждать крепость годами? Нет уж. Только кольцо.

— Дело ваше, — согласилась я. — Давайте обратимся за помощью к духам.

— А разве они еще не сказали все, что знали? — спросил Коста.

— Если бы я рассказала все, что знаю, у вас бы голова лопнула, эльен, — фыркнула Реджина.

— Не надо ссориться, — взмолилась я.

Пусть они и невзлюбили друг друга, но можно ведь сохранять видимость мира!

— Да я ж не специально, — вздохнул капитан. — Ей слова не скажи!

— Куда хуже другой вариант, — прокомментировал Коста. — Когда из дамы слова клещами не вытащишь.

Мне вновь достался обвиняющий взгляд. Как будто я просто так молчала! И ведь правильно делала. Только увидел Реджину, так сразу вопли на весь дом — тащи меч.

— Верьте в себя, — посоветовала я капитану. — Используйте традиционные методы ухаживаний. Будьте настойчивы, но вежливы и обходительны. Такие девушки как Мадлен требовательны к мелочам. Дайте ей понять, что вы — прекрасный вариант, ведь так оно и есть.

— Я понял, — сосредоточенно кивнул Курт. — Что ж… — он хлопнул себя по коленям. — Пойду, пожалуй. Вы тоже постарайтесь как-то поспокойнее, без мечей и криков. А то у старушки Сабрины слабое сердце. Как бы не отправилась вслед за котом.

— Простите, — сказал Коста. — Это больше не повторится.

Реджина обвила рукой волосатое плечо капитана, склонилась ближе и громко сказала ему прямо в ухо:

— Цветы. Шоколад. Украшения.

Курт нахмурился, засунул указательный палец в ухо и энергично покрутил. А после, почесав затылок, поднялся и пошел наверх своей раскачивающейся походкой, точно мою гостиную штормило. Мы же остались втроем.

— Итак, — сказал Коста.

— Итак, — вздохнула я. — Теперь ты все знаешь.

— Очевидно, не все, — возразил он. — Почему она не упокоилась?

— Не очень-то вежливо говорить обо мне в третьем лице, — заметила Реджина. — Благородный эльен не знает элементарных правил хорошего тона?

— Мы не знаем, почему она не упокоилась, — торопливо ответила я. — В том и загвоздка.

— Я мало что помню из своей жизни, — нехотя пояснила Реджина. — Из живой жизни.

— Подытожим, — предложил Коста. — Реджина Доксвелл, будучи замужем за Гарибальдом Доксвеллом, закрутила роман с моим прапрадедом. У него были серьезные намерения, и он даже готов был жениться на ней после развода, однако госпожа осталась в законном браке. Она родила троих Доксвеллов и скончалась в преклонном возрасте. Вариант с проклятием со стороны моего предка абсолютно исключен. Эльены не могут проклинать.

— Я бы не торопилась с выводами, — произнесла Реджина.

— Если бы ее проклял кто-то из семьи мужа, что вполне вероятно, учитывая непристойное поведение дамы, то проклятье давно бы развеялось — за двести-то лет, — продолжил он.

— А можно обойтись без комментариев? — поинтересовалась я. — Ты сам-то очень приличный? Переспал с первой попавшейся девушкой, которая об этом попросила!

— Больше такого не повторится, — заявил Коста, нисколько не смутившись. — В том смысле, что на случайных девушек — табу. Вернемся же к нашим баранам, то бишь, Доксвеллам. Есть ли какие-то детали из прошлого алой дамы, которые могли бы натолкнуть нас на ответ?

— Был портрет, — вздохнула я. — Реджина увидела его и вспомнила Кис-Киса, то есть Кристиана эль Брао.

— Ты поэтому сожгла картину? — понял Коста. — Думала, что есть привязка к вещи? Это был бы самый простой вариант. Предлагаю поступить так: вы с Ники переезжаете ко мне, и мы сжигаем весь черный дом дотла вместе с алой дамой.

— Нет! — возмущенно воскликнула я.

— А что, если я все равно останусь? — предположила Реджина. — Вообще-то обычный огонь меня не берет. Я спокойно прохожу сквозь пламя. Буду потом бродить по пепелищу?

— Как будто велика разница, где бродить, — фыркнул Коста.

— А что с кулоном? — вспомнила я. — Что, если Реджина связана с ним, и поэтому не может уйти в мир иной?

* * *

— Вряд ли дело в кулоне, — с сомнением произнес Коста.

— Он висит у нее на шее, — настойчиво сказала я.

Коста потянулся и попытался приподнять цепочку Реджины, но подруга отшатнулась.

— Что вы себе позволяете! — слегка наигранно возмутилась она, точно ей доставляло удовольствие его дразнить. — Только познакомились, а он уже руки в декольте сует! Элис, дорогая, тебе правда нужен этот нахал?

— Не берется, — цыкнул зубом Коста. — Госпожа Доксвелл, не будете ли вы столь добры продемонстрировать нам ваше украшение.

— Не буду, — с вызовом произнесла Реджина и пробурчала: — Я тоже не могу его достать.

— Мой кулон был на другой цепочке, толще и проще, — заметила я.

— Цепочку могли заменить, — ответил Коста. — В любом случае, при себе у меня кулона нет. А теперь давайте перейдем к более важному делу.

— Вряд ли такое есть, — хмыкнула я.

Коста поднялся из-за стола, пошел куда-то к двери. Он явно не проникся серьезностью положения. Он так и не понял, что значит для меня Реджина. Я толком не понимала, как себя вести с таким Костой, который будто избегал смотреть на меня и разговаривал непривычно холодно. Он даже перестал звать меня Лисичкой! Вернувшись, Коста положил на стол папку, которую весь день таскал с собой.

— Пока вы играли в прятки, в Виларе орудовал некрос, — произнес он, и в его голосе мне почудился справедливый укор.

— Теперь ты видишь, что Реджина вовсе не темная…

— В шахте я обнаружил труп женщины, над которым остались следы некроса. Выглядит как жертвоприношение, — не дал мне договорить Коста, и я захлопнула рот. — Вайолет, помощница мэра, тоже скорее всего убита, хоть тела пока не нашли. Полагаю, ее утопили в гавани. Странный шторм указывает на это.

Он развернул карту города, которая выглядела совсем новой, и ткнул пальцем в переплетение улиц.

— Здесь произошло якобы самоубийство молодой женщины. Остин Дорсон, пристав Вилары, не озаботился проведением хоть какого-то расследования, однако в отчете его помощника говорится, что девушка готовилась к свадьбе, а на теле были синяки, которые могли указывать на следы борьбы. Еще одно похожее дело случилось буквально в прошлом году.

Его палец опустился на другую часть карты.

— Несколько женщин, работниц публичного дома, бесследно пропали, и, возможно, тоже лежат где-нибудь в шахте или на дне морском.

Я молчала, потрясенная его словами, которые будто выворачивали наизнанку спокойный городок, ставший мне родным.

— И в это время ты пудришь мне мозги и скрываешь призрака, — выпалил Коста. — Ты сбила меня со следа, Элис!

— Я не знала…

Теперь его глаза жгли меня, точно я тоже была привидением.

— Она, — Коста кивнул в сторону Реджины, — может быть связана с некросом. Даже если еще сама им не стала.

— Вообще-то так и есть, — неожиданно подтвердила подруга, и я вытаращилась на нее в немом изумлении. — Я давно говорила — приближается нечто плохое. Я чувствую — зло просыпается.  Мне жаль разочаровывать вас, эльен, однако моя связь с некросом исключительно метафизическая.

— Мне достаточно самого факта ее существования, — отрезал Коста.

— А как действует ваш меч? — спросила Реджина, и я, вздрогнув, испуганно посмотрела на нее. — Вы убиваете меня на этом плане существования, и я отправляюсь в мир иной?

— Не знаю, — нехотя ответил Коста. — С порождениями некроса понятно: они перестают существовать.

— Нам это не подходит! — воскликнула я.

Коста мельком посмотрел на меня, но вновь вернулся к карте.

— Не вижу никакой закономерности в плане привязки к месту, — пожаловался он. — Разброс. Это странно для жертвоприношений.

Реджина вытянула ладонь над картой и прикрыла глаза. Ее палец с острым ноготком опустился на то же переплетение улиц, что Коста указывал ранее. Потом переместился выше. Влево, вниз, направо. Она плавно раскручивала спираль, которая становилась все шире, прошла через гавань, предгорья, где находились знаменитые шахты эль Брао. Тонкая рука Реджины остановилась, и мы втроем уставились на точку на карте чуть в стороне от Вилары.

— Мой дом? — прошептала я. — При чем тут мой дом?

* * *

Коста шел по ночному городу, сворачивая то вправо, то влево, забредая в тупики и поворачивая назад. Он сказал Элис, что ему надо в патруль, но на самом деле хотелось проветрить голову. Казалось, что вместо нее сейчас на плечах чугунная гиря.

Ники могло не быть. Его сын мог не родиться. А все потому, что он, такой идиот, даже не удосужился узнать, не имела ли ночь последствий. Да, кто бы знал, что за старого Доксвелла отдадут эльену. Да, Элис сама не подозревала о своей искре. Но все же, все же… Что мешало ему хотя бы представиться полным именем, чтобы девушка знала, к кому обратиться за помощью? А то переспал с ней, лишил девственности и удрал с кулоном и чувством выполненного долга. Герой.

Он потер ладонями щеки, горящие от стыда. Навстречу шли два подвыпивших мужика, цепляющихся друг за друга, и Косте почти захотелось, чтобы они прицепились к нему под каким-нибудь жалким предлогом. Но пьяницы привалились к стене дома, позволяя беспрепятственно пройти.

— Чего шляетесь? — рявкнул он.

— Простите, господин, — пробормотал один из них, как будто даже протрезвев.

— Доброй ночи, — икнул второй.

Хотелось подраться с кем-то до крови, выпустить пар, злость и вину, что разъедала его точно ржавчину кислота.

Теперь понятно, отчего Лисичка не рвется за него замуж. Она не говорила вслух, но и ежу ясно, что она о нем думает. Его не было рядом, когда он был нужен. И кто ей помог?

Коста громко рассмеялся, и пьяницы ускорили шаг, пытаясь убраться прочь побыстрее.

Его ребенка растило привидение. На картинке Ники нарисовал маму и алую даму. Реджина Доксвелл помогала Элисьене, а не отец ее ребенка. А теперь в Виларе проводят самый масштабный ритуал, что он когда-либо видел, и… лучше бы не оставлять черный дом без присмотра.

Коста остановился, покрутился по сторонам, пытаясь понять, куда он забрел, и увидел над крышами купол храма. Дверь оказалась открыта, и он вошел в прохладную темноту, чтобы помолиться. Раньше он просил о помощи, подсказках, об упокоении родителей, что покинули мир так рано. Сейчас Косте нужно было прощение, но слова путались и душа не находила себе места, и вскоре он понял, что молить об этом надо не здесь и не того.

Статуя светлой Мауриции была бела и холодна. А женщина, на которую ему теперь стыдно смотреть, теплая словно ясное утро и полна жизни и красок. Коста вздохнул и прижался лбом к мраморным ступням, а потом вскинул взгляд на статую.

По белым мраморным щекам медленно ползли две темные полосы. Статуя светлой Мауриции снова плакала кровью.

* * *

Я пробудилась как от толчка, выпустила теплую ручку Ники из своей ладони. Вчера пришла посмотреть, как он спит, да так и уснула рядом с кроваткой. Ровное дыхание, длинные реснички. Сердце щемило от любви и нежности, и от жгучей вины.

— Перестань, — прошептала Реджина, появляясь рядом. — Ты ведь не сделала это.

— Но могла.

— Ты бы передумала и без меня.

— Специально так говоришь, чтобы меня утешить.

Она покачала головой, а я поднялась и оправила платье. Тело затекло, и теперь одну ногу покалывало точно иголками. Прихрамывая, я побрела к себе в комнату, а Реджина уже была там — сидела перед моим зеркалом, вглядываясь в пустое отражение.

— Думаешь, это кулон? — спросила она.

— Я заберу его у Косты, чего бы мне это ни стоило, — пообещала я, раздеваясь.

Этим вечером Коста избегал смотреть на меня. Быть может, я вовсе стала ему противна. Что бы я чувствовала на его месте? Что бы сказала, узнав, что из-за чьей-то слабости само существование Ники было под угрозой?

Я забралась в постель, но голова болела и в горле стоял комок.

— Спи, — прошелестела Реджина. — Не дует? Быть может, закрыть окно?

Ее прикосновение было как легкий ветерок, унесший мои тревоги. Тиски, сдавливающие голову, разжались. Прерывисто вздохнув, я благодарно улыбнулась, и мои веки смежились.

Я провалилась прямиком в сон и побежала по высокой траве навстречу мужчине, который любил меня и принимал такой, как есть…

Когда моя кровать скрипнула и прогнулась под чужим весом, комнату уже освещали рассветные лучи. Быстро повернувшись, я уставилась на Косту, который вытянулся поверх одеяла рядом со мной.

— Технически я не нарушил твой запрет, — сказал он. — Невидимую линию я не переступал.

Занавески слегка колыхались на открытом окне.

— Ты такая красивая по утрам, Лисичка.

Всхлипнув, я потянулась к нему и обняла за шею.

— Прости, — попросила я, задыхаясь от вины и от облегчения, и от того, что он рядом, со мной, здесь... — Прости меня.

— Мне было так больно, — пожаловался Коста, гладя меня по волосам. — Когда ты сказала… Точно нож в сердце по рукоять.

— Мне тоже больно, — я уткнулась головой ему в грудь. — Я так виновата…

— Это я виноват, Элис, — возразил он, целуя меня в макушку. — Никогда себе не прощу…

— Ты? — я вскинула на него удивленный взгляд, но в светлых глазах не было ни злости, ни укора, только печаль.

Коста погладил меня по щеке, убрав непослушную прядь.

— Я должен был найти тебя. Я приходил на похороны старого Доксвелла, надеялся увидеть тебя там…

Он рассказал мне так много: о некросе, чуть не сожравшем его в какой-то глухой деревне, о патруле, куда его отправляли в разные концы страны, о балах…

— Я искал тебя даже там, — шептал Коста. — Но видел только во снах. Как ты жила без меня, Лисичка?

И я тоже открылась ему, рассказав и о приезде, и о встрече с Реджиной, и как бегала от нее по всему черному дому. А потом — как узнала о беременности от нее же, первой почувствовавшей во мне новую жизнь.

— Я боялась, — призналась я, опустив ресницы. — Мне было так страшно, Коста. Но я полюбила его! Я люблю Ники так сильно, как только могу!

Рассказала и про дела: как стремительно таяли деньги Доксвеллов, а поставщики норовили меня обмануть, и как постоялец пытался залезть ко мне в спальню, а вместо этого скатился с лестницы, убегая от разъяренного привидения.

Коста хмурился, и его лицо каменело. Но я хотела, чтобы он наконец понял, что значит для меня Реджина, и через что мы с ней вместе прошли. Поэтому я говорила все, не заботясь о том, как выглядела в его глазах: напуганная, бестолковая или попросту слабая. Но теперь я другая. У меня есть дело, достаток, сын и лучшая подруга.

— Маленькая моя Лисичка, — пробормотал Коста. — Ты была совсем одна…

— С Реджиной, — упрямо поправила я.

— Видимо, мне придется свыкнуться с мыслью, что я теперь обязан привидению, — ворчливо произнес он.

— Дашь ей кулон? — попросила я, и Коста тут же кивнул.

— Если это поможет освободить ее от пут и отправить подальше — с радостью. Однажды он уже принадлежал Реджине Доксвелл. Мой прапрадед подарил кулон своей возлюбленной в знак того, что готов жениться на ней. Она должна была вернуть подарок, отвергнув его притязания.

— Но в итоге он женился на другой, — вспомнила я портрет, с которого растерянно улыбалась блондинка.

— А что ему оставалось, если его любовь растоптали, — ответил Коста. — Насколько я помню, Лувий эль Брао женился в достаточно солидном возрасте, когда раны прошлого успели зажить.

— А в чем действие кулона?

— Это достаточно простой артефакт, но мощный. Он может накапливать энергию и отдавать, — пояснил Коста. — Похоже на поток живительной силы. Когда меня ранил некрос, я бы вряд ли выжил без кулона.

Я коснулась его груди, провела чуть ниже, вбок. Под одеждой шрам не ощущался, но я помнила, что он там, и погладила его кончиками пальцев. Оказалось так приятно просто лежать рядом с Костой и болтать обо всем подряд, когда за стенкой спит наш ребенок.

Я улыбнулась, а Коста, точно не выдержав, вдруг обнял меня и, притянув к себе, поцеловал, не давая мне времени на сомнения. С тихим стуком упали на пол его туфли. Пиджак, рубашка, ремень — на нем оказалось так много лишней одежды!

Коста сдернул с меня одеяло и с шипением втянул воздух сквозь зубы, обнаружив, что сорочки нет.

— Элис…

Он погладил мою шею, очертил пальцами грудь, провел к ямке пупка. Я знала, что изменилась после беременности, но отчего-то вовсе не стеснялась. Быть может, из-за неприкрытого восхищения во взгляде Косты, или из-за откровенного желания, которое он и не пытался скрывать.

Он не дал мне опомниться и возразить, закрыв рот поцелуем, но я не хотела его отталкивать. Наши пальцы сплелись, когда он завел мои руки за голову, я целовала его в ответ и обвила ногами его бедра, прижимая к себе теснее.

— Может, хочешь подождать до свадьбы? — все же спросил Коста, с явным усилием оторвавшись от моих губ, но я мотнула головой, завороженно глядя в сияющие глаза, и нетерпеливо выгнулась навстречу.

— Люблю тебя, — выдохнула я, когда наши тела соединились.

— Люблю тебя, — эхом ответил он. — Люблю…

* * *

— В этот раз все было совсем по-другому, — прошептала я, и Коста приподнял голову и посмотрел мне в глаза.

— Прости, — виновато улыбнулся он. — Слишком быстро, да?

— В самый раз, — возразила я, улыбнувшись в ответ.

Мое тело еще хранило отголосок волны удовольствия, и я поерзала, устраиваясь под Костой удобнее. Он убрал мои волосы, оперся локтем на подушку, рассматривая мое лицо.

— У тебя глаза как теплое лето, — прошептал он. — А губы — дикий мед.

— Да вы романтик, Варден эль Брао, — заметила я.

— Вы будите во мне неведомые доселе таланты, Элисьена эль Соль, — согласился он, наматывая на палец прядь моих волос. — Что же не так, Лисичка?

— Все так. Просто… — я засмущалась, не зная, как выразить словами. — Тогда мне тоже было хорошо. Но сегодня…

Как объяснить, что я чувствовала? Коста словно бы пророс в меня всем своим существом, а я — в него. А моя кровать, залитая утренним светом, и взаимные признания связали нас куда крепче любых брачных уз.

— Давай еще раз, — тут же предложил Коста. Он поцеловал меня в шею, сжал ладонью грудь.

— Сейчас Ники проснется, — опомнилась я и уперлась ладонями в широкие плечи. — А он всегда приходит ко мне по утрам.

За стенкой заскрипела кровать гувернантки, послышался детский лепет.

— Скорей! — в панике воскликнула я.

Коста скатился в сторону, мгновенно натянул штаны, и я ревниво подумала, что такая сноровка оттачивается только годами практики. Моя сорочка нашлась на стуле у кровати, и я запоздало ее надела и выпростала волосы. Коста окинул меня жарким взглядом, застегивая рубашку.

— Эльена, вы великолепны, — сообщил он.

Поймав краем глаза отражение в зеркале, я ужаснулась и принялась приглаживать взлохмаченные волосы, но Коста быстро подошел ко мне, закинул мои руки себе на шею и исцеловал губы снова, так что мои ноги едва не подкосились. За стенкой затопали маленькие ножки, и Коста вмиг очутился на подоконнике.

— Надеюсь, что однажды я войду в твою спальню через дверь, — проворчал он, выбираясь в окно. — И через нее же выйду.

— У вас есть к чему стремиться, эльен, — похвалила я.

— Я умею ставить перед собой высокие цели, — подтвердил Коста, пытаясь нащупать ногами карниз.

Дверь скрипнула, и я прыгнула в постель, натягивая на себя одеяло.

— Мама! — Ники подбежал ко мне, но не спешил забираться на кровать. — Где Серая Молния?

— Это еще кто? — не поняла я.

За окном послышался глухой звук — Коста спрыгнул на землю. Хоть бы его никто не увидел, а то позора не оберешься.

— Щенок! Моя собака! — Ники едва не плакал. — Мы его забыли в замке у папы?

— Никого мы не забыли. А Серая Молния внизу, — ответила я, и Ники тут же бросился к двери. — Сперва умойся! — выкрикнула я вслед, но он уже убежал.

Папа, щенок, Диер… Хмыкнув, я решила все же не вычеркивать старого слугу из этого списка. Семья моего сына быстро увеличивалась. Улыбнувшись, я сладко потянулась в постели и встала, чувствуя себя полной сил.