29. Никита Репин

Ива напугала его. И решительным видом, и неожиданным падением. Хуже всего — она опять ударилась. Потеряла сознание. Ему пришлось увезти её в клинику. Туда, где её обследовали.

У него почти не было денег, но сейчас об этом не думалось.

— Нервное перенапряжение, — объяснял старательно доктор в белоснежной шапочке. — Анализы в норме, чуть понижен гемоглобин, но не критично. Пьём успокоительные и не нервничаем. Спокойствие, хороший сон, нормальное питание, никаких волнений. Тест на беременность отрицательный.

Ник приподнял брови.

— Ну, это на всякий случай, чтобы не появлялось лишних сомнений.

Доктор смотрит в его глаза проникновенно. Он думает, что Ива и Ник — вместе. Ещё совсем недавно он бы радовался, если б Ива ответила ему взаимностью. Сегодня всё по-другому. Нужно признаться. Рассказать правду.

— У меня всё хорошо, правда, — это Ива прячет взгляд, прикрывая грудь руками. — Поехали отсюда.

И Ник не спорит.

— Тебе не было нужды везти меня сюда.

— Ты упала. Это не шутки.

— Рядом больница. А ты снова повёз меня в эту сумасшедше дорогую клинику.

— Они лучшие, а тянуть тебя туда, где явно расстроили, не видел нужды. Что-то случилось, Ива?

— Ничего, — передёргивает она плечами. — Вначале сын Андрея меня выгнал. Теперь мать. Но это и правильно. Андрей поправится. Всё наладится у него. А я пока разберусь со своими проблемами.

— Мы разберёмся. Я не собираюсь тебя бросать.

Это осознанное решение. Он никому ничего не должен, особенно отцу. Тем более, сейчас, когда Ник готов встать на ноги и жить самостоятельно. Ива — другое дело. Он хочет ей помочь. И, наверное, обязан. Это из-за его семьи, частью которой есть и она, Ива попала в переплёт.

— А что ты скажешь своей девушке, Ник? — Ива на него не смотрит. И губы у неё серьёзные. Приходится притормозить. Снова. Девушка полна сюрпризов, и Ник за ней не поспевает. Не может правильно нащупать баланс, поэтому постоянно бесславно падает с каната, теряя равновесие.

— Ты о чём? — спрашивает, силясь понять, откуда у Ивы подобные мысли в голове взялись.

— Не о чём, а о ком. О Раде Бодровой. Порывистая блондинка. Ты нас коллекционируешь? Или у тебя повёрнутость на девушек одного типажа?

Ник молчит. Заезжает в первый попавшийся «карман». Ему сейчас необходимо остановиться и выдохнуть. В таком состоянии вести машину нельзя. Можно и до беды доездиться.

Он сжимает руль, чтобы Ива не видела, как дрожат его пальцы.

— Я хотел тебе рассказать, — говорит он глухо, понимая, как отвратительно звучат сейчас его оправдания.

— Но не было то времени, то подходящего случая.

Ива кивает. Она серьёзна, и Ник не может понять: это сарказм или она действительно его понимает?

— Я думал, что потерял её навсегда. Мне было двадцать четыре, ей семнадцать. В какой-то момент она взяла и исчезла, словно её никогда и не было в моей жизни. И вот теперь появилась. Оказывается, у меня есть дочь. И всё запуталось ещё больше.

Ник прикрывает лицо ладонями, словно дневной свет слепит глаза.

— Ты презираешь меня, да? — он хочет и страшится услышать, что скажет ему Ива.

— Нет, — её рука легко касается предплечья. И от этого жеста с души падает камень. Ему не всё равно, что думает о нём Ива. Нику никак не хочется пасть низко в её глазах. Она один из спасательных кругов, что помогают ему не тонуть, держаться на плаву. — Я не презираю, не осуждаю. Это всегда очень сложно — разобраться в себе. Помнишь, я говорила, что ты больше был влюблён в образ, чем в живого человека?

— Помню, — Ник стискивает челюсти и покрепче сжимает руль. Лучше сейчас не отпускать его, чтобы Ива не увидела его слабость. — Это может показаться странным, но я не отказываюсь от своих слов. Ты человека либо любишь, либо нет. Я не искал клона Рады, поверь. И девушки у меня были разные. Не похожие на неё. Может, неосознанно именно ваша похожесть притягивала — не отрицаю. Но я никогда не сравнивал вас. Слишком много воды утекло. Много лет я не надеялся на встречу. Ушла, исчезла, растворилась. И я до сих пор не знаю, где она была и с кем. До сих пор не знаю, что тогда толкнуло её убежать и скрыться.

Ива наконец-то поворачивает голову. В глазах её плещется глубокая синь неба.

— Может, как раз нужно выяснить? Поставить точки над «і» и не мучиться? Что заставляет тебя ходить кругами? Не приближаться? Не разговаривать на ту тему, что очень тебе интересна. Ведь это тревожит тебя, Ник?

Он кивает. Да. Это правда.

— А любовь… Она иногда меняет вектор, направление. Никуда не девается, но у неё появляются новые качества, другие грани. Ты запутался. И чтобы распутать клубок противоречий, вам нужно поговорить.

— Я для неё почти пустое место. Весёлая. Беззаботная. Я отец нашей дочери. Всё остальное ей неинтересно.

Он сам не понял, почему слова получились такими горькими. Его задевало. И внутри саднило. Будто Рада взяла и содрала с него кожу. Обнажила душу и не дала возможности прикрыться, взять в руки щит.

— Ты не можешь знать наверняка. Она тебе об этом сама сказала?

— Нет. Но иногда это видно без слов.

Ива вздыхает и снова прикасается к его предплечью. Словно хочет успокоить или пожалеть.

— Тогда спроси меня, откуда я о ней знаю.

А и правда. Откуда? Ник открывает рот и не может вытолкнуть из себя ни слова — так сжимается горло.

— Она приходила сегодня. Ты невольно задел её, сказав, что не можешь прийти. Поэтому Рада пришла сама.

— Что значит пришла? — тупее вопроса придумать нельзя, но больше Ник ни на что не способен.

— Взяла и пришла. Выяснить, почему ты отказался с ними увидеться вчера. А тут я. Дверь открыла. Она готова была выцарапать мне глаза, Ник.

— Рада? Но я безразличен ей, — он качает головой, не в силах поверить в то, что сейчас рассказывает Ива.

— Я бы так не сказала, — Ива наконец-то улыбается. Мягко. Свет озаряет её бледное лицо. — Она даже выслушать меня не захотела до конца. Думаю, тебе надо обязательно увидеться с ней и поговорить. Иначе ты ещё очень долго будешь ходить вокруг да около и позволишь девушке думать, что она тебе безразлична. А ведь это не так.

Ник шумно выдыхает. Рада приехала? Ревновала? Быть этого не может. Не укладывается этот образ в его голове. Но ведь когда-то они любили друг друга. Любили так, что небо сходилось с землёй, реки готовы были выйти из берегов от их страсти, от их взаимных чувств. Они пожениться собирались. И детей рожать — тоже. Пока что-то не случилось.

— Да. Ты права, — заводит Ник машину. — Я поговорю с ней сегодня же. Но после того, как мы сменим квартиру. Я уже всё приготовил. Эта не надёжная. О ней знает Тата. А что знает Тата, то знает отец. А я не желаю, чтобы они тебя обрабатывали или упрашивали, или навредили. Поэтому действуем по плану Б.

— А есть и другие? — спрашивает Ива и устало пристраивает голову на изголовье кресла.

— Есть В и Г, но они похуже. И лучше бы не доходить до них.

— Тогда вези меня обратно, Ник. В дом Андрея. Я тоже… не должна прятать голову в песок и страшиться каждого шага. Мне нужно забрать оттуда кое-какие вещи и документы. И с Катюшкой поговорить.

Ему хочется возразить, не дать ей снова окунаться туда, где слишком много боли, но вдруг понимает, что не может. Не имеет права. У Ивы тоже есть обязательства. И он не тот, кто будет ей мешать. Он тот, кто будет помогать во всём. До тех пор, пока Ива будет в нём нуждаться.