46. Евгений Борн

Сегодня у Жеки свидание. Он заслужил небольшую передышку. Марина согласилась встретиться. До этого как-то планеты не сходились в одной точке — им оставались короткие переписки в ночи, но даже от этого в душе у Жеки расцветала радуга.

Собираясь утром по делам, Жека пел. Вполголоса, под нос. Забытые ощущения, нахлынувшие воспоминания. Как давно он не позволял себе пробовать голос. А вот попробовал — и очень даже хорошо выходит. Жизнь не задалась, а голос остался. Удивительно.

Телефонный звонок прервал его упражнения.

— Забыла вас предупредить, — старая карга Ираида — в своём репертуаре. — Вы, безусловно, гад, Евгений, но всё же человек. По дому кто-то бродит. Будьте осторожнее. Вы всё же мой сосед, а я никому не желаю зла.

Жека ругнулся сквозь стиснутые зубы.

— Спасибо, дорогая соседка, приму к сведению, — выдавил он из себя.

— Думаете, я из ума выжила? Зря, — и отключилась.

— Вот ведьма, — плюнул в сердцах Жека и выкинул Ираиду из головы.

Что сказать? Она всегда была при уме, он так и представлял, как старуха складывает губы куриной жопой. И взгляд её презрительно-пронзительный помнил. Такое попробуй забудь.

В последнее время они почти ладили, но до конца так и не смогли проникнуться друг к другу дружескими отношениями. Так, соседи, как и раньше, лишь ругни поменьше.

Жека за Ираиду радовался. Она нашла своего человека. Со стариком Козючицем не заскучаешь. А он вдруг понял, что одиночество — очень даже хорошая штука, особенно когда ты пашешь целый день, а потом приезжаешь отдохнуть и ещё немного поработать, но уже для себя.

У Жеки появилась мечта: заработать на свою собственную квартиру, иметь постоянный доход, выбиться в люди. Он жалел о годах, просранных бездарно и тупо. Но в каждом жизненном периоде — свой урок, и Жека, как ему казалось, его выучил. Оглядываясь на недавнее прошлое, он ещё острее ощущал радость бытия.

Дышать. Двигаться. Иметь цель. Радоваться, в конце концов. Любить. Жизнь научила его ценить каждое мгновение, и он летал от счастья, понимая, что не сгнил, не сдох, как подзаборная собака, а выкарабкался, пусть не без помощи других людей.

— Я тревожусь, — сказал он без обиняков Андрею. — То, что жена твоя бывшая свинью подсунула, — понятно. Преследовала свои цели. И жаль, что Ива не знает: не она причина твоих бед с бизнесом. Не из-за неё случился злополучный наезд.

— Я сам не нахожу себе места, — Андрей сжимает губы, стискивает челюсти. — Мы вместе, а она совсем одна. И никто не знает толком, что ей угрожает. Надеюсь, она скоро отыщется. И тогда я её никуда не отпущу. Хватит.

Брат уже дома. Смешно так говорить, но Жеке кажется: Андрей даже выглядит лучше.

Жека не задаёт ему вопросов. Если бы были новости, Андрей бы поделился. Жека на это очень надеется.

— Беги уже, куда собирался, — подбадривает Андрей взглядом. Неожиданно Жека смущается. Это так заметно? Что он волнуется, собираясь на свидание с Мариной?

— Она особенная, — признаётся брату. Тот кивает, соглашаясь.

— По-другому и быть не должно.

И Жека уходит, думая, что ему нужна эта поддержка. Хоть в делах сердечных, хоть в любых других. У него есть теперь семья. Его понимают, подбадривают, любят. Невероятные по силе ощущения!

Марина на свидание не пришла. Женя прождал битый час, не в силах понять, что её не будет. Думал, опаздывает. Позже — что-то случилось. В такие моменты самые дурацкие мысли в голову лезут. Он звонил ей как одержимый. Гудки шли, ответа не было. А когда он уже отчаялся и готов был куда-то бежать и что-то делать, не особо понимая, с чего начинать, Марина позвонила сама.

— Жень, ты прости, — голос запыхавшийся, торопливый, — у меня тут форс-мажор. Я расскажу тебе при встрече, ладно?

Он даже не пытается скрыть своего разочарования. Хочется забросать вопросами — жёсткими и собственническими, но он понимает: не имеет права. Писательница Изольда Холод не его собственность. У неё могут быть свои дела, и Женя Борн в них не вписывается.

— Хочешь, я приеду к тебе сегодня? — как бальзам на израненную душу её слова. — Ты говорил, что живёшь за городом? Так вот — я приеду, если ты захочешь. У меня машина. Поужинаем вместе.

— Конечно, хочу, — другого ответа и быть не могло. Но даже в этот счастливый, эйфорический момент он пытается быть честным. — Но вряд ли после ужина я отпущу тебя в ночь из нашей глуши.

— Ты пугаешь меня? — смеётся она звонко.

— Нет, предупреждаю.

— Тогда я всё же рискну, — Жеке кажется, что она подмигивает. Иногда даже через расстояния он способен «видеть» подобные вещи. Какой-то синдром её вечного присутствия рядом. А он как сканер — считывает информацию. Когда она приедет, он спросит. Подмигивала ли. Ему очень нужно знать.

— Я буду ждать тебя, Марин, — выдыхает он жарко и называет адрес.

Удивительная женщина. Нестандартная. Умеет удивлять и выбивать из колеи. С ней нескучно. С ней хочется быть рядом. А лучше — долго и счастливо, как в сказках.

Жека заторопился, прикидывая, сколько всего нужно успеть, если хочет встретить свою женщину торжественно и красиво.

Ужин. Продукты купить и свечи — как без них? Ведь это романтическое свидание. Салфетки красивые. Когда-то, очень давно, у Евгения Брауна — подающего надежды молодого певца — присутствовал недурной вкус и тяга к красивой жизни.

Он много чего умел. Ужин, например, приготовит запросто. Стол сервировать попытается. На крайний случай есть Интернет. Там много чего можно почерпнуть. Да и в доме не пусто: Ива больше не жила, а кухарка, садовник, горничная приходили с завидной регулярностью. Делали свои дела и исчезали.

Судя по всему, они продолжали получать зарплату, а поэтому в доме всегда водилась еда, пахло свежестью, царил порядок. Садовник с маниакальным упорством букеты менял. Женя попытался намекнуть ему, что девочек в доме нет, можно и без букетов обойтись в интерьере, но тот проигнорировал его с видом слепоглухонемого. Вёл себя так, будто Евгений — пустое место. Персона нон грата.

И Жека плюнул. Здесь свой распорядок, пусть делают, что хотят. Жить они не мешают, даже наоборот — упрощают бытие.

Работники приходили вчера, поэтому сегодня он обойдётся своими силами, как сможет.

Назад Жека летел на крыльях, а не просто возвращался в берлогу, где ему комфортно работать и спать.

Она приедет. Она войдёт в двери. Она будет ходить коридорами, поднимется по лестнице, увидит его студию звукозаписи в кабинете, который когда-то принадлежал хозяину дома.

Ему немного досадно, что его Изольда войдёт в чужой дом. Но это даёт надежду: всё ещё впереди. Будет другое время, другие реалии. А пока нужно радоваться тому, что есть.

Жека колдует на кухне. Жарит мясо, расставляет тарелки, трёт их до блеска. После кухарки — холодильник полон, можно добавить к праздничному столу разносолов.

Приготовления похожи на приятную лихорадку, когда один человек создаёт суматоху, смеётся и радуется тому, что происходит.

Когда он заканчивает, за окнами спускаются плотные сумерки. Не хочется зажигать свет. Пусть будет таинственно, словно в замке, что попал в нашу реальность по ошибке. Пусть этот дом будет чуточку похож на те, о которых пишет женщина, способная Женю удивить, восхитить, порадовать.

Он зажигает свечи — три плошки с разными огнями, и присаживается на минутку, чтобы прислушаться к музыке, что поёт в его душе. Может, он сегодня споёт. Для Марины. Да, это было бы здорово — спеть для своей женщины.

Он замечтался. Улыбка на губах гуляла по-хозяйски и прочно поселилась глубоко в сердце. Улыбаться сердцем — это прекрасно.

Тихо хлопнула входная дверь. Приехала? А он и не услышал!

Жека срывается. Бежит навстречу своей Изольде. Хочет поймать её в объятия. Смотреть ей в глаза. И, наверное, она позволит прикоснуться губами к губам. Женя мечтает о поцелуе. Ведь они ещё ни разу не целовались. Это ведь будет уместно?..

Странно. Никого нет. Ему почудилось? Непонятные слуховые галлюцинации? Слишком долго ждал и ему почудилось?..

Он ступает осторожно, а затем касается рукой входной двери. Двери открыты. Женя точно помнил, что закрывал их, когда вернулся.

Неясный шорох за спиной. Но обернуться он уже не успел. Резкая боль — взрыв в голове, словно кто-то чужой и злобный подсунул под черепную коробку осколочную гранату. И он падает лицом вперёд, прямо в раскрытые двери. Бьётся щекой о каменный бортик верхней ступеньки, но уже не чувствует боли. Он уже ничего не чувствует.

Темнота разливается стремительно, но краем ускользающего сознания он успевает заметить мужские ботинки большого размера. Хорошие прочные ботинки.

«Хорошо, что это не Изольда», — думает он и проваливается во тьму.

Там, наверное, черти заждались. Пришли по его душу.

Жаль, что он больше ничего не поймёт и не почувствует.

Обидно уходить в небытие, так и не поцеловав любимую женщину…