Глава 13

Аня смотрит из-под длинных ресниц. Недоверчиво и напряжённо. Не знает, чего ожидать от меня. Да я и сам не знаю.

Надо попросить прощения. Но это кажется таким глупым. Мелким. Произнести «прости» за всё, что с ней происходило, пока держал её в своём плену… Моя плата за её мучения явно неравноценна.

А ещё понимаю, что проштрафился и задолжал ей нормальный первый раз. Тот, которого она заслуживает.

Сжимаю её бёдра руками, ощущая горячую кожу девушки. Втягиваю упоительный запах, не в силах им надышаться. Провожу языком по нежной коже шеи, едва касаясь. Будто пробуя её на вкус. Чувствуя, как под моим языком колотится её сердце. Как Аня судорожно вздыхает, словно захлебываясь от воздуха или его нехватки.

Кабинет Мураза. Не любил его. Слишком помпезный, как и весь дом. Одним движением руки расчистил поверхность стола. Канцелярские принадлежности полетели на пол. Усадил Аню на него, вклиниваясь между её бёдрами.

Если кто-нибудь сюда зайдёт, то обнаружит занимательную картину — вид моих голых ног и ягодиц, прикрытых рубашкой. Впрочем, могут стать свидетелями и чего-то куда более интересного.

Едва касаясь худенького плечика, поддеваю тонкую бретель платья. Провожу пальцами по шёлковой нитке вниз к холмику груди, опуская верх до талии. Ничем не прикрытая грудь оголяется. Втягиваю сквозь зубы воздух, вдруг ставший слишком густым. Вязким. Думая о том, что она весь вечер была практически обнажена и любой желающий мог наблюдать очертания острых сосков под платьем. Стискиваю челюсть, борясь с желанием выругаться.

Аня напрягается. Очевидно, вид у меня не самый дружелюбный.

Прости. Не произношу. Склоняюсь к её груди, проводя языком по ареоле соска. Аня вздрагивает от моих прикосновений. Судорожно вдыхает, когда слегка зажимаю розовую плоть зубами, втягивая в рот. Дую на влажную, нежную кожу.

Она такая притягательная, вкусная, что мне хочется её сожрать. От этого желания сводит челюсть и рот наполняется слюной. Откуда-то изнутри рвётся потребность смять, подчинить, раздвинуть её ноги и грубо войти. Вонзаться в тугое тело, пока не получу разрядку и не оставлю в нём свой след.

Сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь сдержаться. Желание слишком сильное. Горячее. Бьётся внутри меня ключом, вырываясь наружу.

Проигрываю, стягивая с девушки эту тонкую тряпку, что она называет платьем. Вновь этот испуганный взгляд. Блядь. Я животное. Морщусь от осознания этого факта. Грязное волосатое животное, не меньше.

Ладони зудят от потребности её касаться, и я, как одержимый религиозный фанатик, с благоговением дотрагиваюсь до её бёдер. Руки дрожат, будто мне тринадцать лет и я первый раз вижу голую девчонку. Веду ладони выше. К ягодицам и спине. Пальцы спотыкаются о тонкие рёбра, позвонки. Плечи. Мои руки выглядят огромными на фоне её хрупкого тела. Кажется, одно неловкое движение, и я сломаю эту хрустальную тонкость.

Хочу её целиком и полностью. Каждую её мысль, каждый взгляд хочу. Хочу забрать себе каждую её улыбку, каждый вздох и каждый стон. И ни с кем никогда не делиться. Жадно. Собственнически. Чтобы перед её именем стояла моя фамилия. И она знала, чья она женщина. Хочу её.

Член вновь стоит, причиняя мне боль. Её символические трусики оказываются раздражающей преградой, и я неосознанно трусь о горячую промежность, желая оказаться к ней как можно теснее. Пробраться в неё как можно глубже. И пытаясь унять этот зуд, сминаю Анины губы, окунаясь в сладость её рта. Ловя её дыхание. Мне всего этого кажется слишком мало. Дыхание рваное. Голодное. Терзаю губы. Сам не замечаю, как сжимаюпальцами хрупкую шею, ощущая тревожный стук пульса. Касаться её — отдельное удовольствие.

Прости. Вновь слова не срываются с губ, и я не озвучиваю истинные чувства, но через прикосновения пытаясь передать всю силу своих эмоций и сожаления о случившемся.

Ладонь устремляется ниже, накрывая и сжимая грудь. Теребя острое навершие груди. Кусаю подбородок, всасываю нежную кожу шеи, оставляя после себя багряные разводы, как несдержанный пацан.

Отрываюсь от её кожи, заглядывая в глаза, ощущая полную оторванность от реальности. Если бы кто-то сейчас зашёл в эту комнату, я не нашёл бы в себе сил прекратить.

Опускаюсь на колени так, что её полупрозрачные трусики оказываются на уровне моего лица. Тонкие, с тёмным пятном, явственно свидетельствующим о степени возбуждения. Её запах ломает все мои тормоза, и я делаю то, чего не позволял себе никогда. Раньше я не утруждался подобного рода ласками. Мои любовницы стонали и кончали от моего члена, пальцев. Но не рта.

Только сейчас мне хочется попробовать её на вкус. И я прижимаюсь губами к границе кружева, пальцами нажимаю на её возбуждённую, ноющую плоть, ощущая сочащуюся влагу. Скользко и горячо. Аня вздрагивает, сводит ноги, между которых я устроился. Пытается отстраниться. Кладу одну ногу на своё плечо, крепко обхватывая щиколотку, словно пытаясь остановить её попытки вырваться. Почти физически ощущаю её смущение и смятение, с которыми борется отчаянное желание.

Натягиваю бельё, вонзающееся в набухшую, налитую кровью плоть. Слишком чувствительную и возбуждённую. Аня судорожно вздыхает от этой грубости и звучание её дыхания добавляет очков в моё сумасшествие. Сдержанность покидает меня, скатываясь в самую пропасть, оголяя все нервные окончания. Раздаётся треск расползающейся ткани, и бельё летит на пол. Ещё один экземпляр в мою личную коллекцию её трусиков.

Впиваюсь губами в её плоть, слизывая влагу, словно пробуя нектар экзотического фрукта. Вкусная до умопомрачения. Нежная, желанная. Член ноет, болит. Тяжёлые яйца требуют разрядки, и мне хочется сжать пенис рукой, но я сдерживаюсь из последних сил. Знаю, что впереди меня ждут ощущения куда интереснее.

Исследую горячую плоть языком и чувствую, как её пальцы касаются моих волос. Перебирают пряди. Почему-то это почти невинное действие дурманит рассудок в край.

Касаюсь её везде, куда только могу дотянуться руками, пока мой рот занят изучением влажной плоти, клитором. Сосу, лижу и кусаю. Втягивая в рот её малые губы, трахая её языком, стремясь проникнуть им глубже. Язык сменяют пальцы, входящие в тугую плоть, которая обхватывает их своей шёлковой нежностью.

Анины несдержанные стоны разносятся по комнате, натягивая мои нервы. На меня будто накинули поводок и удерживают, пока её тело не даст команду, кончая. Первая судорога захватывает её бёдра, подбрасывая над столом, в который она вцепилась пальцами. А я продолжаю пить её удовольствие не в силах оторваться и прекратить сладкую пытку, не понимая, кому больше нравится этот процесс.

Ласкаю её до тех пор, пока тело не обмякает подо мной, и слышу, как она жалобно хнычет, стонет почти опускаясь спиной на столешницу. Провожу языком по внутренней поверхности бёдер и после этого поднимаюсь на ноги.

Направляю в неё ноющий член и вонзаюсь глубоко в её тело, забыв о предохранении. С ней всегда так.

Что-то мешало уснуть.

Странное ощущение в груди, которое я давно позабыл. Ещё в детстве. Чувство тревоги, когда ты отчаянно понимаешь, что тебе есть что терять. Эта тёмная пустота, как чёрная дыра, засела в грудной клетке, сжимаясь в точку, поглощала все эмоции. Впрочем, она не смогла справиться с утренним светом, разогнавшим мои невесёлые мысли.

Стоило взглянуть на лучи солнца, ласкавшие обнажённую девичью спину, как я подумал, что буду ревновать её даже к самой горячей звезде в нашей Вселенной. Девушка сонно потёрлась щекой о подушку, и я приподнялся над ней, стараясь не касаться её, упёршись в матрас руками по обе стороны. Чтобы не нарушить сладкий сон. Втянул воздух рядом с её шеей. Пахло теплом и этим самым долбаным светом.

Слишком хорошая девочка для плохого меня. Сжал челюсти, понимая, что это единственная проблема, которую не смогу решить. Она чересчур хороша для меня. Я не заслужил её.

Видимо, я довольно громко принимал свою дозу. Мой наркотик проснулся, явно не понимая, где находится. Дезориентированно рассматривая комнату, в которой я спал. Слишком в стиле Мураза, но раньше у меня не возникало желания заняться интерьером. Но Аня изучала его с таким видом, что мне тут же захотелось избавиться от золотой лепнины, вдруг вызвавшей и у меня тошноту.

— Ты сможешь здесь всё сделать так, как тебе нравится, — зачем-то сказал, будто это могло изменить её отношение ко мне. Грязный дешёвый подкуп. Так низко я пал впервые. Минувшая ночь на коленях не в счёт.

Аня, отыскав рукой сползшее на поясницу одеяло, стыдливо перевернулась ко мне лицом, выставив эту тряпку как щит между нами. Тут же подняв внутри меня волну гнева и раздражения. Будто показывая, что минувшая ночь ничего не значила. Для неё. Я для неё чужой, от которого нужно прятаться.

Сжал челюсти, медленно выдыхая гнев.

Вероятно, мои эмоции отразились на физиономии, потому что Аня ещё и ноги к себе подтянула, будто я могу её обидеть. Очередная попытка сдержаться провалилась с треском, когда я услышал вылетевшие изо рта ругательства. Грязные.

Нестерпимо хотелось протянуть к ней руку, сжать тонкую щиколотку и вытащить из-под этого опостылевшего одеяла. Чтобы расставить все точки над «i», а затем продолжить то, чем мы занимались ночью. Но она выглядела слишком неприступно, и я не стал давить. Пусть так. Я дам ей время. Не очень много. Надолго меня не хватит.

— Мне нужно домой. Сестра будет волноваться, — ответила она тихо, разглядывая мою обнажённую грудь.

Я сидел на кровати в одних брюках, потому что не смог до конца одеться и уйти, несмотря на то, что у меня нарисовалась срочная встреча, которую нельзя перенести или отложить. От неё слишком многое зависело. Замер, разглядывая её, и разбудил ненароком.

— Я предупредил их, — безразлично бросил, поднимаясь.

В шкафу висело несколько собранных костюмов, и я вытащил рубашку от сегодняшнего, принявшись монотонно застёгивать пуговицы, завязывать галстук, натягивать жилет. И постоянно ощущал на себе её взгляд. Он жалил. Опалял. Но почему-то в глаза она мне так не смотрела. Лишь в те моменты, когда ей казалось, что я ничего не замечаю.

Перевёл на неё внимание, и она тут же, смутившись, покраснев, опустила ресницы. Мой язык побывал в каждой её складочке. Лизал. Сосал. Облизывал. А она стесняется своего интереса ко мне. Ничего более нелепого я не встречал.

— Куда ты? — тихий вопрос. Любопытство, которое так не вязалось с её неприступностью.

Врать не хотелось. А ответить честно я не мог.

Вместо этого я сделал то, чего Аня от меня явно не ожидала. Приблизился к ней, нарушая выстроенные границы, и поцеловал в губы, глядя в ошарашенные глаза. Так и вижу, что, как только я выйду, она будет дышать в ладошку и проверять свежесть дыхания. Но на вкус она как безе с сочной клубникой с листочком мяты наверху.

— Меня не будет некоторое время, — гипнотизирую её глазами, чтобы она впитала каждое сказанное слово, — я бы хотел, чтобы ты жила здесь. Как хозяйка. Я оставлю свою банковскую карту, можешь развлекаться, как душе угодно. Только дождись меня.

Ещё один дешёвый подкуп.

Заглядываю в её глаза, почти физически ощущая её нерешительность. Это злит. Я не понимаю, как удержать её рядом. Она для меня всё ещё не разгаданный ребус. И это пугает. А ведь я считал, что страхов в моей жизни не осталось.

После минутного раздумья девушка кивает. Мне хочется ещё раз поцеловать её. Снять с себя одежду и залезть к ней под одеяло. Пройтись языком по каждой мурашке, покрывшей её тело. От холода или от страха, сам не понимал. Пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы подняться и уйти.

Отсутствовал всего неделю. Семь дней я сдерживал желание позвонить ей. Услышать голос. И мечтал получить от девушки хотя бы одно сообщение. Гадал, скучает ли она по мне так же, как я по ней. Думает ли обо мне хотя бы чуть-чуть. К концу нашей разлуки я уже смирился с мыслью, что полюблю даже её нелюбовь ко мне. Заставлю смириться с мыслью, что ей от меня никуда не деться.

А потом мой телефон завибрировал, сигнализируя о входящем звонке. Забыл, как дышать, обрабатывая поступившую информацию.

— Не трогать. Я сам, — рявкнул своим людям и вдавил по газам, выжимая из своей машины всю мощь.

После доклада охраны, которую я приставил к будущей жене, я нарушил все правила гравитации и дорожного движения. Захлопнул дверь автомобиля, припарковавшись у знакомого дома. Неподалёку от той местности, откуда мои люди её похитили.

Позднее, после того как выяснил, кого именно украл, я выведал про Аню всё. Поднял всю её биографию. Весьма скромную. Узнал про отца и близкого друга. Парня, вызывавшего у меня самый пристальный интерес. Но я тогда решил оставить его в покое. А теперь понял, что зря.

Ноги быстро перебирали ступеньки. Сердце колотилось в груди. Я был готов снести дверь одним ударом. Уже замахнулся рукой, но сдержался. Сжал дверную ручку, и она поддалась. С каждым шагом в ушах кровь стучала всё громче. Звуки, разносившиеся из спальни, создавали какофонию, от которой мой мозг готов был взорваться. А когда вошёл и увидел Аню на парне, я осознал, что, скорее всего, не сдержусь. Убью. Обоих.