Глава 9

Алеантра Стар

Вечером нас ждал поход в театр. Для него я выбрала черное платье. Короткое, эффектно обтягивающее фигуру, с квадратным вырезом и без рукавов. Оно выглядело просто, но красиво. Акцент в своем образе я решила сделать на украшениях и волосах. В конце концов, если у меня имелся подарок от прародительницы-дриады, то почему бы им не воспользоваться?

Я тщательно вымыла свою шевелюру, расчесала и уложила красивыми локонами, украсив их множеством крохотных заколок-звездочек. Каждая из них была инкрустирована полупрозрачными камушками, которые в народе называли слезами русалок — еще один подарок от прабабушки-дриады.

Мама рассказывала, что она как-то помогла русалке в одном секретном проекте, и та отблагодарила ее украшением. Камушки не дарили своей обладательнице красоту, не учили ее петь или танцевать. Они просто сияли в волосах как самые настоящие звезды, делая свою хозяйку заметной и неповторимой.

Последним штрихом стал макияж. Я подвела черным карандашом глаза, нанесла тени, подкрутила ресницы и нанесла на губы легкий блеск.

Взяв в руки сверкающий клатч, я покрутилась перед зеркалом.

— Мотти, как я выгляжу?

— Мяу, — выдал тот, демонстративно глядя в сторону.

Все ясно, обиделся.

— Мотечка, котик, — тут же принялась я оправдываться, — пойми, я не могу взять тебя с собой.

— Мяу.

— В театр котов не пускают.

Он фыркнул и повернулся ко мне попой.

— Согласна, плохой театр. И я бы с куда большей радостью провела вечер с тобой, чем ходила туда. Но у меня нет другого выбора. Я подписала договор и должна быть послушной истинной для этого невыносимого дракона. В конце концов, я ведь бросаю тебя не одного, а с вкусными морепродуктами. Ты только посмотри, какая вкуснятина.

Мы оба взглянули на поднос внушительных размеров, который стоял в уютной кошачьей зоне.

— Мяу, — не слишком впечатлился Мотти, но все-таки облизнулся.

Я села на кровать и, невзирая на сопротивление, подняла кота. Усадила к себе на колени и принялась поглаживать.

— Мотти, я совсем не понимаю Вальтерона, — поделилась я своей болью. — Он то улыбается так, что сердце сбивается с ритма, то рычит так, что хочется утопить его в море. И смотрит ох, Мотти, как он смотрит! На меня так никто еще не смотрел. И хочет поэтому и злится и на себя, и на меня, и на весь мир. Но я-то не виновата. Я не просила всего этого.

— Мур, — уже более доброжелательно отозвался кот, жмурясь от удовольствия.

— Наверное, это тяжело, когда сознание раздваивается. Животная сущность требует одно, а человеческий разум совсем другое.

— Мяу.

— Нет, я его не жалею, — возразила я. — И не прощаю. В любом случае, надо уметь вести себя с девушками и не рычать на каждом шагу. Просто... странно все это.

Я вздохнула и взглянула на часы.

— Ой, опаздываю.

Поцеловав Мотти, уложила его назад и поспешила на выход.

В огромной гостиной меня уже ждал дракон, облаченный в черный смокинг и белую рубашку. Его галстук украшала небольшая булавка со сверкающим изумрудом и бриллиантами.

Стоило мне приблизиться, и от внимания не укрылся самый настоящий животный голод, который промелькнул в глубине его глаз. От неожиданности я оступилась и замедлила шаг.

— Что? Не нравлюсь? — настороженно спросила я.

Может, надо было надеть что-то более эффектное?

— Нравишься, — хрипло ответил дракон. — В этом-то и проблема.

— Переодеваться не буду, — сразу предупредила я.

— И не надо. Ты прекрасно выглядишь. — Вальтерон протянул мне руку. — Идем, иначе опоздаем на представление. Кстати, у меня для тебя новость.

— Надеюсь, хорошая? — хмыкнула я, осторожно вкладывая ладонь в его руку.

Вальтерон тут же слегка ее сжал, словно боялся, что я сейчас сбегу.

— С какой стороны посмотреть. Через пару дней сюда прибудет моя мать.

Если бы он не держал меня, я бы точно убежала назад в спальню, закрылась на все замки и забаррикадировалась до конца срока договора.

— Твоя мама? — хрипло переспросила я.

Фальшивая будущая свекровь, которая не знает, что ненастоящая, а потому будет относиться ко мне как к реальной... Чем это грозило? Большими проблемами. Ну какая мать дракона обрадуется, что ей в невестки достанется такая вот дриада?

— Не переживай, она у меня добрая.

— То есть сразу есть не будет.

Двери лифта плавно открылись, и мы вошли внутрь. Вальтерон нажал на первый этаж и покосился на меня.

— Вообще-то она рада, что у меня появилась истинная.

— Ты не собираешься сообщить ей, что это не по-настоящему, и ты на самом деле планируешь жениться на другой?

— Еще не решил. Посмотрю по ситуации.

И почему мне вдруг показалось, что «посмотрю по ситуации» относится не только к «сообщить ей», но и к женитьбе?

— То есть шанс быть съеденной все еще остается, — невесело пошутила я, отступая в угол лифта.

Вальтерон смотрел на меня несколько долгих секунд, потом откинул голову назад и неожиданно рассмеялся. Первый раз за все время. Нет, он и раньше улыбался. А когда мы играли в пляжный волейбол, даже пару раз смеялся, но все это было не то и не так. Сейчас он веселился по-настоящему: громко и искренне. Так, что у меня засосало под ложечкой, и ответная улыбка сама собой заиграла на губах. А всесильный лорд Аэрос, оказывается, мог быть другим.

— Как у тебя так получается? — отсмеявшись, поинтересовался он.

— Что именно?

— В любой, самой сложной ситуации находить время для шутки?

Я пожала плечами, не зная, как объяснить.

— Думаю, это врожденное.

Вальтерон ответил мне долгим взглядом.

— Наверное, ты права.

Театр был полон зрителей. То ли постановка шла по-настоящему интересная, то ли народ явился поглазеть на нас. Я бы поставила все вознаграждение за фальшивую помолвку на второе.

На нас пялились, не таясь и не стесняясь. От шепотков, где звучали наши имена, у меня по спине то и дело пробегала нервная дрожь. В очередной раз вздрогнув, я невольно подалась к Вальтерону. Прижалась к его плечу, бессознательно ища защиту, и настороженно следила за гостями, которые не решались подойти, но таращились жадно и с нездоровым интересом.

— Пойдем в ложу, — предложил Вальтерон, обнимая меня за талию и быстро уводя в сторону.

Однако даже в личной ложе легче не стало. Создавалось впечатление, будто народ абсолютно не смотрел на сцену, повернувшись к нам. Единственной, кто не досаждал нам любопытными взглядами, была блондинка. Облаченная в эффектное золотое платье, украшенное перьями, с замысловатой прической, она в гордом одиночестве восседала в соседней ложе.

На мгновение наши взгляды встретились. Всего на секунду, но я успела заметить, с каким триумфом блеснули ее глаза, а алые губы тронула победная улыбка.

«Она в курсе, — пронеслось в голосе. — Знает, что все фальшь, и я не представляю никакой угрозы»

Почему-то от этой мысли стало невыносимо больно.

Я с трудом досидела до конца первого акта. Бездумно уставилась на сцену и почти ничего не видела. Сюжет прошел мимо меня.

— Ты в порядке? — спросил Вальтерон, стоило занавесу закрыться.

— Я хочу уйти, — тихо, но твердо произнесла я, вновь чувствуя на себе жадное внимание окружающих.

Их взгляды казались липкими, неприятными.

— Тебе плохо? — нахмурился он.

— Да... нет... Знаю, что это нарушает условия договора, но я... я хочу уйти.

На миг почудилось, что дракон откажет. Но он внимательно посмотрел на меня и едва заметно кивнул. А после поднялся и произнес:

— Мы уходим.

Схватил за руку и повел прочь. Очевидно, избегая встречи с чересчур любопытной публикой, повел меня потайными коридорами: темными, узкими, немного мрачными.

Я цеплялась за его руку, боясь отпустить и затеряться в них навсегда.

— Откуда? — только и успела поинтересоваться я.

— Это же мой комплекс, — не оборачиваясь, ответил он.

— И что? Неужели ты знаешь здесь все закоулки? — не поверила я.

— Именно. Или, по-твоему, я просто сижу в офисе и подписываю бумаги? Эта компания — мое детище, наследство, которое досталось мне от отца. И я намерен улучшать и преумножать его. Поэтому и вникаю во все аспекты.

Мы совершенно незамеченные вышли через потайную дверь, а после вернулись в пентхаус.

— Диван или кровать? — спросил Вальтерон, снимая смокинг и бросая его на спинку кресла.

— Ты серьезно? Неужели не уступишь мне спальню? — ахнула я.

— Мяу!

Нам навстречу бросился Мотти и со всего размаха прыгнул на руку.

— Соскучился, мой хороший, — заворковала я, прижимая к груди и поглаживая пушистый комочек. — Я тоже скучала. Очень и очень.

— Почему я должен тебе уступать, Алеантра? — подал голос дракон.

— Потому что я девушка.

— И?

— А, ладно, ты все равно не поймешь, — отмахнулась я. — Тогда предлагаю по очереди. Сегодня ты, а завтра я. Так будет честно.

— Я подумаю,— уклончиво отозвался Вальтрон. — Завтра утром мне надо слетать в столицу по делам. Надеюсь, в мое отсутствие ты не натворишь глупостей?

— Например, каких? — Продолжая поглаживать Мотти, я присела на диван.

— Например, решишь вновь пообщаться с тем спасателем. Не забывай, что теперь за каждым твоим шагом будут следить, Алеантра. Не давай мне повода усомниться в твоей верности.

— Тебя это тоже касается, — буркнула я.

— Я же сказал, тебе нечего бояться. Мой зверь сходит от тебя с ума. С каждым часом все сильнее, — сухим, надтреснутым голосом сообщил он. — Поэтому будет лучше, если мы сократим общение до минимума. Завтра отправимся на выставку. Марти введет тебя в курс дела.

— Хорошо, — кивнула я.

Отпустив Мотти, я взяла подушку и, положив ее поудобнее, притянула к себе одеяло. Диван был достаточно большой и мягкий, на улице стояла жара, так что особого дискомфорта я не ожидала.

— Надеюсь, ты позволишь мне искупаться? — спросила я.

— Ванная полностью в твоем распоряжении.

Наша игра в любовь началась. Продержаться требовалось всего неделю. Вроде мало и невыносимо много, когда дело касалось этого дракона с зелеными глазами.

Вальтерон сдержал обещание: следующие дни мы почти не виделись. Он уходил рано, когда я еще спала, и возвращался вечером, когда у нас был запланирован очередной выход в свет.

Посещение музея я перенесла значительно лучше, чем театр. Количество любопытствующих не уменьшилось, но они уже не воспринимались как враги. Я научилась улыбаться, кивать, здороваться и смотреть на дракона влюбленными глазами. Впрочем, с последним пунктом притворяться мне не приходилось.

Вальтерон мне нравился. Даже очень.

И пусть порой он был невыносим, упрям, раздражителен и холоден до дрожи, но как он смотрел на меня, как слушал, слегка наклонив голову, как едва заметно улыбался от всего этого мое бедное, глупое сердечко начинало биться в несколько раз быстрее.

— Аля, ты уверена, что поступаешь правильно? — неоднократно спрашивала мама, которой я, не в силах солгать, рассказала правду.

— Если он причинит тебе боль, то я лично разобью ему лицо, — обещал братишка.

И я спешила заверить его, что все будет хорошо. Хотя и сама в это не верила.

Когда наше представление закончится и Вальтерон, получив желаемое, разорвет нашу связь, я уйду с разбитым сердцем. Однако это никому знать не стоило.

После музея мы посетили ресторанчик на берегу моря, который принадлежал одному из акционеров и даже пообщались с ним лично. Потом была прогулка на скоростном катере. Кто бы мог подумать, что дракон умеет им управлять. Мы на бешеной скорости носились по волнам, поднимая гигантские брызги. И, конечно, все это происходило на глазах толпы.

А еще мы разговаривали. Хотя, если быть честной, болтала по большей части я. То ли от волнения, то ли, чтобы заполнить тишину, которая иногда становилась просто невыносимой. Особенно когда мы встречались взглядами и, казалось, весь мир замирает вместе с нами.

В такие моменты я невольно открывалась ему, делилась воспоминаниями из своего детства. Рассказывала о семейных посиделках на старенькой террасе за круглым столом, над которым висела большая люстра с вязаным абажуром. О том, как каждый вечер бежала встречать отца после работы, а он подхватывал меня на руки, кружил и называл своей принцессой. О том, как невыносимо больно и тоскливо мне было после его ухода. О том, как прятала слезы, потому что мама было еще больнее. Как росли с братом. О будущем, в которое я верила, несмотря ни на что.

Вальтерон говорил мало, скупо, осторожно. То ли до сих пор не верил, что я не мошенница, то ли не считал нужным рассказывать о себе той, кто через пару дней исчезнет.

Но я все равно узнавала его. Слышала в голосе гордость, когда он говорил об отце, чувствовала тепло, когда речь заходила о матери. Дракон умел испытывать эмоции, просто не демонстрировал их всем подряд, прячась за своей зеленой чешуей.

Я не раз замечала на себе его странные взгляды. И чем больше проходило времени, тем чаще его глаза останавливались на мне, заставляя сердце биться сильнее.

Почему мне достался именно он? Такой гордый, недоступный, временами резкий и упрямый мужчина? Почему оказалось так сложно не влюбиться в него? Возможно, потому что он был совсем не таким, каким его видели другие. За внешней отстраненностью и холодностью горело настоящее неукротимое пламя, в котором до безумия хотелось сгореть.

Кроме всего прочего Вальтерон действительно был умным и интересным собеседником. Я с удовольствием его слушала. Он много рассказывал о своей работе, об отелях и даже иногда шутил, а я впитывала в себя каждое слово, каждое короткое мгновение вместе.

И чувствовала, что мне мало. Всего мало: разговоров, взглядов, улыбок, рассказов и прикосновений.

Последнее было под запретом. Особенно для меня. Слишком гулко отзывалось сердце на его близость; слишком быстро по телу бежали мурашки от его дыхания, когда он наклонялся ко мне, чтобы нас сняли папарацци; слишком сильно меня пробирала дрожь, когда он тихо смеялся над моей шуткой.

В один из дней Вальтерон неожиданно предложил мне отправиться в небольшое путешествие.

— С кем? — деловито поинтересовалась я, равнодушно изучая свой обед на тарелке.

Как-то неожиданно у меня пропал аппетит. Даже морепродукты уже не радовали.

— Со мной, — устало пояснил он.

Я подняла на него удивленный взгляд.

— И все? А как же... остальные? Или кто-то будет тайно следить за нами? Ты нанял журналистов?

Дракон не торопился с ответом. И я уже приготовилась к самому худшему варианту (сама не знаю какому), когда он удивил:

— Нет. Просто ты и я.

— Зачем? — растерялась я.

— Если бы я знал, — отозвался он, потирая затылок. — Считай это моей прихотью.

— Твоей или твоего хищника?

— Уже не знаю, — тихо признался Вальтерон, поднимая сверкающие золотом глаза. — Разве тебе не все равно, Алеантра? Или ты привыкла к шуму, толпе и жадным до сплетен драконам?

— О нет. — Меня заметно передернуло.

— Тогда собирайся. Надень что-нибудь удобное и не забудь купальник, — поднимаясь, велел он.

— Заинтриговал. — Я вскочила из-за стола. — Десять минут, и я буду готова!

Взяв с собой небольшой рюкзак, мы направились вдоль скалистого берега. Несмотря на сложность передвижения по крупным камням, мы неуклонно шагали вперед. Свернули за угол, и отель вместе с прибрежным поселком скрылись из поля зрения. Осталось лишь бескрайнее лазурное море и скалы.

— Ты случайно не собираешься меня прикопать где-нибудь? — хмыкнула я.

— Для того чтобы от тебя избавиться, мне не нужно так заморачиваться, — возразил Вальтерон. — Просто хочу тебе кое-что показать.

— И что же?

— Скоро узнаешь.

Это «скоро» все никак не наступало. Мы шли все дальше и дальше. У меня даже начали болеть ноги, да и солнце жарило нещадно.

— Ты не мог бы хоть немного приоткрыть тайну? — задыхаясь от быстрого шага, поинтересовалась я.

— Нам туда, — указал он на скалу.

Отвесную скалу, на которой я не заметила ни травинки. Она выглядела абсолютно неприступной.

— Издеваешься?

— Сейчас все поймешь. Давай руку, тут крутой подъем.

Вальтерон потащил меня прямо к скале. Я устала, а потому сначала жутко злилась и жалела, что согласилась на эту авантюру. А потом внезапно заметила щель в скале. Узкую и темную.

— Это что грот? — ахнула я.

— Мое тайное убежище, — усмехнулся он и неожиданно мне подмигнул. — Я нашел его еще в детстве. Ты первая, кому я его показываю.

— Правда? А как же твоя невеста?

Не стоило упоминать блондинку, особенно сейчас. Но удержаться я не смогла.

Он пожал плечами.

— Она бы не поняла. Кларисса... — Вальтеон слегка помедлил, словно собирался с мыслями. — Наши отношения не похожи на те, к которым привыкла ты, Алеантра. Наш брак — это взаимовыгодное сотрудничество, направленное на укрепление империи, которую создал мой отец. Мы не лезем друг другу в душу и не покушаемся на личные границы.

— Думаешь, твой отец хотел бы именно этого? — тихо спросила я, и он кивнул.

— Мой отец всегда был дельцом, который приложил массу усилий, чтобы создать империю. Я его наследник и продолжатель рода.

— Терон, — сократила я драконье имя, но не почувствовала ни капли сопротивления, даже по короткому взгляду подумала, что ему нравится, — возможно, я не права, но ты не думал, что главное достижение твоего отца — это не бизнес-империя, а ты? Наверняка он в первую очередь хотел бы, чтобы ты был счастлив. А бизнес... это второстепенное.

— Почему ты думаешь, что я несчастлив? — криво усмехнулся он. — Моя жизнь меня вполне устраивает.

— Ты просто не знал другой.

Вальтерон долго молчал, а после со вздохом кивнул.

— Возможно. В любом случае, мне кажется, тебе здесь понравится. Идем.

Проход оказался очень узким и длинным. В какой-то момент у меня даже возникли опасения, что у нас не получится добраться до конца, и мы застрянем тут навечно. Ну или застрянет дракон, который раза в два больше меня. А поскольку я шла второй, мне придется его вытаскивать. От представленной картинки я едва сдержала смех, но пару раз смешок все равно вырвался. Я честно не виновата, что любые жизненные ситуации вызывали у меня бурные фантазии и веселые ассоциации.

Но вот наконец впереди забрезжил голубой свет и раздался странный шум, словно шелест множества крыльев.

Внутри грот был очень большим. С потолка свисали окаменевшие сталактиты, а каменные колонны подпирали высокие своды. В центре располагалось озеро с кристально чистой водой, на дне которого светились кристаллы. Именно они и те, что запечатаны в своды, расцвечивали окружающее пространство всеми цветами радуги.

Шум крыльев повторился. Задрав голову, я рассмотрела крохотные изумрудно-зеленые тельца с полупрозрачными крылышками.

— Исторки...

И точно, в гроте обитали младшие сородичи диких драконов.

— Да, здесь их много, — кивнул Вальтерон.

Отойдя в сторонку, он принялся снимать ботинки и стаскивать с себя футболку.

К такому повороту меня жизнь не готовила.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь купаться. А ты? Или боишься?

— Ты умеешь шутить? Я поражена! — весело фыркнула я.

И тоже принялась снимать ботинки, шорты и футболку. Сегодня под одежду я надела скромный слитный красный купальник. Извлекла урок после того похода на пляж и отказалась от откровенных вещей.

— Догоняй!

Вальтерон первым нырнул в озеро, подняв кучу брызг. Ахнув, когда пара холодных капель упала на меня, я убрала волосы в хвост и прыгнула следом.

На мгновение у меня перехватило дыхание, поскольку вода оказалась достаточно прохладной. Вынырнув, я завертелась на месте в поисках дракона. Обнаружился он буквально в метре от меня, спокойно плавал и с улыбкой наблюдал за моими плесканиями. На этот раз на его лице я не заметила ни пылающей страсти, ни безудержного желания, лишь щемящую нежность.

— Нравится? — спросил он.

— Очень. Безумно красивое место. Я никому про него не скажу, обещаю.

Я работала руками и ногами, стараясь удержаться на плаву.

— Я знаю.

То, что Вальтерон доверил мне свое секретное место, стало для меня самым лучшим подарком.

После мы еще долго плавали, брызгались, ныряли и играли в догонялки. Без лишних слов, намеков и прочей глупости наслаждались каждым мгновением. И это было чудесно.

Как же мне не хотелось в отель, к нашим обязанностям и притворству! Однако счастье не могло длиться бесконечно.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, когда мы вернулись в пентхаус.

Вальтерон кивнул и скрылся в спальне — сегодня была его очередь там ночевать.

Я же долго не могла заснуть. Ворочалась с боку на бок под ворчание Мотти. Потом включила торшер, достала альбом, карандаши и принялась рисовать.

Вот Вальтерон в театре, в смокинге, с зачесанными волосами. Строгий, уверенный в себе, сильный. Настоящий аристократ.

На втором наброске он в рубашке с закатанными рукавами, с мальчишеской улыбкой на губах и растрепанными волосами, ловко отбивает мяч. Я постаралась изобразить на бумаге его силу и грацию.

Далее следовал Вальтерон в гроте, по горло в воде. С легкой улыбкой и полным нежности взглядом. Я искренне пыталась воссоздать на полотне то, что видела своими глазами, но реальность ускользала. Никак не получалось точно передать все черты и взгляд.

Решив продолжить завтра, я спрятала альбом, легла на диван и наконец уснула.

Вальтерон Аэрос

Вальтерон долго стоял, прислонившись спиной к двери. Дыхание с шумом вырывалось из легких, а тело ломало от жуткой боли. Дракон внутри уже давно не выл, лишь скребся по нервам, сводя с ума.

— Шмяков дурак, — прошептал он и хрипло рассмеялся, рассматривая темный потолок. — Какой же ты дурак!

Потерев виски, Вальтерон пересек комнату и сел на кровать. Та хранила запах Алеантры. Ее аромат забивался в поры, заполняя легкие, становясь частью души, лишая его самообладания.

— Настоящий мазохист, — в полной тишине проворчал Вальтерон.

Джентльмен до мозга костей, сейчас он заставлял Алеантру ночевать на диване и каждую ночь меняться местами лишь ради этого запаха. Чтобы возвращаться туда, где аромат девичьего тела сводил его с ума.

Что будет, когда закончится контракт? Осталось совсем немного времени, а дракон до сих пор не мог надышаться.

Проблема в том, что с каждым днем истинная влекла его все сильнее. И дело было не только в одержимости дракона. Вальтерона поражали и завораживали ее оптимизм и непосредственность, ее энергия и жизнелюбие, а еще принципы, которым она следовала.

Раньше подобные чувства и эмоции казались ему совершенно ненужными. Он предпочитал рассчитывать на логику и из всего извлекать выгоду. Но Алеантра каким-то непостижимым образом изменила его приоритеты. Его самого.

Не хотелось даже сравнивать ее со своей невестой. Вообще ни с кем из других девушек, с которыми был знаком. Это попросту не имело смысла. Все другие блекли на ее фоне, казались искусственными и ненастоящими.

Лишь она была живой и яркой.

— Лишь она, — повторил Вальтерон и с силой сжал подушку, хранившуюся ее запах. — Лишь она... Но нужен ли я ей по-настоящему?

Он уже не сомневался, что связь настоящая. Осознал до начала расследования, которое, разумеется, приказал провести. Ему требовалось удостовериться в искренности девушки, хотя и без того уже понимал, что в сердце Алеантры нет ни капли расчетливости. Но знать — это одно, а он привык все проверять и документировать.

Алеантра была настоящая, как самый яркий луч света.

— А я буду прозябать во тьме, — прошептал он и лег, закрыв глаза. — Во тьме...