Глава 24

Я слушала рассказ Елисея и молчала. Просто не знала, что на это можно сказать. Верить или нет? Его взяли «на слабо», и сейчас я это понимала. Дурак, конечно. Однако мальчишки на то и мальчишки, чтобы чмырить из-за таких вещей и задевать гордость друг друга. Зачем? Да просто из любви к искусству. Или не только из-за любви. И все бы ничего, история была бы почти красивая. Если не одно «но».

— То есть ты от спора отказался, но со мной все равно переспал? — скептически переспросила я вслух, наблюдая за тем, как Елис едва заметно дернулся на последнем слове. — И как раз в то самое время, когда у тебя подходил срок окончания спора. Чудеса, правда, Керн? Интересное совпадение.

— Да это реально совпадение! — в сердцах воскликнул Елисей, стукнув по столу кулаком. — Ты же сама помнишь, как оно все произошло. Разве так можно спланировать?

Я не знала. Я уже ничего не знала, но здраво опасалась одного — по истечении нескольких лет мы едва ли сможем найти всю правду в этой путанице. Тем более, что история, которую знаю я, очень сильно отличается от того, что рассказал мне Елисей. И чему из этого мне стоит верить? С чем из этого мне стоит жизнь?

Хотя, откровенно говоря, его версия выглядела не до такой степени противно, как та, что была известна мне. В ней хотя бы была надежда на доверие. Маленькая, робкая и совершенно не нужная мне надежда. Однако она была.

— А то, что о нашем…нашей… — я запнулась, не зная, как правильнее это назвать. И продолжила уже ровнее. — О том, что было между нами, узнал Клетов, это тоже совпадение? И доказательства выигранного спора, о которых он говорил, это тоже так, случайно навеяло?

Я чувствовала, что находилась уже на грани. На грани истерики, нервного смеха, той боли, к которой мне не хотелось шагать, но которая так и не могла меня отпустить. Прошлое, которое окутало меня паутиной и мешало двигаться вперед. Я бежала от него, скрывалась, но оно меня вновь догнала. И мне придется посмотреть в глаза моего самого страшного кошмара, чтобы попытаться справиться с ним. Чтобы оно меня наконец-то отпустило. Чтобы я вновь могла дышать полной грудью, не боясь, что мне снова будет больно.

Мои слова заставили Елиса удивленно на меня вытаращиться, словно я сказала что-то совершенно невообразимое. Что-то, о чем он и помыслить не мог. Хотя, казалось, что тут его могло удивить. Уж он-то эту историю совершенно точно знает куда лучше меня. Это я лишь марионетка в руках кукловода, а вот он исполнял роль это самого манипулятора. Активного участника спора, не считающегося ни с чем. Так я считала все это время. Однако…

Его удивление было искренним. Конечно, за последние несколько лет он мог виртуозно овладеть умением обманывать, но мой взгляд невольно подмечал детали. Расширенные зрачки, дернувшийся глаз, сжатые в кулаки до побелевших костяшек руки, дергающаяся на шее жилки… Слишком много факторов, деталей, которых нельзя подделать.

— Подожди, стоп, — Елисей решительно вскинул руку, обрывая поток моих обвинений. — Раз уж мы начали говорить, то давай будем это делать откровенно. Со всеми подробностями.

Он заговорил еще торопливее, чем делал до этого. Я точно знала, что с ним такое случается, когда он волнуется. Что ж, можно собой гордиться. Я смогла вывести из себя невозмутимого господина Керна. Вот только гордости не было. Только непонимание, смятение и желание разобраться. Раз и навсегда. Во всем.

— А что, ты сам уже не знаешь всех подробностей? — я нервно хохотнула и схватила стакан с напитком. Кажется, это был какой-то безалкогольный коктейль. Жидкость прокатилась по горлу и камнем упала в желудок. Машинально подумала о том, что наш то ли обед, то ли ужин уже бессовестно остыл. Да уж, свидание действительно вышло запоминающимся. Жаль только, что такая чудесная романтическая обстановка должна стать свидетелем этого волнительного, горького и одновременно мерзкого разговора.

— Алиса, — Елисей посмотрел на меня. — Давай ты не будешь лезть в бутылку. Я хочу все выяснить не меньше, чем ты. Похоже, наши с тобой версии несколько различаются. И очень хотелось бы понять, в чем.

— Ну тебе-то лучше знать, как оно было на самом деле, — я скривила губы и сделала еще один глоток. Бесполезно. Это совершенно не помогало мне успокоиться. Счет до десяти, впрочем, тоже. Я сбилась уже на цифре три.

— Алиса, — еще один взгляд. — Просто скажи мне, что тогда произошло на выпускном. Я должен знать.

Я залпом допила оставшуюся в стакане жидкость и глубоко вздохнула. Не хотелось погружаться во всю эту гадость, однако он прав. Другого выхода не было. И я подробно начала рассказывать то, о чем до сих пор боялась вспоминать.

Четыре года назад

Выпускной вечер — один самых долгожданных праздников любого школьника. Парни радуются грядущей свободе и новой жизни, девочки тоже. Плюс многие особы женского пола готовятся в этому празднику в течение нескольких месяцев. Днями ходят по магазинам, записываются на маникюр, макияж, прическу… И эти приготовления — очень важный и неотъемлемый пункт.

Я исключением не стала. Длинное серебристое шелковое платье мы с Элькой и мамой, как раз приехавшей из экспедиции, приобрели еще в марте. Лиф, обшитый серебристыми паетками, плотно облегал грудь, спереди летящая расклешенная юбка достигала колен, а сзади опускалась шлейфом почти до пят. Приобрели мы и обувь — серебристые босоножки на высокой шпильке и такого же цвета балетки на случай, если ноги устанут. В программе было все — и макияж, и прическа. На маникюр я сходила заранее.

В общем, готовилась к выпускному я тщательно и со вкусом. И достигнутый результат меня радовал. Особенно в тот момент, когда Елисей, увидев меня, замер столбом. Ведь, как ни крути, пусть я старалась в первую очередь для себя, его оценка была для меня самой главной.

Я чувствовала себя взрослой, уверенной и соблазнительной. А еще я искренне верила, что впереди нас ждет только радостное будущее. Вместе.

Если бы я только знала, что мой идеальный мир разрушится в этот день, от которого было столько ожиданий!

А сначала было все так хорошо, красиво, тепло. Официальная часть в школе, гордость в глазах родителей, рядом — Елисей, продержавший меня практически все время за руку. Мой любимый мальчик, так неожиданно ставший взрослым. Серый костюм с искрой очень ему шел, а еще удивительным образом сочетался с моим платьем, так, будто мы действительно выбирали наши наряды сообща. Ставшие уже бывшими одноклассниками то и дело над нами подшучивали, и мне казалось, что ничего не может омрачить нашего счастья.

Какое потрясающее юношеское заблуждение! Все-таки в те годы нам всем свойственна наивность.

Вечер продолжился в ресторане. Танцевали мы, кажется, до упада, словно завтра вообще не должно было поступить. Однако партнеров я не меняла. Да и не получилось бы оно — Елисей собственническим жестом прижимал меня к себе и всех одноклассников останавливал одним лишь взглядом.

— Керн, а, Керн? — развернувшись на каблуках, я посмотрела прямо ему в глаза. — Ты всегда был таким собственником, а раньше этого не замечала? Или тебя внезапно подменили?

На каблуках я была всего лишь чуточку ниже Елиса. Наверное, пока что только это меня и останавливало от того, чтобы переобуться. Новые босоножки, хоть я их и усердно разнашивала, на практике оказались совершенно неудобными. Но я искренне старалась не предавать этому значения. Ведь балетки и такое платье — совсем не комильфо. А мне хотелось быть красивой. Ради него.

— Всегда, — Елисей коснулся в легком поцелуе моего виска, а потом вдруг взял меня за руку и вывел с танцпола на веранду. Прохладный ночной воздух коснулся оголенных плеч, но в следующий момент меня уже согрели горячие руки.

— Это похищение? — шутливо поинтересовалась я, поворачиваясь в его объятиях и положив руки на его плечи.

— Может и так, — он улыбнулся, — просто невыносимо хочется тебя поцеловать. Здесь и сейчас.

— А что, кто-то мешает? Ну уж точно не я, — шутливо произнесла я, и Елис тут же не замедлил выполнить свою угрозу. Целовались мы долго и со вкусом и, ничего удивительного, что нас потеряли. Во всяком случае, очнулись мы от неловкого покашливания со стороны входа. Там стоял Макс.

— Вот вы где спрятались, голубки, — ухмыльнулся он. — Елис, там вас потеряли. Машка говорит, что у тебя что-то там для следующего конкурса.

— Ах да, точно, — Керн хлопнул себя по лбу. — Я совсем забыл об этом. Идем? — он посмотрел на меня, а я почему-то вдруг осознала, что не столь уж важно, на каблуках я или нет. Главное, с ним. И капризно надула губы:

— Не хочу. Я устала и хочу на ручки. Во всяком случае, я точно не в состоянии больше ходить в этих босоножках.

Елис сориентировался быстро:

— У тебя есть сменная обувь или отвезти домой?

— Есть, у мамы, — призналась я, а Елисей, подавшись вперед, коснулся моих губ легким поцелуем:

— Тогда жди здесь, я мигом. К Машке, к твоей маме и вернусь к тебе.

— Ты прелесть, — я крепко его обняла, а потом шутливо указала на дверь. Он, смеясь, поклонился и удалился. Я осталась наедине с Максом.

— Ну надо же, — он усмехнулся и почему-то мне стало неприятно. — Какие у вас теплые отношения. Никогда не думала, что будет дальше?

— Только хорошее, — легко улыбнулась я, но Макс меня удивил:

— Он тебя не заслуживает, — неожиданно жестко проговорил он. Я развернулась на каблуках и яростно посмотрела на него:

— В смысле? Клетов, опомнись, это вообще-то твой друг.

— Это не отменяет того факта, что он тебя не заслуживает, — уперся Макс, делая шаг ко мне. Не слишком близко, однако я с огромным трудом подавила порыв отступить назад. Потому что от происходящего мне было откровенно не по себе. Но я еще старалась сохранить невозмутимость:

— Интересно, почему?

Голос звучал язвительно, однако в какой-то момент он все равно дрогнул. Макс и его неожиданная категоричность меня пугали.

— Потому что он на тебя поспорил.

* * *

Слова произвели эффект выстрела, однако отреагировала я совсем не так, как, видимо, ожидал Клетов. Я расхохоталась прямо ему в лицо:

— Он на меня что? Макс, да ты с ума сошел. Слушай, сегодня вроде бы не первое апреля. Так что оставь свои шуточки. Смешно, но не слишком приятно. Думаю, ты об этом догадываешься, — и я отвернулась. По-хорошему, стоило бы развернуться и уйти, вот только я обещала дождаться Елисея здесь. А то в ресторане сегодня столько народу, что очень легко друг друга потерять. Тем более, телефона у меня с собой не было.

— Я не шучу, Алиса, — как-то грустно и одновременно жестко проговорил Макс. — Он поспорил, что затащит тебя в постель.

— Что?! — поморщилась я от такой пошлости. У меня в голове не укладывалось, что Керн действительно может сделать подобное. Это же бред. Совершеннейший! Как только Максу пришло в голову шутить такими вещами. Я знаю Елисея практически всю свою жизнь и уверена: он не способен на подлость.

— Я серьезно, Алиса, — повторил Макс. — Он поспорил со мной. И я даже знаю, что он этот спор выиграл. И когда он его выиграл, — и лучший друг моего парня назвал тот самый день, когда мы с Елисеем стали близки в первый раз. В горле появился какой-то комок, который мешал мне вздохнуть. Я не хотела в это верить. Не могла в это поверить. Просто всего этого не может происходить со мной. С нами. Я же знаю, чувствую, что он меня любит. Любит же?

И вот тут-то Макс словно решил меня добить окончательно:

— Алиса, я не только на словах знаю. Сам понимаешь, я не из тех людей, кто верит в выигрыш на словах. Я видел тебя на фотографиях. Спящую и голую.

И вот тут вселенная взорвалась. В груди стало так больно, что стало нечем дышать. Мне срочно, жизненно необходимо было увидеть Елисея и услышать, что это ложь. Что такого просто не могло с нами произойти. И одновременно боялась его встретить.

— Послушай, Алис, — Макс подошел ближе и обнял меня за плечи. — Мне очень жаль.

Именно это и привело меня в чувство. Резким движением я сбросила его руки и процедила:

— Пошел вон.

— Что? — Макс недоуменно моргнул, а я повторила:

— Пошел вон, Клетов. Видеть тебя не желаю.

По его губам скользнула неприятная усмешка, и он сказал:

— Ну как знаешь.

Хлопнула дверь. Я осталась на веранде в гордом одиночестве. Разбитая. Подавленная. Замерзшая. Не только телом, но и душой. Однако сойти с места не могла. Ждала Елисея. Впрочем, долго мне ждать не пришлось.

— А вот и я, — он появился с пакетом в руках, широко улыбаясь. — Ну что, Золушка моя, давай свои прекрасные ножки, будем тебя переобувать.

Сейчас я даже мысли не могла допустить, чтобы он ко мне прикоснулся. Именно по этой причине и отступила на шаг.

— Елисей, у меня к тебе разговор, — неживым голосом произнесла я. — Серьезный.

— Даже так? — мой любимый человек усмехнулся. — Хорошо, но учти. Сегодня я согласен только на серьезные разговоры о том, как сильно ты меня любишь.

От его слов мне сделалось не по себе. Он был такой близкий, родной, любимый. Вот как я могу даже допустить мысль о том, что он мог так со мной поступить? Между нами столько всего было. Столько лет. Столько тепла. Столько любви. Но позабыть об услышанном я уже не могла.

— Скажи, Елис, — губы дрожали, когда я задавала этот вопрос, — это правда, что ты на меня поспорил.

Он замер, ошарашено уставившись на меня. Опустил глаза, побледнел. И молчал. И эта заминка с ответом заставило вырваться нервный смешок из моего горла.

— Кто тебе это сказал? Макс?

Нет, этого не может быть. Просто не может. Не со мной. Не с нами.

— Ответь, — потребовала я. — Спорил или нет?

Мне нужен был четкий ответ. Здесь и сейчас. Подтверждение. Я должна услышать это своими ушами. Потому что все еще не могу в это поверить. Хотя, кажется, доказательство уже перед моими глазами.

— Лисенок, послушай, — Елисей шагнул вперед и попытался меня обнять. — Все не так, как ты думаешь.

— Спорил? — истеричным голосом повторила я, а Керн ответил:

— Не совсем.

Как может быть — не совсем. Тут может быть либо положительный, либо отрицательный ответ. И раз второго я не услышала, значит, первое. Иного не дано. И я глухо произнесла:

— Уходи.

— Алиса, послушай, — он протянул руку, собираясь меня коснуться, но замер под моим взглядом:

— Уходи, я видеть тебя не могу! — со слезами в голосе выкрикнула я, чувствуя, как на глазах все-таки появляется предательская влага.

— Нам надо поговорить, — не собирался отступать Елисей. Я процедила:

— Тогда уйду я, — и, резко развернувшись, бросилась к выходу. Елисей, изловчившись, схватил меня за руку и развернул к себе:

— Послушай, Алис, и запомни. Я тебя люблю. Не важно, что произошло. Это просто факт, — и он слегка встряхнул меня за плечи, словно рассчитывая, что так до меня лучше дойдет. Зря. У меня в голове по-прежнему пыталась уложиться одна-единственная мысль:

— Ты меня предал, — дернулась я, пытаясь вырваться. И невольно поморщилась от боли в руке.

— Алиса, — вновь попытался воззвать к моему разуму Елис, но внезапно отпустил. — Хорошо. Сейчас я тебя отпущу. А завтра я приду, и мы с тобой обо всем поговорим. Слышишь?

Я не хотела слушать. Я подхватила юбку и бросилась к выходу, позабыв про сменную обувь. И практически сразу наткнулась на маму:

— Алиса, дочка, что случилось? — встревожено посмотрела она на меня. — Почему ты плачешь?

— Поехали домой, мамочка. Поехали домой. Прямо сейчас.

Хорошо, что родительница у меня понимающая. Я бросилась к выходу, а мама отправилась искать отца. Через пару минут я уже сидела в машине родителей и только там разрыдалась. И только уже дома, спустя где-то полчаса, мама смогла добиться от меня рассказа, что произошло.

— Послушай, дочка, — она обняла меня и погладила по голове. — Вам надо поговорить. Это какое-то недоразумение. Он хороший мальчик.

— Нет, мамочка, я не хочу, — я отчаянно завертела головой и всхлипнула. — Не хочу с ним разговаривать. Он мог бы сказать, что не спорил. Но он этого не сказал. Я не могу его видеть! И жить в одном городе тоже не хочу. Мне кажется, я умру, если его увижу.

И я разревелась, уткнувшись носом в красивый серебристый шелк подола. А в ушах прозвучали его слова: «Завтра мы поговорим». Я не готова была с ним разговаривать. И вот тут я умоляюще посмотрела на маму:

— Можно я уеду отсюда? Пожалуйста!

Мне нужно было успеть. Уехать, оказаться как можно дальше от города и от человека, который разбил мое сердце.