Глава 13

– Что ты сделала? – спокойно спросил… новый повелитель демонов.

Не ответила. Не хотелось мне отвечать. Плакать хотелось, время остановить и момент этот запечатать тоже хотелось, а отвечать – нет. И дурой наивной себя признавать тоже не хотелось… но пришлось, хоть и горько от осознания этого становилось.

То, что за заботу выдавалось – на самом деле страхом потерять и не успеть использовать было.

То, что симпатией и заинтересованностью казалось – для пущей убедительности использовалось.

И поскакали мысли по словам сказанным и событиям минувшим, находя намёки, складывая их в одну картину. Со стороны могло показаться, что слишком быстро выводы появляются, но… в тот раз тоже из-за меня всё случилось. Я доверилась. Я от звоночков тревожных отмахнулась и поверила тому, кто погибелью был, кто смерть нёс, у кого душа чернее ночи оказалась, а я и не заметила. На слова лестные повелась, эмоциям поддалась, доверилась… Дура. Какой была, такой и осталась. Ничему жизнь не научила.

– Я слышал, как ты меня любимым назвала. Понял, что заклинание читаешь, но, – замялся демон, не зная, какое слово подобрать, в итоге осторожно закончил, – это просто слова были?

И почему-то напряглись лежащие поверх меня руки, остановилось дыхание, и сердце застучало медленнее, словно прислушиваясь к моему ответу.

Нет, Сагар. Эта магия древняя, чистая, лучистая, искренняя. В ней ни одного слова просто так не было. Ни одного.

Но вслух глухое:

– Просто слова.

И ощущение такое, что с произнесением этого частичка души куда-то ускользнула, силы все стремительно покинули, сознание обратно в сон поволокло. Во сне мыслей страшных и горьких не было. Во сне боль и горе переживаются быстрее.

Но Сагар мне уснуть не дал, ещё один важный вопрос задал:

– Первый раз ты в меня свои силы влила, я понял. А во второй что случилось?

Мягко спрашивал, осторожно, давить не желая. Словно и не спрашивал, а просил ответ дать.

И я сказала:

– Удачу повелителя тебе передала. Силу, скорость, сообразительность… всё, что в голову приходило, у него забирала, тебе отдавала.

А вот о том, что не свою силу в него вливала, а у всех ведьм по капле взяла, говорить не стала. Хватит с меня откровенности, и так сердце болезненно сжимается и кровью обливается.

Теперь у демона не только руки, он весь напряжённый был, а из-за этого каменный и откровенно неудобный.

Вздохнув тяжело, сползла на постель. Сагар не стал удерживать, наоборот, тут же рывком сел, на ноги поднялся, отошёл на шаг, словно стремясь как можно дальше оказаться. Но почему-то не ушёл.

Посмотрел тяжело, с болью непередаваемой… от взгляда его мне самой ещё больнее стало.

– Иди, – улыбнулась уголками губ, на большее сил не хватило.

– Я вернусь, – пообещал повелитель с железной решимостью, твёрдым намерением слово сдержать.

Кивнула, не стала отвечать. Легла на бок, ладонь под щеку положила, грустно на него посмотрела. Сагар на меня – с горечью, сожалением и нерешительностью. Я, как ведьма, точно видела: рвало его пополам, с одной стороны желание со мной остаться было, с другой – долг перед народом, который ему теперь возглавлять.

Сагар был гордым и принципиальным, а ещё ответственным. А потому шагнул к двери тяжело, будто заставляя себя шевелиться, будто и не шаг сделал, а сквозь терновник продраться пытался.

– Не исчезай, Леся, – не попросил – практически взмолился.

Гордый демон… и молит. Можно было бы даже гордиться собой, да только душу рвёт и тяжесть на груди такая, что дышу едва-едва. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не разреветься, чтобы боль свою не показать. Он же тогда точно не уйдёт, а я… Я дышать не могу.

– Дождись меня, – последняя просьба, а в ней обещание вернуться, не смотря ни на что.

Сагар ушёл… вместе с ним исчезла частичка моей души. Там, где и без того всё раздроблено и сломано было, остался последний целый кусочек. Совсем маленький, сверкающий совсем тускло, едва не гаснущий. То была надежда на спасение своей семьи.

Ничего во мне не осталось, всё сломали. Всё растоптали, магией выжгли безжалостно.

А надежда жила. Её последний лучик. Самый-самый последний, тот, что вместе с жизнью моей угаснет.

Откуда силы подняться взялись, я и не знаю. Но села, посидела, потом ноги свесила и на пол встала. Платье на мне не моё ритуальное было, а чёрное, из ткани мягкой и приятной, по демоническому обычаю кружевом искусным расшитое.

Стянула, да без сожаления на стуле лежать оставила. Вместо него из сумки свои родные вещи достала, сначала тонкую длинную рубашку, за ней серое платье в пол. Туфли на ноги, по волосам гребнем прошлась и распущенными оставила, не было у меня сил их убирать.

Тут в открытом окне показались две морды на метле.

– Недоброе задумала, – сходу понял Вездефор, не зря семейным вороном был, он ведьм с одного взгляда понимал.

– Куда пойдём? – анчутка тоже сообразительным оказался.

– Пока никуда, – ответила ровно, – от дома не отходите.

И с этими словами я на улицу вышла, да так и остановилась, нахмурившись.

Не Сагара это дом был. Его вместе с остальными в стороне находился, выше по реке. Этот тоже у самой воды стоял, но… раньше его здесь не было.

– О, Леська! – Эдон как раз сюда шёл, а при виде меня съестным заложенный деревянный поднос в одну руку переложил, вторую вверх поднял и мне помахал, радостно улыбаясь. – Я ж обещал тебя кормить, вот, иду обещание выполнять.

Мне радостно не было. На удивление вообще никаких чувств сейчас внутри не было, словно закончились, вышли все.

Лишь только сожаление кольнуло, когда я, глядя на подходящего демона, выдохнула едва слышно, губами не шевеля:

– Амо вэл нон, тиби рефеларе омнем веритатем.

Заклятье искренности ощутимо не воздействовало, вот Эдон ничего и не понял.

– Давай на улице посидим, – я к нему навстречу шагнула, улыбку выдавила.

– Давай, мне-то что, – пожал могучими плечами грозный монстр.

Устроились мы прямо на мху, поднос Эдон между поставил, сам же с него копчёную колбаску стянул и с аппетитом уплетать взялся, щедро мне предложив:

– Ты не сиди, а ешь. И так дохлая, как мертвяк, смотреть больно.

Я не спорила, мне сейчас жизненно необходимо было его на откровенный разговор развести так, чтобы он ничего и не заподозрил.

– А ты что же, много мертвяков в жизни видел? – озадачилась наигранно, забирая прямо пальчиками, потому как вилки не имелось, кусок жаренного на костре мяса размером с мой кулак.

– Да уж достаточно, – громко хмыкнул рогатый, посмотрел на меня насмешливо и подковырнул, – явно побольше твоего, неженка.

Вот на это я отвечать не стала, откусила, прожевала и снова заговорила.

– И где же ты их видел?

– Знамо где, – громадная лапища ещё одну сосиску утянула. – На войне, Леська.

– Ты был на войне? – вот теперь уже удивилась искренне, брови вскинула, выжидающе на Эдона посмотрела.

Тот ответил мне снисходительно-насмешливым взглядом.

– Мы все были, – сказал спокойно, – и не раз. Сагар водил.

От такого откровения у меня мороз по спине пополз. Поёжившись, нахмурилась и спросила:

– И с кем воевали?

И почему-то напряглась в ожидании страшного ответа.

Предчувствие не подвело.

– Много с кем, – Эдон плечами пожал так, словно это ничего не значило. – Изначально Донгреф самой маленькой территорией на Кахехаре был, сейчас вторая по размерам.

Я нахмурилась сильнее, покосилась на несчастное мясо в руке. Аппетита и без того не было, сейчас ком в горле образовался такой, что я едва ли в себя кусок впихну.

Осторожно вернула надкусанное с краю на поднос, подняла взгляд на демона, внимательно за каждым моим движением следящего, и снова вопрос задала:

– Вы захватываете прилегающие территории?

Мне необходимо понять было.

– Захватывали, – исправил, выделив интонацией окончание.

– И когда перестали?

Демон затылок потёр, голову к небу поднял, прикинул и не очень уверенно ответил:

– Да уж лет семь сидим спокойно.

И сердце рыжей ведьмы биться перестало.

Семь лет. Снова семь лет.

И появилась твёрдая убеждённость: я знаю, почему Сагар прилегающие территории захватывать перестал. Потому что «Мы этой возможности семь лет ждали, брат!»

Потому что Сагар захотел всё и сразу.

– И сколько у него было неудачных попыток захватить власть? – горечи я скрыть не смогла.

Эдон дёрнулся, в одну секунду осознал, что что-то не так, но:

– Эссе обеденс эт серво респонсум.

Плохое заклинание. Подлое. Волю не ломающее, но притупляющее, моим желаниям покорным делающее.

В другое время я бы такое использовать не стала, сейчас… не стоило злить ведьму, ох и не стоило. И уж тем более не следовало полагать, что безнаказанно её в своих целях использовать можете.

– Отвечай, – велела холодно.

У Эдона выбора не было никакого, сопротивляться и одному моему заклятью сложно, на нём сейчас два было.

– Ни одной, – прохрипел демон, изо всех сил стараясь магические путы разорвать. – Шанс был лишь один, цена проигрыша – смерть. Сагар сразу сказал, что без ведьмы не обойтись, да не простая нужна, а самая сильная… Ты ему нужна была.

Боль ржавым ножом в сердце вонзилась так, что сквозь спину прошла и позвоночник обожгла. Едва не захлебнувшись от обрушившихся чувств, остатки благоразумия включила и прохрипела:

– Семь лет назад мне было тринадцать.

Демон резко вперёд подался, на колени у моих ног упал, ладонями в землю вонзился, отчаянно сопротивляясь.

– Он… поэтому… и ждал!

– Чего ждал? – головой закачала, не понимая вообще ничего.

Глухой рык вырвался из мощной груди и огласил округу, но легче Эдону от этого не стало.

Наоборот, что-то треснуло внутри него, и слова рекой откровенной полились.

– Он трижды к тебе подступиться пытался. Все три раза ведьмы, тебя окружавшие, ему и шанса на личную встречу не давали. И тогда Сагар решил, что нужно иначе действовать, раз не получается лично, значит, нужно обходными путями до тебя добраться и заставить помогать. А как эффективнее всего это сделать? Через близких, конечно.

Сильным этот удар оказался. В разы сильнее, чем я предположить могла, потому что и правда открывшаяся не в десятки – в сотни раз страшнее оказалась того, что в голове моей вертелось. Знала, что вскрывшаяся правда мне не понравится, всем сердцем чувствовала, не сомневалась ни мгновения, но чтобы так… Чтобы Сагар и в беде, с семьёй моей случившейся, виноват был?

Больно. Очень, очень больно. Боль эта стальными обручами грудь давила, калёным железом сердце прожигала, горло стискивая, вздохнуть не позволяя. Я и не дышала. Хватала открытым ртом воздух, в отчаянии смотрела на расплывающегося из-за моих слёз, хрипящего на земле демона и не могла поверить… не могла правду страшную принять… А как можно? Как?!

– Дальше, – приказ сквозь стиснутое спазмом горло с трудом пробился.

– Селина ему верой и правдой все эти годы служила. Она, Видящая, сказала, что делать нужно. Сагар её к Ансииру послал, два года она доверие заслужить пыталась, по её наставлению Ансиир на Донгреф войной пошёл и благодаря ей Сагар в ту ночь едва не погиб. Они оба знали, что делать нужно ради конечной победы.

Каждое слово клинком остро заточенным по груди било, с каждым словом я вздрагивала, не желая верить и не имея возможности от правды отгородиться. Эдон под заклятьем был, он врать не мог… ни слова ложного не сказал и не скажет.

Всё правда.

Всё умышленно спланировано было, когда я ещё девчонкой босой бегала.

И от этого в сотню раз тяжелее предательство принять было. Неподъёмной эта ноша оказалась, не по силам мне.

Дура. Какая же я дура! Пожалела, помочь захотела, спасти, защитить… души наши магией древней связала… собственную жизнь ради него богам заложила… А он не просто подлецом оказался. Не просто предал и использовал. Он ко мне через семью мою пошёл, ведьм кого на смерть, кого на участь страшнее обрёк.

Предательство себя я бы ещё пережила. С трудом, слезами, криком, но пережила. Но Сагар в семью мою полез… Такого я простить не могла.

И ведьма на ноги поднялась. С трудом, не с первой попытки, а когда встала, то ровно стоять не смогла, шаталась, но всё равно безжизненно велела:

– К Селине портал открывай.

Эдон подчинился, у него выбора по-прежнему не было, и вслед за мной в огонь вошёл он тоже не по своей воле.

Ревущее пламя пронесло нас через весь мир, а едва всполохи угасли, я краем сознания отметила просторную, светлую, дорого убранную комнату, кресла, столики, цветы в вазах тут и там, из-за которых в воздухе сладостью пахло… я ощущала лишь горечь.

И видела лишь её.

Селина моего прихода ждала. Она Видящая, она судьбы человеческие наперёд считывает, а уж свою просматривала ни раз, а потому точно знала, что я приду. И что дальше будет, она тоже знала. Она, но не я.

Прекрасная, светящаяся изнутри красотой нечеловеческой, волшебной, неправильной. Волосы цвета лунного света распущенными, до блеска расчёсанными на плечах лежали, тонкую красивую фигуру обнимало переливающееся с синего на чёрный платье с рукавами свободными, на тонких запястьях собранными.

Красивая. Спокойная. Смирившаяся.

– Я знала, что всё так закончится, – переливчатый голос прозвучал негромко, с лёгкой грустью. – С самого начала знала, но ни слова Сагару не сказала.

Мне было всё равно и на неё, и на этого проклятого… точнее, уже благословлённого богами демона, и на все их причины, планы, цели. Меня ничего из этого не интересовало.

Лишь одно.

– Семья моя здесь причём?

Селина устало вздохнула и с лёгким укором ответила:

– Ты и сама знаешь, Олеся. Иначе до тебя было не добраться.

Это оказался самый неудачный из всех ответов, которые Видящая могла мне дать.

Нет, я её не убила. Хотелось до безумия, до дрожи в теле, до яростной пелены перед глазами. Это желание, эта потребность рёбра изнутри ломала, стремясь наружу вырваться. Но я сдержалась. Не потому, что не смогла… хотя и поэтому, наверно, тоже. Я в глаза Селины смотрела и страха в них не видела, лишь усталость. Долгую, невыносимую, не проходящую усталость.

И как-то иначе на неё взглянула. Не на внешность околдовывающую девушки молодой и энергичной, а в глаза.

Они были старыми. Мудрыми. Утомлёнными.

Сколько же тебе лет, Видящая? Как давно грех в душе по землям носишь? Видимо, всё в мирах ты повидала, всё познала, раз нет тебе больше радости в жизни.

И вместо слов смертельного проклятья с моих губ шелестом листвы вопрос сорвался:

– Он знает о том, как ты его подставила?

Девушка усмехнулась, медленно головой покачала и с улыбкой тихо произнесла:

– Он использовал меня, я использовала его. В конечном итоге мы оба получили то, что хотели.

А я? А как же я? Почему в игре других больше всего потерь именно я несу?

– Сагар мне клятву на крови принёс, – сказала, взгляда от Селины не отрывая, – он мне в войне с эльфами поможет, хочет того или нет.

По розовым губам скользнула измотанно-недовольная улыбка.

– А ты спроси у Эдона, – ласково велела Видящая, кивнув за мою спину на того, кто продолжал хрипеть и рычать, – как клятва на крови выглядит, кто кровь пускать должен и какие слова при этом звучать должны.

Я не шевельнулась. Просто точно знала: всего движение – и я рассыплюсь, разлечусь по полу хрустальной крошкой.

Мне не хотелось больше правды, слов, признаний. Не хотелось возмездия, справедливости. Ничего не хотелось.

Лишь тишины. Одиночества. И чтобы не было этой выворачивающей наизнанку боли, от которой даже дышать было сложно.

Пожалуйста, пусть это всё прекратится.

Пожалуйста, я больше не выдержу.

– Эдон, – Селина, не дождавшись от меня слов, сама демона окликнула, – расскажи наследнице Силы, как демоническая клятва верности выглядит.

Нет, нет, нет… Ни слова не говори, Эдон, ни слова не произноси.

Но демон не услышал моих молитв и захрипел:

– Оба кровь на шее пустить должны… оба слова ритуальные произносить обязаны. Только тогда клятва крови силу обретает. Коль нарушить – сгорит клятву принесший заживо…

Сказать, что я себя дурой последней чувствовала, это ничего не сказать. Тряпкой половой, о которую ноги вытерли. Вещью неразумной – использовали и выбросили, смеясь.

Не осталось во мне сил. Не было их – и всё тут.

Но при этом портал я сама открыла, собственной магией. И закружился вихрь, стирая грани реальности, да только шагнуть в него мне не позволили.

– Олеся, – окликнула Селина, даже шаг ко мне сделала, – а как же наказание? Я всю твою семью сгубила, правду страшную скрывала. Ты не можешь просто взять и уйти.

Могу. И уйду.

– Жизнь будет твоим наказанием, – проговорила, не глядя на Видящую.

И шагнула в свет, уже из портала слыша стремительно отдаляющийся яростный вопль.

* * *

Едва на белый мох ступила, в тот же миг рванула к дому, в отдалении стоящему. Да только друзья мои наготове были, метла сама навстречу юркнула, а на ней и ворон с анчуткой сидели, и даже сумка моя у нечисти в лапах покоилась.

Но прежде чем портал открывать, я анчутке очень серьёзно сказала:

– Раньше у дома моего было озеро большое, сейчас земля мёртвая. Не знаю, вернутся ли ведьмы и вернут ли они жизнь в земли. Уверен, что дом свой покинуть хочешь? На Кахехар я больше не вернусь.

Спрашивала, потому что нечисть в реке же жила до знакомства со мной, и украсть его я не имела никакого права.

Но монстрик уверенно кивнул, не сомневаясь ни мгновения. Метла рядом пристроилась, а ведьма взялась прямо здесь портал крутить.

Большой, сильный, сложный.

В другие миры всегда попадать сложно. Никогда не знаешь, куда тебя перекинет, если якорей специальных не наставил, чтобы по ним ориентироваться. Может и на Безаверд выбросить, и тогда точно смерть, причём мгновенная. В этом мире раньше люди жили, пока маги не пришли и не захотели господство на себя взять. Война случилась. Страшная, нечеловеческая, сотни тысяч жизней унесшая и Безаверд ненавистью и злобой напитавшая. Не до конца разрушенный мир отныне живых не терпел и уничтожал любого, кто в него портал открыть пытался. Говорят, правительство Сефроя, заботясь о населении Сферы, как могло изолировало Безаверд и теперь попасть туда не так уж и просто, но… Даже в самой совершенной защите можно найти изъяны. А уж если эту защиту изнутри сам мир разрушает…

Я невольно поёжилась от безрадостных дум, но плетение удержала. И, как по учебнику вливая энергию в необходимые потоки, продолжила одной рукой держать всю паутину нитей, второй делать моток за мотком.

Короткая вспышка. Потоки стабилизировались. Мы с моей компанией, отчаянно храбрясь, попытались шагнуть внутрь, когда со стороны демонического посёлка послышался рёв пламени.

Голову я повернула невольно, машинально, среагировала на огонь, увиденный уголком глаза.

Там, на расстоянии в сто пятьдесят шагов, на землю шагнул мужчина. Строгий чёрный костюм, распущенные чёрные волосы, обрывающиеся на уровне плеч, и ужас в горящих золотом глазах при виде меня.

Ужас, это и правда был он. За ним, чуть менее яркие, находились отчаяние, вина, сожаление, мольба… но сильнее всего был ужас. В глазах, на лице, в напряжённой до предела фигуре, в сорвавшемся с губ беспомощном «Леся…»

Не прощу, Сагар. Никогда простить за такое зло не смогу.

Жаль, не хватило духу твою жизнь оборвать… Смерть – достойное для тебя наказание, да только я не бог, чтобы решать, кому жить, а кому умирать.

Так что от моей руки ты не умрёшь, повелитель Кахехара. Я тебя не убью… а вот ты меня сумел.

В портал я не шагнула – рухнула. Когда стояла, ноги ещё хоть как-то держали, но едва шаг сделала, дрожащие колени подкосились и сил удержаться не хватило. Так что в портал лично я упала, товарищи мои верные следом юркнули.

А там, вдали, послышалось истошное, сердце в клочья разрывающее:

– ЛЕСЯ!

* * *

Я не умею создавать безопасные порталы. Никогда не умела, так и не научилась.

В результате нашего перемещения я сломала руку и два ребра. К счастью, на этом потери заканчивались, потому что все остальные на метле были, а она магией защищена и остальных тоже уберегла. Уже корчась на земле от боли, я думала о том, что тоже надо было на метлу забраться, тогда цела бы осталась.

Вот только в том, что слёзы из глаз бежали не столько из-за боли физической, сколько из-за душевной, я почему-то не сомневалась. Могла бы – поревела от души, с воем и всхлипами, но… два ребра сломаны были, мне из-за них даже дышать трудно было.

– К лекарям нужно! – всполошился Вездефор.

По уму да, надо к лекарям, да где их взять-то, если и сами не пойми где? Лес кругом незнакомый, но хоть не белоствольный, значит, не на Кахехаре мы больше.

– Найдите, где ночь переждать, – прохрипела с трудом и зубы стиснула.

Не было у меня права умирать посреди леса. Меня впереди бой ждёт смертельный, для которого все силы скопить надо. Силы, которых и не было же совершенно. Все после боя демонов истратила, а восполнялись они… ну, хорошо, если вообще собирались восполняться.

Но выбора не было и тут. Пришлось наскрести те крохи, что всё же нашлись, и все до последней пустить на восстановление рёбер. Они мне важнее руки сейчас были. Одно плохо – магии не осталось, и итогом магического истощения стало головокружение, обрушившаяся слабость, тошнота и последовавшая за ней…

Поесть я так и не успела, а потому и не рвало меня толком, а наизнанку выворачивало. Скрюченную, плачущую, разбитую и растоптанную.

Откровенно жалкую.

* * *

Вездефор, в небеса поднявшись, недалеко в лесу заброшенную избушку отыскал. До неё правда идти было всего полчаса, но я не смогла. Всё, на что сил хватило – приподняться и на метлу облокотиться. А дальше она уже сама магию стабилизирующую активировала и не лежащую, не сидящую меня на себе понесла вместе с анчуткой, пока ворон дорогу показывал.

Избушка оказалась старой, частично прогнившей, потемневшей от времени и со всех сторон колючими кустами заросшей. Но мы не жаловались совсем – крыша есть и славно. Дверь тоже была, что в нашем положении вообще роскошь. А вот кровати не нашлось, пришлось метле меня бережно на пол опускать.

Дальше ничего не помню. Больно было и плохо.