Глава 14
Вспышка, портал.
Солёный морской воздух, шум волн в начинающемся шторме, тревожный крик чаек и просто съедающее изнутри отчаянием осознание: не то!
Вспышка, портал.
Жар воздуха, гудение лавовых рек, чёрные острые холмы и горы и разрывающая на части мысль: не здесь!
Вспышка, портал.
Гул мгновенно стихших многочисленных голосов, перемешавшиеся запахи горячей выпечки, специй, жареного мяса, сотни и сотни людей со всех сторон и убивающее: здесь нет!
Нигде нет!
Мне понадобилось много времени, ещё десяток порталов с полными терзаний поисками, чтобы наконец осознать: это не я ищу. Не мои порталы, не мои мысли, не меня на части рвёт. И это странно, потому что эмоции были ослепительно яркими, ощущения максимально правдоподобными, ничуть не похожими на сон, которым, оказывается, являлись.
Или нет?
Вспышка, портал. Рёв неудержимого пламени, звон в голове, перемешанные ярость и беспомощность в душе – всё это не было моим.
Но сердце при виде обгоревших остатков старого дома сжалось именно моё.
Дом… старый, покосившийся, местами прогнивший… был когда-то. Никогда мне не принадлежал, но на несколько месяцев стал спасением не только для меня, но и для Флоры.
Флора… ослеплённая ненавистью, оглушённая болью, сбегающая с Кахехара я совсем забыла про неё. Хороша подруга, ничего не скажешь. Втравила травницу в неприятности, подставила так, что её едва не убили, а потом сбежала, и с выжженными на ней символами так и не разобралась, и что демоны сделали, тоже не поняла ведь…
Ох, Леся… натворила ты бед. Снова.
И тут к моему полнейшему изумлению в шумящей сотней мыслей голове прозвучал уставший мужской голос:
«С травницей всё хорошо, письмена я стёр, магическое воздействие уничтожил. Она сейчас восстанавливается, но скоро очнётся… В Эфемер, Леся! Где ты?»
Даже если бы знала, вряд ли смогла дать ответ.
Слов у меня не было. Ничего не было, только шок. Это что такое делается, а? Это какую магию демон использует, со мной во сне разговаривая? Или и не разговаривает вовсе, а? Может, кто-то просто окончательно сошёл с ума?
«Да. Я. Леся, точное местонахождение назови, я тебя заберу. У тебя рука сломана, рёбра не до конца восстановились, магическое истощение наложилось на физическое, магия едва восполняется, тут же вся на лечение тела уходит… Леся, ты сама не выберешься. Прошу тебя, девочка моя, скажи, где ты, и…»
И я открыла глаза. Задумчиво всмотревшись в тёмный потолок, подумала о том, что жизнь, как обычно, полна сюрпризов.
Как ни странно, но разумное объяснение только что случившегося нашлось мгновенно.
Моё заклинание. Та древняя магия, которой я связала нас с Сагаром, пытаясь спасти его жизнь. Не помню, чтобы хоть кто-то говорил о том, что связанные этим заклинанием могут во сне разговаривать, но… другого объяснения у меня не было.
– Ведьма, проснулась? – обеспокоенное лицо незнакомой женщины заслонило вид на потолок. – Три дня в бреду горела, уж думали, не сдюжишь. Магия на тебя не действует, отвары результата не дают, только когда обереги все на тебя нацепила, силы восстанавливаться начали. Уж не знаю, кто тебе этот браслет подарил, да только с чистыми намерениями подарок сделан был, а потому способны камни куда на большее, чем показаться может.
И незнакомка куда-то отошла, в стороне взявшись стеклом звенеть и что-то переливать. Я же медленно руку подняла, в украшение вгляделась… круглые бусины малахита, Сагаром подаренные, тускло сверкали, отражая слабый, с трудом проникающий в окно у противоположной стены свет.
– Вы кто? – спросила глухо, продолжая камни рассматривать.
И пытаясь просто переварить всё, что случилось и выяснилось.
– Это мне у вас спрашивать надо, девушка, – возмутились со стороны. – Прихожу домой, а тут вы на полу умираете. Мало приятного, знаете ли. Ещё и анчутка ваш налетел, верещал, что теперь точно закапывать надо. Судя по тому, как умело он уворачивался от ударов вашей метлы, предположу, что это далеко не первая его попытка вас прикопать, верно?
Да, вторая как минимум.
– Это он заботясь, – вступилась за нечисть.
– Я так и подумала, – хмыкнула хозяйка дома, возвращаясь ко мне с пузатой колбочкой в руках. – Не волнуйся, не яд. Хотя… в твоём состоянии даже яд будет спасением.
Жизнеутверждающе так звучало, ничего не скажешь.
– Что за мир? – кое-как садясь, прохрипела я один из важных вопросов.
И едва не выронила только что взятую в слабую руку склянку, когда услышала:
– Комори.
Владыка вампиров! В первую очередь испуганно подумала именно про него.
– А земли? – совсем уж слабо и жалко, с мольбой снизу вверх глядя в скрытое полумраком комнаты женское лицо.
Она не была молодой, но в каждом жесте, в каждом взгляде читалась сила, энергия, жизнь… и твёрдый непростой характер.
Усмехнулась, не таясь, и насмешливо открыла и эту правду:
– Оборотней.
Полный облегчения выдох я сдержать не смогла. Устало привалилась к стене, впритык к которой кровать стояла, а я почему-то уже не на полу, а на ней лежала. Да и сам дом выглядел иначе – не разваливающийся, лишённый мебели, а вполне себе крепкий, чистый, только света мало было.
– Пей, – напомнила доброжелательно… оборотень.
Теперь ясно, откуда сила в каждом жесте, оборотни же все сильные, не смотря на возраст.
Послушно осушила всё до капли, поморщившись от кислой вязкости.
– Значит, ты и у вампиров побывать успела? – незаинтересованно вопросила женщина, отнимая пустую склянку.
Весь её вид говорил о том, что оборотню глубоко плевать и на меня, и на мою историю, и на возможное знакомство с вампирами. Но в насыщенно зелёных глазах блестели искорки истинно женского любопытства.
Девочки вообще народ любопытный до ужаса, и с возрастом это не проходит.
– Нет, у вампиров я не была, – отрицательно покачала головой, чувствуя, как тёплыми волнами накатывает слабость. – Но они меня узнают с одного взгляда, и тогда всё не очень хорошо закончится.
В сон потянуло неумолимо. Это и не удивительно, у меня сейчас сил не было совершенно, а в подсунутом мне настое наверняка имелся снотворный эффект. Целебный.
– Ох, девочка, – вздохнула оборотень с неподдельной печалью. – Тебя теперь все узнают с одного взгляда.
Сползая обратно в лежачее положение, я не поняла:
– Это почему?
Но ответа не последовало, а у меня не осталось сил спросить ещё раз.
* * *
Прошла неделя, прежде чем я смогла ходить, не придерживаясь за стеночки.
Магическое истощение – это страшно. Когда магическое истощение накладывается на физическое и физические же раны – это практически гарантирует выгорание. Когда ты перед этим несколько раз подряд доводила себя до крайности… если бы не оборотень Ихира и её забота, я бы вряд ли выжила.
А так и ходить начала. И перелом руки она мне вправила. К лекарям бы, конечно, но таких на Комори не водилось, а прыгать по порталам между миров я пока не могу.
Сегодня был первый раз, когда Ихира взяла меня с собой в город. Он от лесного домика находился не так далеко, в получасовой прогулке, и имел собственный рынок. Лично я там ничего найти не надеялась. Я уже вообще мало на что надеялась. Сагар предал, озвученный Владыкой срок вышел, значит, мне к ним теперь путь заказан. Где искать союзников? Кто согласится выступить против эльфов, укреплённых магией ведьм? Вряд ли найдутся такие идиоты.
Значит, у меня оставался всего один вариант. Самый последний.
Город встретил нас оживлённым шумом, плотными толпами, смешавшимися ароматами копчёного мяса, рыбы и неожиданно цветов.
– Ох, – неожиданно забеспокоилась Ихира, с тревогой глядя на народ.
– Что такое? – я шагнула из тени здания, ближе к оборотню подходя.
Луч яркого полуденного солнца скользнул по моим рыжим кудрям. На миг показалось, что все торговые ряды полыхнули медным пламенем. Не поверив своим глазам, я повернула голову, перевела взгляд от Ихиры на толпящихся оборотней…
Они застыли все и разом. Только что ходили, говорили, смеялись и ругались, но миг! И гробовая тишина опустилась на длинную улицу, замерли без движения мужчины, женщины, старики, дети… И как в кошмарном сне – пугающе медленно повернулись, чтобы направить на меня светящиеся жёлтой зеленью глаза.
Стало жутко. Страшно настолько, что я и сама не шевелилась, верно бледнея и прикидывая, куда бы рвануть, чтобы от оборотней в их же городе спастись.
Но не пришлось.
– Ведьма, – пронёсся благоговейный вздох над присутствующими.
И со всех сторон понеслось:
– Рыжая!
– И глаза разные!
– Про неё демоны говорили…
– Её искали…
– За неё Владыке морду били!
Последнее вышло звонким и очень громким, сказано было явно детским голоском и заставило замолчать взрослых.
Шок. Мой. А оборотни, сопоставив имеющуюся у них, но не у меня информацию, тут же все заулыбались радушно и ко мне вдруг потянулись с радостным:
– Голодная поди, Лесенька?
И откуда только имя моё знают?!
Но спросить мне не дали. Вообще ничего сказать не позволили! Две бойкие старушки, растолкав подступающую толпу, под локоток здоровой руки подхватили, ко второй не прикасаясь, и решительно куда-то потащили, сладко приговаривая:
– Пойдём, лапку твою подлечим.
– Демон твой конечно велел его тут жеть звать, – подхватила вторая.
– Но мы и без него разберёмся, – дополнила первая.
– Сами, между девочек, – закончила снова вторая.
И обе старушки ехидненько так захихикали, протащили меня через всю улицу и втолкнули в приятно прохладное после жаркой улицы заведение, оказавшееся чайной. Деревянные столики и стульчики, приятный аромат трав и сладостей, а из посетителей почему-то одни старички.
Эти меня тоже узнали в секунду.
– О, ведьма, – седовласый старичок лет ста оторвался от увлекательного чтения газеты, с шуршанием отложил её на столик и окинул меня на удивление цепким взглядом.
– Рыженькая, с глазами цвета разного, – громко пропела бойкого вида полненькая женщина за деревянным прилавком, в светло-зелёном платье, белом переднике с кружевным краем и с толстой русой косой, перекинутой через плечо на грудь. – Один как зелень молодая луговая, второй утренний туман над болотом. Знаем, знаем такую!
Посетители, все оборотни в количестве восьми бабушек и дедушек, лукаво заулыбались, а одна даже сочла своим долгом доверительно прошептать так, что все услышали:
– Хороший мужик.
– Хороший, – важно согласился дедушка с газетой.
И все на меня с улыбками и сверкающими глазками смотрят, а я:
– Да что происходит? – не поняла совсем.
Но никто не обиделся, народ, в курсе всех дел находящийся, захихикал и мечтательно завздыхал.
Меня усадили за столик в центре заведения так, что я сразу ко всем лицом была. Сопровождающие бабушки рядом уселись, а попытавшуюся войти в чайную Ихиру попросту не пустили, послав за хреном и всем прочим, что ей там могло понадобиться. Я попыталась вступиться, но от моих слов отмахнулись, Ихиру выставили и только после этого, наконец, перешли к рассказу.
Причём забавно очень у них получалось.
– Заботливый демон, – снова та бабушка, которая его хорошим называла.
– Пришёл с Владыкой летунов разговор говорить, – подхватила другая, у неё единственной волосы не седые были, а светло-каштановые.
– Но клыкастый чёт не того наговорил, – продолжил второй и последний дедушка в белой рубахе, он столик с двумя бабулями делил.
Одна из них его мысль восторженно и закончила:
– И остался без клыков!
– Как? – испугалась я, причём совсем не за вампира. – А что же демон?
– А чего демон? – не поняла хозяйка заведения, облокотившись одной рукой о стойку, второй о своё бедро. – Он Владыке зубы и выбивал. Ну, точнее, он ему просто морду бил, зубы сами вылетали.
– А за что же бил? – мне с каждым новым словом всё страшнее становилось.
– Ясно за что, – важно отвечала одна из тех, кто меня сюда привёл.
– Демон вампиру, значится, как сказал, – подхватила её подружка по другую от меня сторону, – клыкастый остроухим помогать отказывается.
– На это Владыка сразу согласился, – громко уведомил кто-то из зала.
Бабушка важно кивнула, подтверждая, и продолжила:
– И про все свои планы на ведьму забывает и никогда не вспоминает.
– Вот тут-то вампир и заупрямился! – снова голос со стороны, довольный такой и ехидный.
– Болван древний!
– Бессмертием наградили, а мозги дать забыли!
У меня от всего этого голова уже кругом шла.
– Так, – повысила голос, обрывая смешки и обзывательства. Прикрыла на несколько секунд глаза, пытаясь переварить услышанное, открыла, по лицам довольным взглядом пробежалась. – Ещё раз. Демон пришёл к Владыке, сказал эльфам не помогать, вампир согласился. Сказал про ведьму забыть, и Владыка отказался, за что получил по лицу?
Все закивали и на подробности решили не скупиться:
– Несколько раз получил.
– Потом ещё несколько раз получил уже в лесу и не совсем по морде.
– Потом они вернулись в вампирский дворец и Владыка был бит окончательно.
И, главное, довольные же все! Все как один! Сверкают, как монетки новенькие, и ничуть им вампира не жаль. А и за что жалеть? У вампиров с оборотнями вражда давняя, война, начала которой уж никто и не упомнит. Да и от войны уже только одно название осталось, так, пакостят друг другу оба народа, а потом довольные ходят. Вот прямо как сейчас.
– Так, – у меня мысли решительно отказывались во что-то адекватное и ясное складываться, – что за демон был?
В ответ услышала потрясающее:
– Так твой же демон.
– Что, так и сказал? – удивилась искренне.
– Не совсем, – бабуля слева от меня, – но он точно говорил «моя ведьма». Несколько раз.
– А раз ведьма его, то и он ведьмин, стало быть, – рассудительно закончил первый дедушка.
И все согласно зашумели, закивали, а потом снова заулыбались и вздыхать принялись. Ну, это уже бабушки вздыхали, мужчины уважительно хмыкали.
И пусть никто конкретного имени не назвал и описаний никаких не дал, но я почему-то ни мгновения не сомневалась в личности этого демона. Знала, о ком речь идёт, едва присутствующие разговор начали. Да что там – едва на улице зашумели.
Сразу же поняла.
У одного Сагара наглости хватило бы сюда прийти и вампиру морду бить.
И внутри у рыжей ведьмы дрогнул крохотный росточек, вопреки всему пробившийся из-под чёрной, выжженной от жизни пустоши, которая осталась в душе после вскрывшейся страшной правды.
Но несчастный цветочек нежности как выглянул, так тут же и засох под убивающим осознанием. Ни о какой нежности и тёплых чувствах и речи быть не может. Сагар является причиной гибели и порабощения моего народа. Моей семьи. Такое простить невозможно. На такое нельзя закрыть глаза. За такое остаётся только убить…
– Гля, скисла, аки молоко, – за мной, как оказалось, наблюдали внимательно.
Смутившись под многочисленными взглядами, подумала, что надо бы идти, Ихиру догнать, а то нехорошо с ней получилось.
Но уйти мне не позволили.
– Анта, – обратилась бабушка справа к хозяйке чайной, – у тебя была лента волшебешная, что раны лечит.
– От вампирюг утащенная, – поддакнула ей та, которая слева от меня сидела.
И все на женщину за прилавком посмотрели, даже я.
– Была, – кивнула та серьёзно, – надоть?
– Так коль не надоть, мы б и не просили! – возмутились тут же.
Логично. Так все и рассудили, даже Анта. Кивнула, признавая правоту старших, и удалилась в подсобку. Вернулась через минуту, вышла в зал, к нашему столику подошла и протянула бабушке справа от меня тугой моток, одновременно заботливо спрашивая у меня:
– Чего кушать будешь, девонька? Поди, голодная совсем?
Я открыла рот, но ответить не успела.
– Супа девке неси! – громко распорядился дедушка с двумя бабушками.
– Так, а, – растерялась хозяйка, – где же я супа возьму? У меня только пирожные, тортики там, бутербродики…
Народ задумался, а после все на меня вопросительно посмотрели.
А я уже вообще мало что понимала, но сказала виновато:
– У меня платить нечем…
– За счёт заведения! – заверила Анта и, расценив мой ответ за согласие на все её предложения, просияла и убежала за стойку, завтрак собирать.
Бабушки же за столиком принялись волшебную ленту разматывать и осторожно ею моё правое запястье оборачивать.
Тут уж я не смолчала.
– А вы откуда знаете, что у меня рука… болит?
Старики неожиданно захмыкали и дедушка, за столом один сидящий, снисходительно уведомил:
– Оттуда же, откуда и про рёбра болящие знаем.
Я задумалась. И размышляла над ситуацией всё то время, пока мою руку фиксировали.
Итогом размышлений стало неуверенное:
– Сагар вам рассказал?
Собеседники у меня на подробности щедрые были.
– Он велел сразу его звать, если тебя увидим.
– И мы ему за клыкастого благодарны, конечно.
– И уважение наше он заслужил.
Все согласно зашумели.
– Но мы ж не изверги, девку демону в лапы отдавать.
И все снова закивали и поддакивать начали, соглашаясь.
Удивительно просто.
– И вообще, – Анта с подносом к столу подошла и принялась сноровисто перекладывать тарелочки, чашку, заварник, – раз такой шустрый и инициативный, то сам тебя найдёт, и без посторонней помощи.
Ответом ей стало всеобщее согласие и мой задумчивый взгляд.
* * *
– Гляньте, размышляет, – послышался из ближайших зелёных кустов голос моего анчутки, – не к добру это…
– Может, вырубим? – неуверенно предложил один из мелких оборотней, занимающий тот же куст.
Случилось страшное. Самое страшное из всего, что произойти могло. Шайка местных детей столкнулась с моей шайкой из анчутки, метлы и вороны. Результатом столкновения стала драка, продлившаяся… ну, минуты две. Потом на шум вышла ещё одна гуляющая в лесу компания – мелкие вампирята. Результатом встречи стала… драка, да. Вампиры были биты, оборотни были биты в ответ, моя весёлая троица тоже как-то во всём этом участвовала. Вот так страшное и случилось: три разбойничьи банды самым невозможным образом сплотились в одну.
Сначала они доставали оборотней… А между волками и вампирами пусть и война, но они же не изверги какие детей обижать, ровно как и клыкастые. В общем, выгнанная из города оборотней компания перебралась в вампирский замок. А судя по тому, что все кусты вокруг лесного домика Ихиры сейчас шевелились, из замка народ тоже выгнали.
Эх!
– Вырубать нельзя, – шепотом, но громким, слышным всем, в том числе и мне, отвечал какой-то вампирёныш за три куста от них, – демон ведьму трогать запретил…
И с таким благоговением, уважением, едва ли не восторгом сказано было…
Я скривилась, кусты принялись мечтательно вздыхать.
– Я тоже буду таким крутым, когда вырасту!
– Демон даже Владыку нашего побил, а Владыка ого-го какой!
– Да никакой ваш Владыка, вот то ли дело наш альфа…
– Да блохи и шерсть у вашего альфы.
– У оборотней блох не бывает!
– Вот именно! Альфа вот такой мужик, не то что ваш клыкастый!
– Уже беззубый, – и оборотни захихикали, а вампирёныши зарычали.
Тут уж я с лавочки поднялась и громко, чтобы все услышали, сказала:
– Сейчас злая ведьма достанет котёл и сварит пару голосистых детишек!
Тишина… слышно, как ветер в листве запутался, птички поют, сильно вдалеке звучат приглушённые голоса оборотней из ближайшего города.
– Хэйс, кусай волка. Он заорёт, его сварят, – послышался шепот справа.
Но у оборотней, как и у вампиров, слух отменный был, а потому уже из кустов слева послышалось грозное, но такое же тихое:
– Я тя без клыков оставлю, полуночный.
– Чья бы собака тяфкала, – отвечали ему рядом.
– Мы тоже кусаться умеем.
– Ты сначала обернись хоть раз, а потом угрожай.
– А у самого-то всего один клык и вылез, позор кровососущий.
Короче, возбуждённый спор продолжился, только в этот раз значительно тише. А мне правда не до детей сейчас было, я… глупость задумала. Самую глупую глупость, какую только можно было задумать в моём состоянии.
Восстановилась же не до конца. И пусть, что почти две недели прошло с момента, как я в домике очнулась и Ихиру впервые встретила. У меня даже рука благодаря вампирьей ленте зажила окончательно, магии даже на абсолютное исцеление рёбер хватило, но вот магия… Моя магия восполнялась по капле. Невыносимо медленно. Сейчас я уже могла использовать парочку элементарных заклинаний, но взывание к богам к элементарной магии не относилось совершенно.
Но и не воззвать к ним я не могла.
Всю последнюю неделю меня терзали сомнения. Разрывали пополам предательские «а что, если…» Вопросы сыпались один за другим, сомнения, размышления, копания в произошедшем, услышанном, увиденном…
Вдруг Селина мне соврала? Вдруг у Эдона была иная, неверная информация, в которую он верил и которую выдал мне? Вдруг… может, Сагар не виноват? Как может меня тянуть к тому, кто совершил такое зло? Я же ведьма, я тьму вижу, а в Сагаре её не было. Не было.
А меня… тянуло к нему. Порой настолько сильно, что хотелось махнуть на всё рукой, открыть портал и свалиться к нему в объятья. Крепкие, надёжные, необходимые, словно воздух.
Мои мысли были о нём.
В моих снах был он.
В каждой тени мне мерещился его силуэт.
Желание увидеть Сагара становилось просто невыносимым. Каждый раз, когда я понимала, что мне лишь померещилось сияние его глаз, отчаяние разрывало на куски. Выворачивало наизнанку. Доводило до желания лезть на стены.
Что это? Я не знаю. Но и контролировать у меня не получалось.
И вместе с тем давили мрачные мысли о том, что он сделал. А вместе с мыслями убивало и терзание – как я могу думать о нём после всего, как могу так по нему страдать?
Всё это перемешалось внутри, собралось снежным комом и не давало дышать.
Я просто сходила с ума.
И мне оставалось лишь одно: задать вопросы тем, кто знает ответы на всё на свете.
Мне нужны боги.
Об этом я и размышляла, сидя на деревянной скамеечке у дома. Ихира ушла, я… я внезапно поняла, что сижу в льняном белом платье для ритуалов, я его ещё неделю назад отстирала. Когда переодеться успела, уж и не помню, само как-то вышло. И глиняная чаша со всем необходимым тоже сама на скамеечке рядом появилась.
Да и я, если уж совсем честно, и не размышляла толком. Я ждала. Пока солнце сядет и ночь опустится на Комори.
А на Кахехаре ночь уже давно…
– Глядите, опять задумалась! – звонкий детский шепот заставил смолкнуть всех остальных.
И я физически ощутила, как со всех сторон на меня устремляются многочисленные любопытные взгляды.
– Быть беде, – пришли собравшиеся к выводам, уже ранее звучавшим.
– Пошли вон! – прошипела ведьма и для пущей убедительности топнула ногой так, что по земле дрожь пошла.
На впечатлительных детей подействовало как надо – народ словно ветром сдуло! И уже через минуту я в подступающих сумерках находилась совсем одна.
Терпеливо прождала, пока ночь окончательно опустится, и только после этого вышла на полянку перед домом. Сложнейший призыв к древнейшим провела уже практически привычно, только вместо речной воды использовала заранее из лесного озера взятую.
Слова заклинания, травы, кровь. Взметнувшийся над свечами рыжий огонь и божественный глас. Неожиданно женский.
Причём богиня и вопросы мои не озвученные заранее знала, а потому и начала не со стандартного приветствия и пожеланий, а сразу с дела.
– Арие не верь, наследница Силы.
Не такого я ожидала, а потому просто не сдержалась:
– А кому верить-то? Кому? Если даже боги врать взялись.
Рыжее пламя над чашей изогнулось, приняло вид девичьей фигуры. Небольшой, сантиметров тридцать, но в полный рост видно было.
Тонкий стан, небольшая аккуратная грудь, скрытая волнистой тканью платья без рукавов, с лямками в виде цепочек. Волосы распущенные языками пламени горели, да и цветов было не различить, девушка же огненной явилась.
И вот она, внимательно на меня посмотрев, сказала:
– Сердцу верить, Леся. Только сердце подскажет, где правда.
Мне от её слов только горче стало.
– Доверилась уже однажды, – произнесла я с болью, губы дрожащие поджав и головой медленно закачав, – из-за моей доверчивости беда пришла.
– А может, всё наоборот было? – богиня чуть вперёд наклонилась, ближе подалась, пристально в глаза мои вглядываясь. – Может, сердце не от предательства болело, а о предательстве предупреждало? Может, ты просто саму себя слушать не умеешь, ведьма?
Я вздрогнула и с ужасом посмотрела в огненные глаза.
– Не смотри на меня так, – покачала она головой и в нормальное положение вернулась, – что случилось, того не повернуть. Но помочь тебе я могу.
– Как? – выдохнула, ощущая, как пламя надежды в груди разгорается.
– Для начала вопросы свои задай, – велела величественно.
Это была соломинка, за которую я не могла не ухватиться.
И ближе к пламени подалась уже я, жадно вглядываясь в черты красивого лица, и срывающимся шепотом первый, самый волнующий вопрос задала:
– Сагара вина в случившемся есть?
Богиня точно знала, что я именно с этого начну, и раздумывать над ответом не стала, прямо сказала:
– Все причастны, на всех доля вины лежит, но на твоём демоне она минимальная.
Как камень с плеч!
Выдохнула резко и шумно, облегчения не скрывая, сгорбилась, ладонями о колени опёрлась. Ровно сидеть оказалось сложно. И с удивлением я поняла, что все дни до этого будто и не дышала даже, но сейчас воздух приятно прохладный с лёгкостью скользил, лёгкие наполнял, жизнь по венам разгонял. Сковывавшее до этого напряжение потрескалось и осыпалось, тело наполняя лёгкостью и искренней радостью.
Он не виноват. Не Сагар был причиной случившейся беды. Не Сагар!
А я же знала. Я же видела, что нет в нём тьмы, нет зла, нет тёмных замыслов. Никому Сагар зла не желал, никому и не делал.
От этой мысли жить хотелось.
Но я нормально села, смутилась под насмешливым взглядом богини, и уже серьёзно следующий вопрос задала:
– Делать мне что?
* * *
Через четверть часа у меня был план. Не устраивающий меня и не способный устроить всех остальных ведьм, но… план был. И, как бы он мне ни не нравился, был он действенным. Ну и, если уж совсем откровенно, из ведьм я тут одна была, мне одной решение и принимать.
Вот я и приняла.