Глава 17

Амалия потерла лицо руками и сложила их на коленях.

– Что ж, посмотрим, правильно ли я все поняла. Ты кормила демона в библиотеке потому что… я так и не разобралась зачем, ну да ладно. Ты кормила его, и Тревис тебя увидел.

Я кивнула.

– Сегодня днем, когда нас не было дома, Тревис спустился с тобой в библиотеку, а там вас уже ждали клиенты отца. Тревис заключил с ними сделку.

Я снова кивнула.

– А потом… – Она глубоко вздохнула. – Потом, чтобы спастись, ты заключила контракт с демоном.

– Да, – прошептала я, не обращая внимания на то, что она пропустила самую страшную часть моей истории.

Мы сидели бок о бок на жесткой кровати в гостиничном номере, склонив головы, чтобы слышать шепот друг друга, заглушаемый воплями из телевизора. Полчаса назад мы зарегистрировались в первом попавшемся мотеле и сняли номер с двумя двуспальными кроватями. Пока Амалия промывала и обрабатывала ссадины на коленях и локтях тем, что нашлось в аптечке, я рассказала ей обо всем, что произошло.

– У тебя было слишком мало времени, чтобы обдумать контракт, и ты точно упустила несколько важных моментов, – пробормотала она, теребя разорванный подол платья.

– Каких важных моментов?

– Ну, их много. Что именно ты включила в контракт?

– Ну, он… – я нервно коснулась цепочки с инферно на шее, – он должен защищать меня.

– Это слишком расплывчато. Что еще?

– В обмен я буду кормить его пирожными.

Она уставилась на меня, словно пыталась понять, в чем подвох:

– Ты серьезно?

– Я истекала кровью, – смущенно пробормотала я, – Это все, что мне пришло тогда в голову.

– Ты должна была пообещать демону душу, которую он получит после твоей смерти.

– Зачем бы мне отдавать ему душу?

– Ты разве не знаешь «Пункта об изгнании»?

Я покачала головой, она вздохнула и продолжила:

– Ладно, слушай. Если демон призван на Землю, он может вернуться в свой мир, только если принесет душу человека, с которым связан контрактом. Когда контрактор умирает, демон использует его душу, чтобы вырваться из нашего мира. Пункт об изгнании очень важен – когда ты умрешь, демон освободится и без твоей души сможет творить в нашем мире все, что захочет.

– Зуилас требовал мою душу, но я отказалась.

Она фыркнула:

– Наверное, он был в еще большем отчаянии, чем ты, если согласился. О чем вы еще договорились?

– Об этом.

– Я имею в виду, что еще оговорено в контракте?

– Ничего.

– В каком смысле ничего?

Я смущенно пожала плечами:

– Он защищает меня в обмен на выпечку. Это… это весь контракт.

На лице Амалии отразились испуг и недоверие. Она обернулась, я проследила за ее взглядом.

Зуилас сидел на комоде, раздраженно колотя хвостом по ящикам. Демон почти упирался носом в настенный телевизор. Он наклонял голову, пытаясь заглянуть за экран, недоумевая, откуда идет звук и появляется изображение.

– Защищает тебя? – с содроганием прошептала Амалия. – Ты в курсе, что полноценный контракт насчитывает как минимум пятьдесят страниц? В нем должны быть предусмотрены все возможные сценарии, иначе демон найдет лазейку. Ты хотя бы сформулировала, что именно значит «защищать тебя»?

– Нет. Он сказал, что сам решит, что это значит.

– Ты хоть понимаешь, что демон тебе не подчиняется? Он может делать все, что угодно, главное – не вредить тебе. Я вообще не понимаю, почему он еще не начал охоту на людей.

Хвост Зуиласа хлестал по ящикам комода, теперь он пытался заглянуть за экран с другой стороны.

– Я объяснила ему, что ОМП меня казнит, если узнает, что я нелегальный контрактор. Думаю, поэтому он и ведет себя хорошо. Если он привлечет к себе внимание, это привлечет внимание и ко мне.

– А подставить тебя под удар – значит, нарушить условие договора о защите. Что ж, хоть это хорошо.

– Что будет, если он нарушит договор?

– Демоны никогда не нарушают. Они связаны магией. А вот ты можешь нарушить. Но если ты нарушаешь условия контракта, магия, сдерживающая демона, слабеет. Поэтому следи внимательно, чтобы этот ублюдок получал любой десерт, какой захочет.

Она помрачнела и наклонилась к самому моему уху:

– Заставь демона поверить, что без меня тебе не выжить.

Я задумчиво кивнула. Если Зуилас решит, что Амалия больше не нужна, он убьет ее.

Она выпрямилась:

– Так, давай по порядку. Ты – нелегальный контрактор, и это значит, что официально ты – изгой…

Раздался треск.

Зуилас, все так же сидя на комоде, держал в руках телевизор, который сорвал с кронштейна на стене. Из динамиков по-прежнему неслись звуки дурацкого телефильма. Зуилас внимательно рассмотрел заднюю часть телевизора и выдернул шнур. Звуки смолкли, изображение исчезло.

Амалия продолжала как ни в чем ни бывало:

– Ты изгой, так что нужно найти гильдию для изгоев…

– Подожди, – перебила я ее. – Разве дядя Джек не наладил подделку документов для своих клиентов? Ну, чтобы они считались легальными контракторами?

– Да, но он использует специальные бланки ОМП. А без них…

Я вскочила, и Амалия замолчала. Зуилас перестал отламывать заднюю стенку плазменной панели и смотрел, как я копаюсь в чемодане. Я достала учебник заклинаний, нашла бланки и протянула Амалии.

Она развернула их, скепсис сменился удивлением:

– Как ты?..

– Э-э, – не хотелось признаваться, что я собиралась шантажировать ее отца.

– Неважно, – вздохнула она. Это хорошо. Мы сможем зарегистрировать тебя легальным контрактором, но тебе придется вступить в гильдию, у которой есть лицензия демоников.

– Лицензия демоников?

– Да. – Ее телефон уже зарядился, и она начала искать какое-то приложение. – Гильдиям нужно особое разрешение, чтобы принимать в свои ряды представителей класса демоников. У большинства гильдий такой лицензии нет – они не хотят связываться с контракторами. Так, поищем. Гильдии с лицензией…

Я узнала приложение ОМП на ее телефоне. ОМП не только следил за правопорядком в мире магов, но и требовал, чтобы все, кто так или иначе связан с магией, достигнув восемнадцати лет, вступали в гильдию. Гильдии оказывали своим членам поддержку, а также следили, чтобы те не нарушали закон.

Я не занималась магией, так что для меня членство в гильдии было чем-то вроде абонемента в спортзал, которым я никогда не пользовалась. Я платила ежемесячные взносы, посещала ежегодные собрания, и все. Однако далеко не все члены гильдии были такими пассивными. Многие гильдии были сплоченными сообществами, некоторые были похожи на клубы выходного дня, а некоторые даже занимались бизнесом.

– Так, – сказала Амалия. – В округе очень мало таких гильдий. Выбор ограничен: «Великий Гримуар», «Глаз Одина», «Ворон и Молот», «Мужчина и Женщина» или «Морские Дьяволы». И больше ничего.

– Я знаю только «Мужчину и Женщину». Эта гильдия представляла международный банк, в котором работал мой отец. Они брали магов на работу, и мы же были их клиентами.

– В эту гильдию тебе лучше не вступать. Они слишком строго придерживаются правил. И кажется, демоники работают у них только в сфере безопасности. Так, посмотрим. В «Морских Дьяволах» уже есть контрактор, в «Вороне и Молоте» – ни одного. Это плохо, тебе нельзя выделяться.

Меня начинало мутить от одной только мысли о необходимости вступить в гильдию. Но такова моя новая реальность. До тех пор, пока я не избавлюсь от Зуиласа, мне придется смириться с тем, что я контрактор. Нелегальный контрактор.

– Итак, остаются «Великий Гримуар» и «Глаз Одина». «Глаз Одина» – это гильдия охотников за головами. Тебя туда ни за что не примут, да и ты вряд ли захочешь присоединиться к наемникам. Так что – «Великий Гримуар». Это гильдия демоников, тебе будет легко сойти за свою.

– Хорошо, – пробормотала я.

– Давай заполним этот бланк и… – Ее телефон громко пискнул. Она коснулась экрана и прочитала сообщение. – ОМП прислал предупреждение.

– Какое?

– О демоне, не связанном контрактом. Долго же они реагировали. Ты отправила сообщение несколько часов назад. Наверное, они его только что увидели, и им нужны боевые гильдии. Вот, посмотри.

Она протянула мне телефон – на экране светилось сообщение, набранное жирным шрифтом.

Срочное оповещение от ОМП:

Код черный.

В вашем районе замечен демон, не связанный контрактом. Всем членам боевых гильдий: срочно свяжитесь со своим руководством. Всем небоевым гильдиям: найдите укрытие. Будьте максимально осторожны.

Благодаря этому оповещению каждый маг, который еще не знал о сбежавшем демоне, будет либо в ужасе искать укрытие, либо сражаться с демоном в надежде победить. Мне стало ужасно стыдно, я чувствовала себя виноватой во всем этом.

– Ладно. Давай заполним бланк. Отец вечно заставлял меня работать с документами, так что я наизусть помню, что писать и куда отправлять, – сказала Амалия, бросив телефон на кровать.

Мы погрузились в заполнение заявления, а Зуилас продолжил потрошить телевизор. Когда мы закончили, Амалия сфотографировала бланк на телефон и отправила его в ОМП, потом встала и потянулась.

– Как только получим подтверждение, что ОМП обработал твои данные, ты сможешь присоединиться к «Великому Гримуару». Нужно будет зарегистрироваться как можно быстрее, чтобы не вызвать подозрений.

Я кивнула:

– Амалия, спасибо! Без тебя я бы не справилась.

Она взглянула на демона:

– Это не спасет тебя, если он не будет вести себя, как положено связанному контрактом демону. Тебе придется выяснить, как этого добиться. Я спущусь вниз и спрошу, можно ли заказать доставку еды ночью.

Она обошла Зуиласа по широкой дуге и вышла за дверь. Я вздохнула, понимая, что ей не столько хотелось узнать насчет ужина, сколько сбежать от демона. Не обратив внимания на то, что Амалия вышла, Зуилас вытащил из телевизора плату и стал рассматривать ее со всех сторон.

– Развлекаешься? – сухо спросила я, усаживаясь на кровать.

Он бросил плату к останкам телевизора и спрыгнул с комода. Подойдя к кровати, он внимательно посмотрел на меня, в желтом свете прикроватной лампы черные зрачки превратились в узкие щелочки. Я вдруг подумала: может, он хочет вскрыть меня, как телевизор, чтобы изучить мои внутренности?

– У тебя появился план? – спросил он меня.

– Возможно.

– Хочешь вступить в гильдию? Затесаться в их ряды?

– Ты подслушивал?

Он схватил меня за свитер и заставил выпрямиться. От резкого движения голова закружилась, у меня перехватило дыхание, когда я оказалась нос к носу с демоном.

– Ты надеешься, что я буду хорошо себя вести? – насмешливо фыркнул он мне в лицо. – Думаешь, я должен подчиняться? В чем разница между реальным отказом от своей воли и притворством?

Я попыталась вырваться, но он не отпускал. Он склонился надо мной и оскалился, обнажив острые клыки.

– Нам придется это сделать. Зуилас. Это единственный выход…

– А если я откажусь вести себя хорошо? А, payilas?

Меня захлестнула тревога:

– Но… но ты обещал защищать меня!

– Я решаю, как тебя защищать. – Он выпустил когти и с треском рванул ткань. – Я сам себе хозяин.

Пульс застучал чаще.

– Зуилас, чего ты на самом деле хочешь?

– В смысле?

– Там, в круге, ты спросил меня, чего я хочу, и я ответила: чтобы меня защитили. Но чего хочешь ты? Не печенья же?

– Я хотел твою душу, но ты отказала.

Я выдохнула:

– Ты хочешь вернуться домой…

Без моей души он не сможет сбежать из нашего мира. Даже когда моя смерть освободит его от контракта, он все равно застрянет на Земле. Да, он вырвался из круга, но вынужден служить нянькой беззащитной девчонки. А после моей смерти он будет обречен скитаться по нашему миру, пока не умрет или пока кто-нибудь его не убьет.

– Я найду способ вернуть тебя домой, – лишь произнеся это, я задумалась над данным обещанием. Над огромной ответственностью, которую взяла на себя.

Зуилас замер, глядя на меня и ожидая продолжения.

– У демонов наверняка есть способ приходить в наш мир и уходить отсюда, – продолжила я. – Если его нет, как люди поняли, что демонов можно призывать?

– И ты думаешь, что сможешь найти этот способ?

– Не могу обещать, что у меня это получится. Но обещаю, что очень, очень постараюсь. – Я с тревогой смотрела на него: – Но на это может уйти много времени. Возможно, годы.

– Годы, – усмехнулся он. – Что ты знаешь о времени, payilas, которой двадцать лет?

– А что знаешь ты? Ты даже не можешь назвать свой возраст!

Он наклонился еще ближе – его горячее дыхание опалило мне щеку, и я замолчала. Он приблизился, заставляя меня откинуться назад. И замер, когда я упала навзничь. Он оперся одной рукой о матрас, а второй постучал по инферно у меня под свитером.

– Мы заключили контракт. – Он сверлил меня горящим взглядом. – Но ты обещаешь найти способ вернуть меня домой?

– Обещаю сделать все возможное.

Он вглядывался в мое лицо, пытаясь понять, насколько я искренна.

– Ну… тогда я… постараюсь вести себя хорошо, чтобы hh’ainun zh’ūltis думали, что я подчиняюсь тебе.

Я знала всего несколько слов его языка, но поняла, что это значит: глупые люди.

– Заметано, – сказала я. – Может, теперь отодвинешься?

– Почему? Я же не делаю тебе больно. – И, чтобы доказать, что прав, он погладил меня по волосам, прижал теплую ладонь к моей щеке.

Я схватила его за запястье, чтобы оттолкнуть – если у меня это получится, – и замерла, вдруг осознав, что именно чувствую. Я вскочила с кровати, напугав его, и он отпустил меня.

Я поймала его руку и провела ладонью от его локтя до кожаной перевязи на плече; положила обе ладони на его голый живот под мягким кожаным нагрудником.

– Ты теплый! – воскликнула я. – Даже теплее меня. Но ведь раньше твоя кожа была холодной! Ты заболел? У тебя жар?

– Я не знаю этих слов.

– Ты болен? Тебе нехорошо? – Тепло его кожи согрело мне руки. Температура его тела была на пару градусов выше моей. – Ты должен быть таким горячим?

– Да. Я восстановил vīsh под солнцем. На улице.

– Солнечный свет помог тебе восстановить магию? – сообразила я. – Этим ты был занят после того, как исцелил меня? До того, как выпустил другого демона из круга. Кстати, зачем ты это сделал? – спросила я уже менее дружелюбно.

Он пожал плечами. От этого движения мышцы его пресса слегка напряглись, и я вдруг поняла, что мои ладони так и лежат на его животе – на голом животе с твердыми рельефными мышцами, которые могли бы посрамить любого обычного человека, не связанного с магией.

Я отдернула руки, мои щеки залились краской, но он даже не заметил – или его это не волновало, – что я прикоснулась к нему слишком интимно.

Он с любопытством рассматривал меня:

– Что с твоим лицом? Оно изменило цвет.

– Ничего! – И, конечно, щеки заполыхали еще ярче. – Я в порядке.

– Nа? Но почему…

– Неважно. – Я отползла в дальний угол кровати, свернулась калачиком, спиной к нему. – Я устала. Мне нужно поспать.

В комнате стало тихо. Я выключила свет и лишь тогда смогла расслабиться.

– Payilas dilēran, – пробормотал он.

Эту фразу я не смогла перевести, но была готова поспорить на все свои жалкие сбережения, что это был не комплимент.