7 - кружки по интересам

— Батман и укол, — тренировочная шпага Олега послушно поразила Хэна в кисть руки. — А теперь в шестую и опять укол. Не останавливайся. Молодец, отойди на дальнюю дистанцию. Шаг и выпад. Ещё раз. Хорошо.

Хэн, как и обещал, взялся учить Олега фехтованию. Если учесть, что, скрепя сердце и кривя лицо, глава рода всё же дал своё согласие на торговлю с людьми, то и учил человека драться на принятом там оружии аристократов — шпаге.

Уроки шли не то что плохо... Всё же Олег фехтовал и в родном мире... Но здесь это был уже не спорт, здесь от этого зависела жизнь. И после укола не высветится на приборе огонёк у того, чей наконечник достал соперника. Просто кто-то встанет, а кто-то так и останется лежать на земле. Олег это понимал. Иллюзии, что он попал в мир сказок, не было. И на хороший конец, и на всегда сопутствующую удачу он не надеялся. Будет сейчас изматывать себя до состояния цветных мушек перед глазами и рвоты, тогда в будущем у него действительно всё будет хорошо. Нет, значит, и судьба твоя предрешена. Человек воспринимал мир трезво. Голова здесь, конечно, хорошо, но большую роль играет и сила. Это были правила данной эпохи, которым нельзя было не подчиняться.

— Так, ещё раз. Выпад. Уйти. Выпад. Уйти. Шаг назад. Держи шестую! Выпад! Быстрее закрыться в шестую! И ещё раз выпад! Слишком медленно уходишь.

Незаточенный клинок с размаху ударил человека по бедру, оставляя под штанами яркую красную полосу, от которой пульсация, казалось, проходит по всей ноге. Это не было за сегодня первым наказанием, не станет и последним. Зато урок запоминающийся. Так и взрослые животные учат детёнышей. Удар лапой, укус, и зверёныш уже не лезет, куда не надо. Люди от них, видимо, ушли недалеко. Олег теперь тщательнее следил за уходом обратно в стойку, чтобы вновь не получить удар.

Хэн мучил Олега на правах учителя уже на протяжении недели. И им обоим эти тренировки доставляли удовольствие. Дроу был рад хорошей компании, а человек чувствовал, что идёт к намеченной цели — укрепить своё место в этом мире. Олег прекрасно осознавал, что за год или даже за два, будь у него времени побольше, не стать лучшим фехтовальщиком планеты. Но вспомнить, как держать оружие, вполне возможно. Чай, не новичок, которого надо стойке учить.

Занимались они сегодня с пяти утра, а сейчас уже было часа четыре дня. И несмотря на все возможности нового тела, оно рано или поздно уставало. И хоть движения теперь стали точнее, так как тело само выбирает наименее энергозатратный путь до цели, но в таком состоянии оно уже не один час бегало, прыгало и приседало.

— Всё, закончили.

Олег опустил вниз клинок, тут же ставший невыносимо тяжёлым, и аккуратно разжал застывшее на рукояти шпаги пальцы. Разогнул он их с огромным трудом, мышцы затекли и не хотели повиноваться. Немного размяв кисть, Олег размял также затёкшие ноги. Хоть стойка и была привычная, но мышцы ещё были против таких нагрузок. Прошла только одна неделя. А вот тренировки увеличивались с каждым днём.

— Спасибо за урок, — поблагодарил Олег, садясь на траву.

— Не за что. Это даже интересно. Ещё месяца три позанимаемся по классической программе, и я тебя научу паре трюков. Они больше для мечников, но думаю, я смогу их немного подкорректировать.

— Это хорошая новость.

Олег снял с себя промокшую от пота рубашку и протёрся, желая убрать хоть часть лишней влаги с тела. Недалеко стояла бутыль с водой. Кинув рубашку на землю, он жадными глотками осушил её. Сухое горло с радостью принимало каждую новую порцию воды. Уже пустая бутыль была вновь поставлена на место.

— Как у тебя с мужьями, нашёл общий язык? — спросил Хэн, выполняя похожие действия.

— Знаешь, нет. Что бы я ни делал, они кланяются, падают на колени, извиняются и ещё многое другое. Мне кажется, будь я деспотом и тираном, они бы себя так не вели. Всего коленопреклоненного было бы точно поменьше, а так просто боятся вызвать недовольство. Не наказания, а именно недовольство.

— Значит, всё же они воспринимают тебя в качестве мужа. Можешь гордиться. А со временем правильные рефлексы им привьёшь. Младшие имеют очень гибкую психику, так что их можно лепить, как глину. Пока они пытаются обустроить свою счастливую семейную жизнь по картинам своей фантазии и опыта семьи их отца. Естественно, такая заложенная программа сильно отличается от твоей. Вот и возникает недопонимание. Пройдёт пару лет, всё устаканится.

— Понимаю, но это всё же нервотрёпка. Ладно, пойду уже домой. Спасибо за урок.

— Приходи завтра в это же время.

— Приду. Хоть украду тебя у твоей серокожей команды управленцев. Кстати, зачем ты им? За столько веков совместной работы они не вызубрили твои привычки?

— Привыкли уже так работать. Да и контроль никогда и нигде нельзя снижать.

— Согласен, — сказал человек, натягивая чистую рубашку. Грязную он поднял и понёс в руке.

Олег попрощался и, выйдя из дворца, сел в уютную повозку. Зашторив небольшие окна, он вытянулся на кожаном диванчике насколько мог. Минуты покоя после физических нагрузок погружали человека в мысли о прекрасном. Эндорфины в крови зашкаливали. Хотелось так и лежать, ничего не делая. Но повозка остановилась около дома, и кучер уже спустился, чтобы открыть дверь. Олег нехотя сел как полагается.

Мужья, как им и положено, встречали в коридоре. Хотя Олег уже в какой раз упомянул, что от них такого не требуется. Но каждый раз эльфы появлялись перед носом, стоило отворить дверь. Будто собаки, соскучившиеся по хозяину. Пользы они своим стоянием приносили не больше.

— Я мыться, затем есть, а потом в кабинет. Асо — со мной, остальные могут делать, что хотят.

— Господин, — тихо позвал Ван, — могу ли я рассчитывать, что сегодня завершится брачная церемония?

Дроу был смущён от своей смелости и от того, что всё же это могло произойти. Называть это словом «секс» он не мог, ему это казалось неловким даже в мыслях. И он заменял слово любыми доступными выражениями, с каждым днём расширяя свой словарь синонимов.

— Приходи ко мне ночью. Я как раз успею к этому времени отдохнуть и собраться с мыслями.

Эльф кивнул, опуская вниз голову. Ван был одновременно и смущён, и рад, и испуган, и много ещё чего. Когда как Олег относился к этому никак, конечно, как к обязанности, но тот коктейль чувств, что захватили неискушённую молодую душу, не испытывал. Что для него ещё один секс, когда за жизнь ты сменил несколько десятков любовников? Приятная ночь, нега, что ещё? Окончание формальностей? С Асо это было чуть ли не договором на бумаге расписано, с Бейи — часть наказания и ритуала, а Ван... В чём может быть этот раз отличен от всех остальных? Что эльф испытывает к своему любовнику чувства? Где-то приятно, но сколько людей были влюблены в него, сколько любил он сам? Жизнь не заканчивается на одном романе. И на двух тоже. Есть, конечно, чрезмерно чувствительные личности, что ставят на жизни крест. Есть те, кто превращается в ведьм или женоненавистников после неудачных отношений. А есть те, кто просто принимают охлаждение отношений и идут своей дорогой дальше. Олег был одним из таких людей.

Он никогда не встречался с истеричными женщинами и мужчинами, никогда не обещал любви до гроба, никогда не выслушивал это в ответ. Его отношения начались уже не в юности, а когда ему минул второй десяток. Они были наполнены покоем и тишиной. Оба партнёра как по постели, так и по бизнесу ценили отдых после сложного дня. Оба задерживались на работе и оба делали что-то приятное друг другу вечером. Будь то ужин или минет. Наверное, все их отношения и строились на понимании. И как тихо они сошлись, так тихо и съехали со снимаемой квартиры. Без ссор, угроз и слёз.

Олег ни разу за жизнь так никого и не приревновал. Когда ему говорили, что любят другого, он предлагал помочь собрать вещи и их отвезти. Мог дать денег, если любовница была студенткой и испытывала финансовые трудности. Он прекрасно понимал, что уже через неделю он будет наслаждаться обществом другого, в себе он был уверен. И эта свадьба не стала ему ярмом или клеткой. Олег спокойно воспринял новые отношения, новый их тип, тем более он был желанен. Но возвышать своих супругов до богов не мог.

Но это отлично проделывал Ван. Первая любовь. Первый мужчина. Начало взрослой жизни. Ван был воином, он уже работал, уже воевал, уже давно сам отвечал за все свои поступки. Что ещё оставалось до окончания списка, надлежащего приличному младшему супругу? Ребёнок? Так и было. Его отец не смог обеспечить их семью надлежащим количеством наследников. Из шести мужей смог родить только их папа. И Ван постоянно слышал слова отца, что настоящим младшим он станет лишь тогда, когда родит ребёнка. И он хотел быть плодовитым, хотел принести наследника, чтобы доказать отцу, что и им можно гордиться.

Это была заложенная в детстве установка, которая пронеслась через годы вперёд. Ван сам уже забыл, что говорил отец, забыл его голос, да и внешность после его смерти канула в небытие. А вот заложенная настройка на рождение ребёнка осталась. Последняя мозаика, чтобы считать себя порядочным младшим мужем.

Это была его цель — обеспечить семью наследниками. Стать папой. И эта цель вполне вписывалась в картину их общества. Младшие рожают, ведут домашнее хозяйство, помогают мужу, иногда посещают храм — стандартный набор. За это никто не осудит, никто не упрекнёт в инакомыслии, а родители похвалят за правильный выбор жизненного пути. И всё шло бы, как когда-то в детстве себе и представлял Ван: дети, строгий муж, заботы, встречи с братьями, если не запретит супруг.

Но всё перевернулось, встало на дыбы. Вместо тихого быта — огонь в душе. Влюблённость, что дёргает из стороны в сторону. Мотает, заставляет поступать не так, как положено. И говорить не то, что ожидают от младших. И вместо привычного одёргивания, строгого тона и удара — улыбка, поцелуи, объятия. Когда хочется не изображать бездушного чёрствого супруга, а ластиться к мужу. Искать потерянное тепло. Это заманчиво и страшно. Внутри всегда есть кто-то, кто шепнёт, что такому не бывать. Видел ли дроу хоть раз счастливую семейную пару? Нет, откуда ему взять пример, кроме книг и историй-сплетен. Но так хочется верить, что всё будет по-другому. Как хочется отогреться. Как хочется родить не наследника, а ребёнка, любимого и желанного всеми в семье. Как хочется, чтобы будущий ребёнок, даже родись он младшим, не испытывал бы к себе ненависти, презрения и побоев. Как хочется отойти от традиций в их народе и быть просто счастливым и любимым.

И секс для Вана был последней ступенью к этой близости. Стать по-настоящему супругом и соратником своего мужа. Для младших, воспитанных на запрете плотской любви до свадьбы, да и после свадьбы ни с кем, кроме мужа, этот шаг значил многое. Полное доверие. Вручения себя в руки супруга.

Олег о чувствах, одолевших супруга, не подозревал. Он жил, как и привык за время пребывания в этом мире. После тренировки — душ. Отдать слугам грязную одежду, переодеться, затем завтрак, обсуждение дел за столом с супругами. Немного споров. Потом учёба. Олег не особо любил учиться, но никогда не отлынивал. Ему надо было что-то выучить, чтобы достичь своей цели — он и учил. Честно и добросовестно. Так и сейчас он изучал мир по учебникам до вечера, а позже всю ночь разбирал дела семьи, обложившись справочниками и законниками, будто камнями крепостной стены. Обратно в библиотеку он их уже не уносил, поэтому кабинет превратился в поле с баррикадами. И только изредка он выставлял книги, которые не несли ничего важного, около входа в кабинет, чтобы слуги подняли их и расставили по своим местам в книжных шкафах.

Олег не спал ещё с того дня, когда наказал Бейи. Организм не утомлялся и не требовал погружения в приятные сновидения. Мозг жаждал этой работы. Именно поэтому в кабинете горел свет всю ночь, когда остальные комнаты здания погружались во тьму. Иногда Олег делал перерыв, выходя на улицу. Он становился на крыльцо, ведущее к чёрному входу в дом. Там рос дикий виноград, обвивая перила и взлетая к крыше здания. Опытный садовник следил, чтобы он не закрывал окна и имел опрятный вид. Олегу было на это всё равно, его просто успокаивали эти минуты, проведённые на крыльце. Он слушал разговоры насекомых, заполняющих ночную тишину, любовался луной и звёздами, которых не было видно из-за яркого освещения в городе. Порой он отслеживал полёты светлячков и их смерть. Они угасали рядом с ним, забирая с собой полюбившийся человеку огонёк. А ещё вдали виднелись горы, казавшиеся величественными и таинственными. Они будто нависали над городом, даря и защиту и погибель. Олег не раз задумывался, что именно с храма, расположенного на вершине одной из таких гор, начался его путь в этом мире.

Когда он сегодня вновь спустился вниз, садясь на крыльцо, сюда же вошёл Ван. Он неловко подошёл к Олегу и сел рядом с ним на крыльцо. Человек обнял его за талию, продолжая так сидеть.

— Ещё так немного посидим и пойдём.

Ван согласно кивнул, он был не против посидеть здесь и подольше. Это было странно приятно. Он боялся сам облокотиться на человека, прижаться, но рука супруга уже дарила такое необходимое любому существу тепло. Душевное. Впрочем, в этом случае и физическое.

— Такое ощущение, что я под боком у дикого кота. Их температура тела намного выше нашей, как и твоя.

— Вот и грейся, — сказал Олег, усаживая супруга между своих ног и обнимая. — Теплее?

— Угу.

Ван ни разу не употреблял частицы в разговоре, отвечая на вопрос. Но сейчас слова произносить не хотелось. Хотелось самому свернуться клубочком, как делают это звери рядом со своим хозяином, деля уютные, спокойные минуты жизни на двоих.

Так они просидели, наверное, минут сорок, любуясь природой.

— Поднимаемся. Скоро вообще рассвет, а ты ещё и не ложился.

Ван послушно поднялся. Он хотел узнать о том, когда спит Олег. И спит ли он, но стоило разомкнуться чужим рукам, как решимости задать вопрос не нашлось. И эльф послушно поплёлся по лестнице наверх, стараясь шагать как можно тише, чтобы их не услышали и не проснулись братья.

Олег открыл дверь в свою комнату, пропуская гостя вперёд. Эльф, прекрасно видевший в темноте, без проблем находил нужную дорогу. Он обернулся, чтобы увидеть, что Олег уже раздевается. Смутившись, он отвернулся и сам торопливо стал расстёгивать пуговицы на рубашке. Из-за волнения выходило всё намного медленнее, чем обычно: пуговицы не хотели продеваться в дырочки. Тогда человек подошёл сам, аккуратно отстраняя от рубашки чужие руки и начиная её расстёгивать.

— Не волнуйся так.

— Да.

Ван смотрел в сторону, чтобы только не видеть своего мужа. Казалось, что сердце взбунтовалось, так сильно оно ударялось в грудную клетку. Что необычного в том, что рядом стоит голый супруг? Если бы это было лет через пять, то ничего. А сегодня был их первый раз. Ван впервые увидел голым кого-либо, кроме своих братьев. Эльфу хотелось дотронуться до тела, и он несмело прикоснулся ладонью к груди, не позволяя себе больше.

Олег, видя нерешительность и желание супруга, прошёлся рукой по его волосам, снимая с единственной косы ленту. Человек провёл тыльной стороной кисти по лицу, обводя контур. Губы нежно, почти не касаясь чужих губ, начали поцелуй. И углубили его только тогда, когда Ван сделал свой ответный шаг. Неумелый... А разве в поцелуях возможно быть неумелым? Кто на этом будет сосредотачиваться, когда важна сама близость любимого человека. Его касания не только губ, но и всего тела.

Руки Олега расстегнули пряжку ремня эльфа и залезли под трусы, сжимая ягодицы Вана, а затем поглаживая поясницу. И он не знал, что делать, хотелось застонать уже от возбуждения, что охватило тело. А, с другой стороны, было стыдно, неловко. Было страшно что-то сделать не так. Страшно было, что подведёт голос. Страшно было, что Олегу не понравится тело. Детские страхи окутывали эльфа, мешая действовать, подавляя решимость. Но Ван всё же на пару секунд отстранился и, безумно смущаясь и глядя в пол, снял до конца одежду.

Олег донёс своего мужа до кровати и положил поверх одеяла. Он укусил за шею, вызывая дрожь и первый стон Вана. Тот уже перестал зажиматься и смущаться, наслаждаясь чужими касаниями, чужими поцелуями. Он пытался и сам отвечать на подаренное удовольствие, но потерялся, не зная, что делать. Для Вана это был первый раз, первая в его жизни близость. Он смотрел на нависшего над ним мужа и чувствовал себя бесконечно маленьким и беззащитным рядом с супругом. Он поднял ладонь, проводя ею по лопатке мужа и спуская по руке, упирающейся в кровать, чувствуя чужие мышцы, чужую силу, которой хотелось подчиняться.

Олег ввёл в анус парня свой палец, чувствуя, что девственные мышцы ещё не готовы его принять. Даже палец вошёл с трудом. А сам Ван вскинулся, выгибаясь и непроизвольно сокращая ягодичные мышцы и сжимая посторонний предмет ещё сильнее. Олег закинул чужие ноги на свои плечи, продолжая подготавливать любовника. Он чувствовал, как выделяется смазка и проход становится заполненным жидкостью. И когда он решил, что достаточно подготовил парня, толкнулся внутрь уже своим членом. Олег ощутил, как ещё минуту назад чувствительное на самоё лёгкое прикосновение тело застыло, будто каменная глыба. Человек видел, что Ван боится сделать лишнее движение, чтобы боль не стала сильнее. Но и сам поделать с этим ничего не мог. Он толкнулся ещё глубже и застыл, чувствуя, как оттаивает эльф.

Ван немного растерянно посмотрел на мужа, боясь и желая начала движений. Он сжал одеяло в своих кулаках и начал глубоко дышать. И вновь движение вперёд, и Ван пытается расслабиться и отстраниться. Наверное, он неправильный дроу, раз боль не приносит ему ни малейшего удовольствия. Он покорно терпит, когда толчки сотрясают его тело. Он чувствует, что член мужа задевает простату, но это удовольствие не может сравниться с болью. Ван знает, что нельзя лежать, подобно кукле, и старается по мере сил подмахивать, впуская член супруга всё глубже в себя.

Ван смог получить удовольствие лишь на третий раз этой ночью, когда вся боль уже сошла, а мышцы были готовы принять чужое тело. И, наверное, именно после этого забылись первые болезненные разы. Ван лежал, как и хотел, прижавшись к супругу. Разгорячённому, такому близкому. И уходить совершенно не хотелось. Не хотелось после всего случившегося ложиться на холодную простынь в своей комнате и трогать себя, вспоминая ночь с мужем.

— Спи здесь, — тихо сказал Олег, убирая с лица эльфа прядь волос.

— Сегодня?

— Всегда, я не привык спать один. Да и братья пусть приходят, если хотят.

— У тебя было много любовников?

— Хватало. Но это не те вопросы, что могут хорошо закончиться. Спи.

Ван послушно заснул, обнимая своего мужа. И, правда, какая разница сколько. Главное, что теперь у него только мужья. А будь иначе... Они всё равно ничего не смогут сделать, но Олег принадлежит им.