Глава 21

Марфа

— Да, пожалуйста, — пожимаю плечами и жду, когда сестра начнет. — Я его не звала сюда, как понимаешь!

На кухне ставлю чайник и вытаскиваю из холодильника упаковку творожных колец — есть хочу! Когда вернулась из полицейского отделения — злая, уставшая и голодная — даже перекусить не успела. Сначала позвонил Самиев и ненавязчиво так интересовался, как все прошло. Чуть не сорвалась на нем — конечно же, я сказала все, как было, и не врала ничего!

Только на отбой нажала — звонок в дверь! Лана!

Толком не успела даже сестре рассказать про то, что ее Сатановский замешан в драке, как на пороге объявилась Чистякова.

Ну, а после и вишенка на торте подоспела!

Чайник закипает быстро, я заливаю кипяток в кружку и, не оборачиваясь, спрашиваю сестру:

— Будешь?

— Да, давай! — Лана уже сидит за столом и обнимает свое лицо руками. — Я не тороплюсь, отменила все дела, Игнат только через час за мной заедет, и мы можем спокойно поболтать. Сумасшедший день какой-то, да?

— Ага, — ставлю две кружки черного чая с бергамотом, рядом кладу на тарелку творожные кольца. — Сумасшедший — это ничего не сказать! Не верится просто.

Лана очень аккуратно разламывает тонкими пальцами кольцо и отделяет от него маленький кусочек, чтобы затем, не торопясь, отправить его в рот. Я, когда была маленькая, часто завороженно наблюдала за тем, как Лана ест. У родителей ее врожденная опрятность вызывала восторг и умиление. У меня — грустную зависть и самоедство. А еще я гордилась сестрой. Пусть не я, зато какая Лана молодец!

— Да, сумасшедший, — задумчиво тянет она. — Но знаешь, когда в твоей жизни появляется Иван Сатановский, то все дни — одно сплошное безумие. И давно вы с ним общаетесь?

— Недавно, случайно встретились, — прячусь за кружкой с чаем, но безуспешно.

— Случайно? Это как? — недоверчиво улыбается сестра. — На улице столкнулись?

Она еще отщипывает от кольца немного теста с творожным кремом и грустно смотрит на меня. Ее глаза кажутся еще больше и выразительнее, чем обычно. Красивая!

— Да, у клуба, где Антон отмечал день рождения, какие-то уроды привязались, я жутко испугалась, а тут…

— Ванька на белом коне? Забавно! Он любит покрасоваться. Помню, когда мы только познакомились, каких-то пацанов подговорил пристать ко мне по дороге от репетитора. Ну, и спас меня героически, конечно! Потом признался через полгода, кажется.

— Нуу… — уминаю половину кольца, чуть ли не давясь кремом, понятия не имею, как правильно реагировать на эту историю. — Меня он вряд ли хотел впечатлить. Мы случайно…

— Да, вряд ли, — хмурится Лана. — Иван всегда тебя терпеть не мог… В смысле, у вас это взаимно было. Но хорошо, если помог и зла на тебя не держит. А что это за история с “Универсумом”?

Продолжаю жевать кольцо и коротко рассказываю суть. Про встречу с Самиевым в академии помалкиваю: Лана к Валерию Васильевичу почему-то настороженно относится. То есть всегда вежливо и с улыбкой, но как будто то ли боялась его, то ли просто недолюбливала.

— Странная какая-то история. Неужели твоя Чистякова сама не может играть и ей обязательно Ваня нужен?! Уж кем-кем, а наставником я его плохо представляю. У него же терпение на нуле! Налей мне, пожалуйста, еще полкружки чая.

Я даже рада снова подойти к чайнику, потому что так Лана не видит мое лицо. Чувствую себя фигово — не люблю оправдываться, вроде и не обвиняют меня ни в чем, но я хочу, чтобы этот разговор поскорее закончился.

— В этой игре очень крутые призы для финалистов, Лан, — снова ставлю перед ней кружку. — Ты же понимаешь, что родители заплатили сейчас за первый семестр, второй тоже обещали оплатить, а дальше…

— Дальше я тебе помогу, — как само собой разумеющееся произносит Лана. У нее даже лицо такое недоуменное, что ли. — Сумма немалая, конечно, но я подрабатываю, Игнат тоже. Неужели ты думаешь, что мы тебя одну оставим с проблемой? Впереди еще почти целый год, накопим как-нибудь! А что с Антоном? — неожиданно меняет тему сестра. — Как он?

— С ним все сложно, — под внимательным взглядом Ланы есть совсем расхотелось. — Слушай, мне кажется… Кажется, я поторопилась с ним.

— В смысле? — в голосе сестры не остается и капли теплоты. — Да ты ради него вернулась в Москву! Ты же столько лет по нему сохнешь!

— Он… Я постоянно вижу его с другой, они, типа, друзья, но он с ней сосется при всех! Что я должна думать? — меня накрывает, я уже не очень себя сдерживаю. — Вчера мы поругались, он… вел себя как свинья. А ночью на него напали.

— Кто? Кто напал?

Я понимаю, что она рано или поздно все узнает, и лучше все сразу рассказать. Поэтому, чуть помедлив, спрашиваю:

— Ты когда была с Сатаной, он… У него были драки такие, что полицию приходилось вызывать?

— Да, его дядя все время отмазывал, ну, там же денег всегда было навалом. Иногда мне кажется, специально забирали, чтобы пощипать. А почему спрашиваешь?

На лице сестры недоумение, а потом до нее начинает доходить…

— Это… Сатановский твоего так избил?! — охает Лана. — И ты… совсем с катушек слетел! И ты его к нам в дом впустила?

— Вообще это не я его в дом впустила, а ты! Мы вчера поругались с Каменевым, Ваня тоже там был, и он отвез меня домой. Он, а не Антон! Потом на Каменева напали, избили так, что…, — у меня голос срывается, и Лана обходит стол и садится рядом, обнимая. — Он такой беспомощный в палате лежал, говорил, что это Ваня его так отделал. Но Самиев утверждает, что есть свидетели, которые видели его племянника в барах каких-то ночью. Что он от меня туда поехал.

— Не приставал? Я про Ваню, — напряженно спрашивает Лана, успокаивающе поглаживая меня по спине. — Он может быть очень агрессивным, иногда я его боялась. Очень боялась.

— Нет, — вру я зажмурившись. — Нет, просто довез и уехал. Думаешь, он мог вот так Антона…?

Я так хочу, чтобы она сказала “нет”!

— Не знаю, Марф. Но я точно знаю, что Самиев может любых свидетелей найти, чтобы племянника отмыть. Он всегда сквозь пальцы смотрел на закидоны Ванькины, просто деньгами всем рты затыкал, и все. Но я бы не хотела, чтобы ты с ним общалась после всего этого.

Последние слова как приговор. Хотя я ничего другого и не ждала от сестры.

— Ты ведь сама его всегда ненавидела, Марф! — продолжает сестра немного нервно из-за моего молчания. — Тебя же трясло от одного вида Сатановского! Не могла же ты так круто изменить свое отношение к нему?! Я же помню, как ты убеждала меня, что он мне изменяет. И я должна с ним расстаться.

Когда понимаю, к чему клонит сестра, чуть ли не отталкиваю ее от себя:

— Он мне не нравится! Ясно? Он так же меня ненавидит, как и я его! И ничего у меня с ним нет!

— И не будет? — взгляд у Ланы как рентген.

— И не будет, конечно же! — обещаю ей я. — Но игра эта для меня важна! Так что не требуй, чтобы я не играла и с ним не общалась. Кто знает, может, у меня получится все!

— А если не получится, то деньги на следующий год мы тебе найдем, родная! Ты прости, если обидела.

— Есть немного.

— А ты пойми меня. Я приезжаю домой и вижу своего бывшего. Оказывается, вы с ним общаетесь у меня за спиной, а Антоху ты уже в отставку отправила. А ведь ради него ты перевелась в Москву, а родители дико напряглись с деньгами! Получается, мы все зря старались ради тебя?

— Нет, конечно! Лан, все не так! — пытаюсь хоть как-то оправдаться, но сестра продолжает.

— Конечно, ухаживать за больным человеком, это не тусить со здоровым, но знаешь, я думала, ты будешь с Антоном сейчас. Ты нужна ему. А ссоры и ревность — это нормально, у меня с Игнатом и не такое было.

Сестра замолкает, убирает грязные кружки и пустую тарелку со стола, а я чувствую себя последней сволочью, которая бросила своего парня гнить в больнице.

Я так ничего и не говорю сестре, бездумно перебираю посуду в шкафу до тех пор, пока за ней не приезжает жених.

— Подумай, о чем я тебе сказала, Марфа, — на прощание говорит Лана уже в коридоре. — Я не настаиваю, что права, это твоя жизнь. Антон достоин, как минимум, сострадания, а Ваня… Странно видеть, что вы общаетесь после того, как ты сама настояла, чтобы я его бросила.

За спиной сестры закрывается дверь, я понуро плетусь в комнату, мечтая о том, чтобы стереть этот день из моей жизни. Но вместо этого беру зачем-то в руки мобильный. Несколько пропущенных звонков. Три от Антона и два от… Сатановского.