Глава 22

Марфа

Сатану решаю игнорить: перед сестрой, и правда, стыдно. Помню прекрасно, как Лана плакала, а я ей выговаривала, какой ее Сатановский козлище, а рядом есть Игнат, милый добрый парень, и вот он-то по-настоящему ее любит!

Разговор с сестрой поднял со дна памяти столько разных событий, что сейчас мне совсем не по себе. Нет, я по-прежнему считаю, что верно поступила, рассказав Лане об увиденном. Ну а кто бы промолчал?! Она моя родная сестра! Но может, не надо было так сильно на нее давить? И так категорично полоскать Сатану? А потом еще и мама с папой подключились…

Мне реально стало не по себе — я бы не хотела, чтобы сейчас родители так же лезли ко мне и Антону.

Антон…

Пока смотрю на погасший телефон, раздумывая, перезвонить ли ему, он снова звонит сам.

— Привет! — стараюсь, чтобы мой голос звучал бодро, но выходит так себе. — Как себя чувствуешь?

— А ты как думаешь? — вздрагиваю от хриплого голоса. — Ты поговорила с Самиевым? Передала, что я просил?

— Да, конечно! Все, как ты сказал. Антон…

— Что? Что он ответил? Не тяни!

— Это правда, что ты… Что у тебя долги большие?

— Тебе-то что? — раздраженно выплевывает Антон. — Я же говорил, что у меня проблемы! Но они не совсем мои… Короче, он мне даст бабла? Я его племянника… — Каменев не договаривает, захлебывается в собственном кашле, а я, прикрыв глаза, думаю о том, как всего три месяца назад встретила его в Питере. Веселого, красивого, сильного, уверенного в себе. Такого, каким всегда себе представляла. И как все рухнуло за считанные дни!

— Антон, успокойся, пожалуйста, — как можно мягче, почти жалобно говорю я. — Валерий Васильевич сказал, что обязательно с тобой все обсудит, ты, главное, поправляйся.

— Поправлюсь, как только два ляма в кармане будут! Марфа, ты должна мне помочь!

— Да я как могу! — выдыхаю я. Что-то сегодня я у всех виноватая выхожу. — Мне сказали, что… В общем, Ваня не мог тебя так избить, потому что был в каком-то баре, расположенном достаточно далеко от нашего парка.

В динамике тишина, хотя я ожидаю взрыв. Каменев молчит, и это дико напрягает.

— И ты поверила? Поверила этому уроду, а не мне? Может, они тебя уже баблом заткнули, а?

— Не говори чушь! Ничего мне не платили! Я… Давай завтра поговорим, ладно? Не хочу грубить больному.

Не дождавшись ответа от Антона, нажимаю на отбой, потому что слезы к глазам подступают! Ну, и день сегодня! Отключаю мобильный, чтобы до меня больше никто не добрался, к ноуту даже не подхожу. Все завтра! Или послезавтра.

С каким бы удовольствием сейчас бы заснула — главное, чтобы никаких снов. Но не получается, хотя уже и свет выключила, и покрутилась в постели, даже сверчков и тех услышать смогла, а сна как не было, так и нет.

Сначала пошла на балкон воздухом подышать, а потом и вовсе решила пойти погулять рядом с домом. Бабушка говорила, что прогулка перед сном нервы успокаивает. Не знаю, как там с нервами, но мне дома сейчас совсем невыносимо!

Последние деньки перед началом занятий, но в городе еще жарко, и воздух такой теплый, насыщенный запахами. У нас на первом этаже живет бабушка-биолог на пенсии, так что перед подъездом такие клумбы и кустарники пахучие растут! Закачаешься!

На улице тихо, слышны где-то голоса, шум машин, но это совсем не напрягает. Сделаю пару кругов вокруг дома и…

— А я уж решил: ты спать собралась, мартышка. Думал, пойти будить, — раздается под ухом довольный голос Сатаны, из-за чего я истошно ору от страха. — Да спокойно ты! Это же я.

— Вот именно! Ты! — отпрыгиваю в сторону и поправляю на себе кофту. — Как черт! То есть как Сатана! Что ты вообще тут делаешь? Зачем вернулся?!

Глаза уже привыкли к полутьме, я вижу, что Сатановский все в тех же черных джинсах и темно-серой футболке, в которых и был у меня. Ему бы еще балаклаву на голову — и сольется с ночью!

— Так я никуда не уезжал, тут был. Тачку только отогнал в сторону, чтобы тебе из окна не было видно.

— Вань, тебе делать нечего? Или… — мысль неприятная, но я ее озвучу. — Ты Лану ждал, да? А она тебя опять отшила!

Топчусь на месте, не зная, что делать. С прогулкой, конечно, придется попрощаться, но и бежать обратно в подъезд как-то стремно. Вчера и так набегалась.

— Видел твою сестру, — зевает во весь рот Сатана, даже рукой не прикрылся. — И попугая ее тоже. Отлично смотрятся, кстати. Совет им да любовь!

— Издеваешься? Ты Игната обещал прикончить, когда она от тебя к нему ушла.

— Так давно дело было, я уже и забыл. Вот тебя обещал в фонтане утопить, но ведь живая и вполне так ничего себе… Пошли пройдемся, у меня зад уже окаменел тут сидеть!

Сатана не пристает, руки не распускает, вообще мирный такой, что я только и пожимаю плечами.

— Дорога широкая и общая.

Он идет рядом, помалкивает, и я совсем расслабляюсь. Зря, конечно!

— Мартышка, я не хочу, чтобы ты лезла в дерьмо по имени Антон Каменев.

Ну, здрасте, приехали!

— А ты немного ли хочешь? Тебя вообще быть здесь не должно! И я обещала Лане, что не буду с тобой общаться, ну, кроме игры, разумеется.

Сатановский удивленно присвистнул:

— Сестричка ревнует?

— Да сдался ты ей! Она… Она просто боится за меня. А у тебя… Ты ж ненормальный, Сатановский! Это Лана еще не знает о вчерашнем.

— А что вчера? Знаешь, Боголюбова, нельзя психу говорить, что он псих. Это закон выживания.

Останавливаюсь уже за домом — здесь дорога рядом и вообще людей побольше, что смелости добавляет, конечно!

— Ты зачем остался? Чтобы меня доканывать? Лана за меня просто переживает!

— Гляди, какая заботливая! — Сатановский откровенно издевается. — А она не переживает, что ты связалась с ублюдком, задолжавшим полтора ляма людям, которые шутить не станут. Ни с ним, ни с тобой, Марфа!

— Он говорит, что ни в чем не виноват!

Я жду, что Сатана начнет так же выносить мне мозг, как и Антон час назад, но вместо этого Иван берет меня за руку и ведет к лавочке у подъезда.

— На вот, смотри, — сует мне под нос свой мобильный. — Переслали, когда мы в игре были. Почерк своего ненаглядного знаешь?

— Нет, конечно! Мы же не пишем друг другу письма! Что это?

— Расписки, Марфуша, расписки! — листает передо мной экран своего телефона. — Я думаю, отымели твоего Антошку в парке как раз те, кому он должен. А на меня все свалить решил и бабло выбить. Молодец, чувачок!

— Не хочу ничего знать, — отталкиваю от себя руку с телефоном. — Я хочу, чтобы он поправился, и все меня оставили в покое! Не разбираюсь я во всем этом криминале! Но…

— Хочешь, поклянусь, что не трогал я твоего урода после того, как от тебя уехал? — серьезно так спрашивает Сатановский, перекрывая мою почти уже истерику. — Хочешь?

— С чего это?

— Хочу, чтобы ты мне верила, мартышка, — берет мою ладонь и прижимает ее к своей груди. — Я, как идиот малахольный, просидел у твоего подъезда несколько часов. Мне нужна компенсация.

— Да иди ты! Компенсация ему нужна. Всем сегодня что-то надо от меня, сами разбирайтесь, а я спать!

Встаю с лавочки, но куда там! Меня дергают назад, да так, что я через секунду уже сижу на коленях Сатаны!

Мама!

— Удобно? — а сам держит так, скотина, что я даже пошевелиться не могу. — Мы не договорили.

— Хочешь горло перегрызу, Вань? — я ласковая с Сатановским сейчас, как никогда. — В качестве компенсации.

— Потом, мартышка, все потом.

Тянет мой затылок к своему лицу, и я уже знаю, что сейчас произойдет. И мне даже не страшно. И не стыдно. И не ужасно от того, что я сама этого хочу.

Так хочу, что сама касаюсь его губ, выдыхаю ему в рот и с легким стоном закрываю глаза.

Да гори оно все с этим днем адским пламенем!