Глава 43

Марфа

Я нервно кручу мобильный в руке, а в голове вертятся мысли — одна кринжовее другой.

“Мам, привет. Я сегодня у Чистяковой останусь с ночевкой — надо ей помочь с заданиями”.

Не так.

“Мам, привет! Чистякову парень бросил, я в группе поддержки у нее с ночевкой сегодня”.

Или… Надька, наверное, уже обыскалась.

Что написать-то?! Не правду же…

Кошусь на Сатановского, который бодро обгоняет другие машины и не говорит, куда везет нас. Он вообще ничего не говорит!

Пишу Чистяковой, спрашиваю, где она и может ли меня прикрыть перед мамой. Глупо, конечно! И жалко. Как будто мне пятнадцать! Наверное, если б это был не Сатана, я была бы посмелее с мамой, а тут все равно чувство вины и перед ней, и перед сестрой. Еще и Чистякова не отвечает, хотя я вижу, что прочитала сообщение.

Нервничаю еще больше. Пытаюсь убедить себя в том, что согласилась с ним поехать только по одной причине — утрата дяди. Ведь нельзя человека оставлять одного в такой ситуации, даже такую грубую скотину, как Сатановский. У него и друзей нет нормальных, как я поняла. Хотя был же кто-то у отделения, когда он загремел туда из-за Антона?

Сатановскому кто-то звонит, и он, не глядя, включает громкую связь.

— Да! — рявкает он.

— Привет, рогатый! — доносится на весь салон веселый мужского голос. — Ты куда пропал? Слушай, дело есть…

— Не сейчас! Нет меня! — обрывает Сатановский незнакомого мне собеседника и бьет по рулю. Разговор закончился.

— Ну, и зачем ты отвечал, спрашивается, — влезаю я не в свое дело. — Ну, не хочешь говорить с человеком, проигнорь звонок. Рогатый, кстати, это топчик.

— Замолкни, мартышка! — беззлобно отмахивается Сатана. — Мне сейчас не до него.

— А кто это? — допытываюсь я.

— Приятель один, вместе играли в “Универсум”, да и перетираем иногда… Есть дела общие, короче.

— Понятно! Так куда мы едем-то?

Сатановский, откинув голову назад, долго молчит, ведет машину одной рукой, смотрит куда-то вдаль, не мигая. Да ничего, я подожду, все равно делать особо нечего.

Когда мы заезжаем на МКАД, Ваня, наконец, отмирает.

— Домой мы едем, мартышка. В тот, который ты родовым гнездом обозвала. Надо бумаги разобрать, много чего из вещей Валеры, там и моих детских еще хватает. Самиев, прикинь, ничего не стал выбрасывать… Не могу я там один, понимаешь?

Я согласно киваю и глажу хмурого парня по плечу. Ну, что тут еще скажешь?

Сейчас нас пропускают на территорию дачного поселка заметно быстрее, чем в прошлый раз. Дорога хорошо освещена, но что происходит за высокими заборами, конечно, не видно.

Мы подъезжаем к воротам дачи Сатановского, когда я вспоминаю, что так и не предупредила маму, что сегодня не буду ночевать дома.

Внутри все замирает от того, что я в полной тишине иду по освещенным дорожкам к дому, в котором никого не будет, кроме меня и Вани.

Еще одна не самая своевременная мысль — у меня с собой только рюкзак с учебниками и тетради с распечатками. Еще мобильный, но без зарядки. И все — ни зубной щетки, ни смывалки, ни тоника, и белья сменного нет. Кошусь на Сатановского — ну, если новую щетку в этом доме еще можно найти, то сомневаюсь, что новые слипы с магазинной этикеткой здесь водятся.

А еще квиз надо отправить на проверку! Вот же черт!

— Ого! — мгновенно переключаюсь я, когда вижу, что в доме горит свет. — Вань, у тебя гости?

От этой мысли мне стало не по себе немного.

— Это Любовь Андреевна, домохозяйка, — поясняет Сатановский, и я тут же выдыхаю с облегчением. — Ужин приготовила, как я просил. Ты же голодная?

Неопределенно пожимаю плечами и вхожу в дом вслед за Ваней. В прихожей ничего не изменилось с того дня, как я побывала здесь впервые. Разве что запах — сейчас вкусно пахнет запеченным с травами мясом. Дом кажется не таким грустным, как тогда.

Пока неловко разуваюсь и скидываю с себя куртку, вижу, как Сатана разговаривает с невысокой хрупкой женщиной. Втихую сбегаю от них в ванную, из которой выхожу, лишь когда хлопает входная дверь.

— Я думал, ты слиться решила, мартышка, — встречаю Сатану на кухне. Он стоит рядом с духовкой, в руке у него наполовину полный бокал с коричневой жидкостью. И что-то мне подсказывает, что там не чай.

— Вань, — подхожу я ближе и заглядываю ему прямо в глаза. — Можешь просто сказать, что переживал и скучал, пока меня не было рядом. Этого будет достаточно. Чего пьешь?

Сатановский не отвечает, оглядывает меня внимательно сверху вниз, потом еще и снизу вверх. Мне, если честно, хочется скрестить руки на груди и отодвинуться. И сказать, чтобы не пялился так откровенно!

— Красивая кофточка, — неожиданно хрипло произносит Ваня, не сводя с меня глаз. — А что под ней? Ничего, я надеюсь?

— Так мы не договаривались! — теперь я уже хриплю, в горле пересохло так, что вот-вот закашляюсь. Поэтому быстро обхожу Сатану — на кухонном столе стоит бутылка с колой, которую я тут же хватаю, чтобы сделать хотя бы пару глотков.

— Ай! — фонтан пенящейся коричневой жидкости обливает меня от лица до колен. Вся одежда в коле, Сатановский неприлично громко ржет, а я стою совершенно беспомощная и мокрая, еще и сказать ничего не могу.

У Вани уже чуть ли не слезы на глазах от смеха — я молча выпиваю остаток колы из бутылки и ставлю ее на стол.

— Ну, как, мартышка, жажду утолила? Не договаривалась она… Ладно, пошли в спальню, дам тебе переодеться. Ты такая славная, мартышка, когда молчишь, — тише, чем обычно, произносит Ваня и останавливает меня в коридоре перед самой лестницей на второй этаж. Наклоняется и осторожно целует мои щеки, нос, подбородок, слизывая с лица капельки колы. — Еще ты очень сладкая, Марфа. Наглая, но такая сладкая! Моя!

Снова тянется уже к губам, но я подныриваю под его руку и несусь на второй этаж. В голове полный шухер, сердце бьется где-то у горла, а ноги сами несут меня к ближайшей закрытой двери.

— Мартышка, это спальня Валеры, моя — в самом конце коридора, — доносится с лестницы. Я оборачиваюсь — Иван неторопливо поднимается на второй этаж. — Быстро бегаешь!

— Мне не нужна твоя спальня, Сатана! Мне нужна сменная одежда, душ и моя спальня! Дом большой, так что спать больше вместе не будем.

— Ну, я бы не был в этом так уверен, — он подходит ко мне почти вплотную. — Ладно, пошли.

Через полминуты мы останавливаемся у еще одной закрытой бежевой двери с тонкой вставкой из стекла почти прямо посередине.

— Это гостевая спальня, ей никто не пользуется, так что она твоя. Насчет одежды… Точно должен быть халат. Могу из своего что-нибудь принести. Хочешь?

— Неси! — киваю Ване и захожу в спальню. Я толком даже осмотреться не успеваю, когда Сатановский возвращается. В его руках, кажется, шорты и футболка.

— Я вот думаю, может, вместе душ примем? Хочу смыть с себя все, — в его о глазах ни капли пошлости, только одна грусть.

Внутри меня все вздрагивает, закусив нижнюю губу, я медленно поднимаю голову и встречаюсь с темным взглядом…