Глава 44

Марфа

Ваня стоит и терпеливо ждет, никакой привычной развязности или нахрапа. Большая редкость для него. И такой он одинокий. Поэтому мне так не просто его отшить!

— Хочешь смыть — смывай, Сатановский, но не здесь. Это — моя комната и мой душ. А за одежду спасибо большое, Вань! — Я беру его за руку и тихонько подталкиваю к двери. — А где тут стиралка, не знаешь? А то я вся в коле. Надо бы постирать, чтобы завтра все высохло…

Сатана непонимающе смотрит на меня, а я продолжаю объяснять.

— Ну где-то же в этом доме стирают одежду? Ты у своей экономки уточни, а? Спасибо! Я скоро буду. Голодная такая и есть хочу, — аккуратно закрываю дверь прямо перед носом Сатановского, щелкаю замком и громко выдыхаю. Так, а теперь в душ!

Его футболка на мне как платье, а шорты были б чуточку длиннее, сошли бы за бриджи. Я осматриваю себя со всех сторон, волосы, конечно, до конца не просушила феном, но выгляжу в целом нормально. Еще покрутилась немного перед зеркалом и услышала урчание в животе. Надо спускаться вниз, пока Сатановский все не слопал.

Мне странно находиться в его доме — стараюсь бодриться, на лице уверенная улыбка будто все так и надо, а сама чувствую себя Алисой в Зазеркалье. И не представляю, чем кончится мое приключение здесь. Хотя конечно на что-что, а на кроличью нору этот дом совсем не похож.

Сатановский на кухне, сидит, развалившись за столом, вытянув вперед длинные ноги и пьет что-то. Еды никакой не видно.

— С легким паром, мартышка! — широко улыбается тот, кто еще полчаса назад смотрел на меня самым грустным взглядом на свете. — Не замерзла без меня под душем?

— Не замерзла! — отвечаю и понимаю, что правильно выставила этого засранца из комнаты. — Давай ужинать, Вань. Я есть хочу.

Сатановский согласно кивает и разводит руками — ясно, что помощи от него ждать не придется, поэтому мне остается лишь начать хозяйничать в чужом доме. Мысленно прошу прощения у Самиева за самоуправство, и через несколько минут на столе появляется запеченный окорок с картошкой и овощами, из холодильника достаю три салата, один из которых я не смогла идентифицировать, еще ставлю большой заварочный чайник.

— Вань, тут суп есть, он еще теплый, но мне кажется, достаточно и без него, да? — смотрю на Сатановского, который тянет уже второй бокал своего явно дорогого пойла.

— Ага! Садись рядом, мартышка, — он хлопает по стулу рядом с собой, но я на всякий случай усаживаюсь на противоположную сторону стола.

— Приятного аппетита, Ванечка! — говорю уже с набитым ртом, потому что еда в этом доме просто волшебная!

Сатановский больше не пристает с разными намеками, он расслабился после ужина, да и я вместе с ним. Чудом, но мы нашли постирочную на первом этаже, даже не пришлось звонить экономке.

— Мне очень здесь нравится, — признаюсь я Сатановскому, когда мы перемещаемся в большую гостиную. — Дом хоть и большой, но уютный и знаешь, он такой, с душой. Почему ты отсюда уехал?

— Дурак был, вот и уехал, — емко отвечает Ваня. Он бездумно щелкает каналы на большом плазменном экране. Ему ничего не нравится, наконец, он заходит в папку “Фото”...

У Сатаны очень умный телек, навороченный такой, сам создает слайд-шоу и подбирает мягкую инструментальную музыку, которая сейчас слышится со всех сторон. А на огромном экране медленно сменяются фотографии. Я даже закрываю себе рот ладонью, чтобы не завопить в голос и не испортить момент…

Я вижу худого взлохмаченного подростка лет четырнадцати, который скрестив руки стоит в полуметре от еще молодого улыбающегося Валерия Васильевича. Они явно где-то за границей.

— Это Валера меня в “Прадо” решил сводить, — поясняет Сатановский, хотя и слова не сказала.

Кадры медленно меняются — я вижу родителей Вани на фоне еще недостроенного этого дома, вижу, как Сатана идет в первый класс с букетом георгинов в руке, вижу Валерия Васильевича, а рядом на столе разложены детские игрушки…

Сатановский больше ничего не говорит, он не отрывая взгляда, смотрит на экран.

— Так здорово, что есть столько фотографий, — начинаю я осторожно. С Сатановским никогда не знаешь наперед — взорвет тебя или не тронет. — Ты такой милый в детстве был, Вань. И на отца очень похож. Я так и думала — у вас с Самиевым внешне ничего общего, значит, не в мамину родню пошел.

Молчание. Но вижу по лицу, что слушает меня. Ладно, я сама дальше.

— У меня не так много фоток, то есть их уйма на самом деле, но половина каких-то смазанных, не в фокусе, а тут качественные такие…

— Валера увлекался фотографией, это его хобби было, чуть ли не единственное, — медленно произносит Ваня. — Фотосессии устраивал, фотографов звал и сам тоже… бесил жутко — встань здесь, чуть отойди, голову поверни, наклони, подними… Мартышка, я таким дегенератом был!

Одна моя часть, конечно же соглашается, еще и требует добавить, что каким был, таким и остался, но вот вторая часть требует поближе пересесть к Сатане и обнять его. Я ведь за этим сюда приехала — чтобы не разнес ничего и себя не мучал.

— Каким бы ты ни был, Валера тебя любил. И родители, я уверена, тоже любили, — глажу Сатановского по широкой спине, чувствуя как напрягаются мышцы под моей ладонью.

— Не все меня таким любят, — ухмыляется он.

Я бы их за это не винила!

— Да, но самые важные люди любят, Вань. И Самиев точно не хотел, чтобы ты себя изводил. То есть, конечно, самокритика тебе нужна, но не сейчас.

— Знаешь, что мне нужно? — Сатановский выключает телек, и в комнате сразу становится тихо. — Утешение, мартышка, и поменьше болтовни.

Он тянет меня к себе, усаживает на колени и уткнувшись в мои волосы, жадно вдыхает в себя воздух. Я замираю, позволяя ему делать, что он хочет, а потом и сама зарываюсь пальцами в его жесткие волосы.

Чуть вздрагиваю и прижимаюсь еще сильнее к Ване, когда его губы начинают медленно исследовать мою шею, а потом поднимаются вверх. Я сама его целую — осторожно, пытаясь сдержать и его, и себя, но голова уже начинает кружиться, чувствую, что уже сама на грани. Останавливаюсь, когда ощущаю его нетерпение и напор. Сатановский тяжело дышит, но отпускает меня.

— Вань, — голос подрагивает, я не представляю, как он отреагирует на мои слова сейчас. — Вань, я здесь и я с тобой. Правда с тобой, но спать я буду одна сегодня. Вот.

Он откидывается на спинку дивана и ничего не говорит, закрыв глаза он медленно, но глубоко дышит, а я решаю, что молчание — знак согласия и сейчас самое лучшее время, чтобы попрощаться и пойти спать.

— Сатановский, — говорю я, стоя уже на лестнице. — Спокойной ночи, Вань. До завтра, хорошо?

В ответ снова тишина. Поднимаюсь в свою комнату, чувствуя тяжесть на душе — меня не учили как вести себя в таких ситуациях! Я не знаю, как правильно. Но я не хочу быть просто его утешением!

Он не идет за мной, в доме тихо, уже расстелив кровать, я вспоминаю о маме! Сна уже ни в одном глазу, хватаю мобильный — три пропущенных от мамы и один от сестры.

— Мам! — быстро набираю номер и слышу ее недовольное “да”. — Мам, прости, пожалуйста, я забыла….

— Забыла сказать, что ты у Ивана? — холодно спрашивает мама. — Не волнуйся, я уже в курсе, что тебе плевать на наш разговор вчера. Марфа, ты делаешь ошибку! Мало мне Ланы?!

— Откуда знаешь? — удивляюсь я.

— Твоя сестра позвонила Сатановскому, он ей и сказал, — поясняет мама. — Марфа, с тобой все в порядке? Я не понимаю…

— Все хорошо, я завтра приеду домой, не волнуйся.

Когда, интересно, она успела с ним поговорить? В голове мысль спуститься вниз и спросить Сатану, но я не решаюсь. Потому что обратно уже вряд ли вернусь к себе.

Засыпаю легко, но просыпаюсь как-то слишком быстро от какого-то грохота. За окном уже светло, а мне не верится, что ночь прошла.

— Мартышка! Просыпайся! — гремит голос Сатаны. — Марфа!

Дойти до двери я не успеваю, потому что щелкает замок и дверь отлетает к стене. В проеме стоит лохматый Ваня в одних трусах. В руке у него ноутбук.

— Ты мозг свой где оставила, мартышка? — ругается Сатановский уже сидя на моей кровати. А я не могу взгляда отвести от его широкой груди, от литых мышц, которые так волнующе проступают под кожей. Кажется, я еще сплю.

— Пароль свой гони от Универсума, балда! — рычит Сатановский и добавляет пару непечатных слов. — Ты квест забыла отправить! Я что зря с ним маялся?!