Глава 23

Тирс вздумал поиграть в соблазнителя. Я же, вместо того, чтобы дать решительный отпор, смутилась, обрадовалась, покраснела… — в общем, показала себя дурой. А самое ужасное — мне понравилась его дерзость, и я едва не поддалась посягательствам. Лишь гордость остановила меня. Ведь теперь я — лиера Дотвиг, а это значит, что прежде желаний — достоинство.

Вот только не ожидала, что с подсознанием выйдет заковырка.

Той же ночью мне приснился Тирс! С обнаженным торсом, распущенными волосами, разметанными по широким плечам и до того соблазнительный, что я не удержалась, протянула руку и провела по аппетитным кубикам его пресса. А рыжий засранец позволял любоваться своим совершенным телом и улыбался в тридцать два зуба.

Очнувшись, я принялась убеждать себя, что это причуды сна и не более. Однако за завтраком, когда Тирс рассказывал свежие новости, отметила про себя, что у него чувственные губы, бархатный, обволакивающий тембр голоса и, вообще, Райский чертовски привлекательный!

Осознание, что засранец привлекает меня физически, сразило наповал!

— Вера, с вами все хорошо? — тут же любезно поинтересовался он, заприметив, что я подозрительно притихла.

— Да, — кивнула.

— Если вас что-то волнует, в любой момент обращайтесь ко мне. По любым вопросам.

— Угу, — я спешно склонила голову над тарелкой, чтобы не выдать себя. И совсем забыла поблагодарить. Вышло немного невежливо.

— И не надо изводить себя. Бумаги из суда получены. Мой поверенный уже занимается арестом имущества. Несмотря на долги Вирнестии, ваше родовое поместье будет выкуплено из залога императором и даровано вам.

— А…? — недоверчиво залепетала я. Но Тирс перебил:

— Вне зависимости от того, проснется дар или нет! — и ободряюще улыбнулся. — А участие поверенного избавит вас от знакомства со взбешенной родственницей.

Осознание, что у меня появится свой уголок, приходило медленно. Однако радость быстро сменилась волнением: если имение окажется в удручающем состоянии — где взять денег на ремонт? Оно же родительское, от предков. Хоть и не помню родных, но ведь жалко. Весь день раздумывала, ночью вертелась, а когда удалось уснуть — снова приснился Райский!

В этот раз он жадно домогался меня. Его сильные руки скользили по моим изгибам, горячее сбивчивое дыхание обжигало шею, а соблазняемая — то есть я — кокетливо сопротивлялась, желая сильнее распалить Тирса…

Сиплый заливистый лай уличного пса прервал сновидение. Солнце только начинало путь по алеющему небосклону. Особняк спал. Я же, пораженная выходкой подсознания, больше не хотела спать, поэтому пододвинула кресло к окну и стала наслаждаться восходом.

«Это точно из-за воздержания. Не зря говорят: на безрыбье и рак — рыба. Иначе сдался бы Тирс мне? Напыщенный, бабник, лентяй. Викарт — это не профессия! Сиди себе среди напомаженных аристократов, умного из себя строй, да девок диртийских гоняй! Да чтобы я стала одной из них?! Ни за что!»

Днем я старалась избегать его. Тирс, догадываясь, что это следствие той его выходки, вел себя сдержанно, старался больше проводить времени на службе, а когда возвращался домой, я уходила в свою комнату. Нас ситуация устраивала, но…

— Ничего не хотите мне рассказать? — как-то обратилась к нам Эдалина, когда собрались за поздним ужином.

— У меня ничего интересного за день не случилось, — повела я плечом.

— А я погружен в дела, — не моргнув глазом, ответил Райский матери. — Прости, если не уделяю тебе должного внимания. Много дел.

Эдалина не поверила и строго оглядела нас.

— Скоро бал. Собираетесь так же вести себя на нем?

— На нем, мама, нам будет чем заняться.

Ответ Тирса прозвучал многозначительно, и я переполошилась.

— А подробнее?

— Танцы, поклонники, восхищение и признания в любви, — с усмешкой перечислил Тирс. Когда он начинал ерничать, это означало, что он измотан, и лучше не лезть к нему в душу. Все равно не скажет, сославшись на государственную тайну, а настроение испортит.

Покидая стол, он приложился к руке викартессы, затем моей. Однако мою поцеловал вежливо, почти механически бездушно, отточенным до совершенства жестом. И это задело меня.

«Ну и ладно! Перебесился и успокоился», — стараясь сохранять самообладание, подумала я. Но в душе от обиды лопнула невидимая струнка и разлилась в груди жаром.

На занятиях я сосредоточилась, желая вобрать в себя все знания, какие только смогу получить в доме Нормеров. Ера Далеу, заметив мой интерес, воодушевилась и честно, на двести процентов, отрабатывала жалование.

Под конец занятий мы обе устали, но улыбались, довольные плодотворными лекциями.

Нет, дар не проснулся, но я убедилась, что голова у меня на плечах, и при желании я как-нибудь заработаю на простую жизнь. Осталось только познакомиться с жизнью простых людей. Этим и занялась.

Поедая тончайшие кусочки мяса, замаринованные в ароматном маринаде и разложенные на большой серебряной тарелке, я огорошила Эдалину просьбой:

— Могу я как-нибудь прогуляться по ремесленному кварталу или любому другому?

— 3-зачем?! — я впервые увидела уверенную хозяйку дома растерянной и даже задетой. Склонив голову, она смотрела на меня из-под бровей, как мать на неразумное дите. — Ты не доверяешь нам?

— Я не знаю ваш мир. Не знаю, чем живет Мирития, но хочу узнать как можно больше, — я не стала лгать, просто не сказала всей правды. Промолчала, что хочу узнать этот мир, чтобы лучше освоиться и быть готовой к тому, что не получу от Максильена ни миритара.

Викартесса вздохнула, помедлила и нехотя ответила:

— Поговори с Тирсом. Он что-нибудь придумает. А я закажу простой наряд, чтобы быть в уместном по случаю платье. Что-то еще?

— Я не знаю цен, не видела здешних денег. Не знаю стоимость вещей. Не знаю стоимость жалования за найм и многого другого.

— Тебя интересуют женские вакансии? — с грустью уточнила Эдалина.

— И мужские тоже, — возможно, я обидела викартессу недоверием, но мне важно узнать, чем живут подданные Миритии, и позаботиться о своем будущем.

Удивительно, но Тирс отнесся к моему желанию спокойно.

— Рекомендую посетить район Венкар: столяры, мелкие торговцы, белошвейки, шляпницы, сапожники, шорники, жестянщики. Еще рекомендую посетить городскую тюрьму.

— Зачем?

— Для полной картины. Если узнавать мир, то лучше с контраста. Покажу тебе интересные места, — он заговорщицки подмигнул.

— Я представляю, как живут люди в трущобах, — возразила я и уже не так уверенно добавила: — Правда гостей там не любят. Точнее, очень любят. Особенно их ценности.

— Я позабочусь, — бросил он, уходя. В последнее время Тирс общался со мной сухо, вечно куда-то спешил, хотя я и так старалась реже встречаться с ним. Но сейчас его поведение особенно задело, и я крикнула ему вслед:

— Уже уходишь? А потанцевать?

Тирс остановился, обернулся и, улыбаясь, произнес:

— Вера, ты неподражаема! Обещаю, обязательно станцуем! Но сначала Венкар!

Вечером следующего дня дверь библиотеки распахнулась, и с грохотом вошел Тирс. Отмечая каждый шаг громким ударом трости, разносившимся по огромному залу оглушающим эхом, он подошел ко мне и встал, застыв как статуя.

Я его опознала лишь по шевелюре, потому что он был одет в потертые штаны горчично-зеленого цвета и выцветший грязно-голубой сюртук, когда-то богато расшитый, а теперь во многих местах с распустившимися нитями вышивки. Особенный «шик» одежде добавляли засаленные и блестевшие от жира манжеты и колени брюк. Но даже в этом убожестве Райский выглядел райской птицей. Золотые волосы, перехваченные зеленой лентой, блестели на солнце золотом. А стать, взгляд и походка выдавали в небрежном оборванце аристократа. Я с удивлением рассматривала его.

— Тебе подобрал наряд тоже под стать! — лучась весельем, сообщил он мне.

— А… зачем?

— Для маленького путешествия.

— А… его хорошо постирали? Вдруг подхватим гадость какую? — заволновалась я.

— Вычистили до идеального состояния. Можешь пройти к себе и примерить.

Надо сказать, я не спешила покинуть библиотеку ради такого и раздумывала: стоит ли соглашаться на непонятную авантюру.

— Решила отказаться от задумки? — Тирс приподнял рыжую бровь. По глазам видно, что он уже празднует победу.

— Не дождешься! Вот только я хочу посетить ремесленный квартал, а не трущобы!

— Так едем или отказываешься?

— Едем! — я поднялась с кресла.

В комнате на стуле лежало темное, застиранное платье из жестковатой ткани. Соломенная шляпка с посеревшей от времени грубой вуалью. Точнее, это был застиранный лоскут тонкого хлопка. И уродливая сумочка с деревянными боковинами. Такая старая, что ручка у нее была не родной и отличала по цвету.

«Да он издевается!»

— Тирс! — я распахнула дверь и нарвалась на широкую улыбку.

— Да, милая?

— Ты это на помойке нашел?!

— Нет, милая. Твой наряд одолжила одна знакомая Ворвика. А мой… Я лучше промолчу…

Тут я опустила глаза и увидела, что в одном из его ботинок проглядывает большой палец. Заметив, куда смотрю, он ехидно сообщил:

— Ты еще свои туфельки не видела!

Не ожидала от него такой ребяческой мести. Хотелось крикнуть, что не нужна мне его помощь, что как-нибудь сама справлюсь. А если не пустит — сбегу и все равно посмотрю! Видимо, как всегда, эмоции выдали меня, и Тирс, вздохнув, пояснил:

— Думаешь, что это я надел из мести? — он приподнял штанину и потопал разваливающимся ботинком, надетым на босу ногу.

— Прости. Я просто думала, что мы поедем в ремесленный квартал.

— Поедем. Я в образе хлыща. Ты, как деревенская простушка. Ворвик — одноногим калекой. Потому что по-иному нельзя. В Верхнем Венкаре расположены дома и лавки состоятельных ремесленников. Там все напичкано гасителями. А мы слишком известные персоны, чтобы показаться в истинном облике.

В Нижнем — люд беднее, зато и гасители редкость. А это, — кивнул на костюм, — страховка, если нарвемся на случайный гаситель, и он развеет иллюзию, — объяснял Тирс так спокойно, терпеливо, что я опять почувствовала себя мнительной дурочкой. От неловкости сцепила пальцы и попыталась найти подходящие слова, чтобы объясниться, но он отмахнулся:

— Да будет! Лучше примерь обновы.

— Мне облачаться в них с Гаредой?

— Пожалей бедную женщину! Она умрет от одного взгляда на наш вид!

Вот как он умудряется быть противным и одновременно милым? Легкомысленным гаденышем и наставником? Так просто взял и показал, что он — викарт, родственник императора, спокойно облачился в дырявые ботинки и замызганную одежду. И даже это не уронило его достоинства. Я же едва бунт не устроила из-за тряпья… Словом, ткнул носом, кто из нас выскочка.

Так, попрекая себя, что надо быть сдержаннее и многому учиться, надела платье.

Шнуровка позволила приталить его по фигуре, но оно все равно оставалось ужасным.

Потрепанные оборки были везде: на горловине, манжетах и лифе, делая мою и без того не маленькую грудь, еще больше.

— Ужас какой! — оценила себя, повертевшись перед зеркалом. От разглядывания отражения отвлек стук.

— Не забудь румяна! — в приоткрытую дверь просунулась рука рыжего аватнюриста. — А еще у меня для тебя есть помадка!

— Я оделась, можешь зайти!

Войдя, Тирс застыл на пороге, с баночками в протянутых руках. Пока его взгляд медленно поднимался от подола к моему лицу, я от смущения и неловкости начала заливаться краской. Перед ним отчаянно хотелось быть красивой.

Спохватившись, что сейчас опять выдам себя с головой, выхватила у него румяна и помаду и бросилась к зеркалу. Открыв баночки, я хмыкнула:

— Сам выбирал? — темно-лососевые румяна и темно-коричневая помада даже Эдалине не подойдут, а мне и подавно.

— Ворвик. Сестра рассказывала ему, что такие румяна везут из Ладии. Они подходят ладийским красоткам и очень дешевые. В Миритии их иногда используют в хозяйстве, а провинциалки по назначению.

— А я должна сойти за деревенщину, да? — нахмурилась. — А помаду откуда привезли?

— Не сердись. Цвет мерзкий, но это на случай, если иллюзия исчезнет. Тебя не должны узнать!

— Поняла. Жди… — я согласна на маскарад, на любые условия, лишь бы познакомиться с этим миром.

Когда повернулась, лицо Тирса обрело непередаваемое выражение, но озорные зеленые глаза выдали его с потрохами.

— Красотка? — кокетливо поморгала.

— Незабываемая!

— Не лопни от смеха! — пробурчала, сама с трудом сдерживая улыбку. — А тебя по волосам узнают! — спохватилась. Тогда Тирс достал из кармана простенькое, невзрачное кольцо и надел на мизинец. У меня перед глазами поплыла рябь, а потом… потом вместо статного викарта появился белобрысый тощий щеголь с проблемной кожей, длинным лицом и плохими зубами. Не ожидая такого кардинального преображения, я растерялась.

— Хорош? — Тирс заносчиво мотнул головой, пригладил рукой с грязными ногтями мышиные волосы, а затем громко чмокнул губами, изображая поцелуй. Пока я приходила в себя, он из другого кармана достал второе колечко и протянул мне.

Осторожно взяла украшеньице, надела на безымянный палец, и Тирс коварно шепнул в ухо:

— Теперь мы муж и жена!

— Что?! — подпрыгнула я.

— Купилась! — он засмеялся и побежал по коридору к черной лестнице. А я за ним…