17

— Как же не вовремя, — прошипел сквозь зубы Азэль.

Он совсем не ожидал, что на перекрестке двух пустых дорог внезапно появится паланкин кого-то из высокопоставленных семей. Витиеватый герб, вышитый на драпировке повозки явственно указывал на причастность пассажиров к близкому или дальнему родству с Императором.

Самоуверенное и надменное поведение мужчины, которого подняли с земли, только подтверждали догадки некроманта.

— Демон! — еще раз ругнулся Азэль, — Ну почему сейчас?

Бежать в данной ситуации будет неправильно. Стать предметом поисков каждого стражника империи не входит в его планы.

Куда проще попробовать урегулировать этот вопрос мирным путем. Надо только обезопасить Мариэллу. Если некроманта сейчас посадят в темницу, то ее автоматически определят в один из гаремов. Или чего хуже, отдадут уличному торговцу.

Так рисковать своим «экспериментом», у которого, как выяснилось, есть чувства, эмоции и жажда к жизни, он не хотел. С ног собьется потом искать ее. Да и захочет ли Мариэлла после нескольких дней в гареме продолжать жить?

Испытав острое отвращение и внутренний протест от одной лишь подобной мысли, Азэль жестом и беззвучным криком показал стоящей неподалеку девушке, чтобы она скрылась отсюда.

Глядя в широко-раскрытые глаза ласточки, мужчина увидел в них несогласие. Потому он изрядно удивился, когда Мариэлла, не привлекая к себе внимание толпы, скрылась в небольшой подворотне. Она не отрывала взгляда от некроманта до тех пор, пока ее старая кобылка не скрылась за углом дома.

Он мог поклясться, что прочитал в ее глазах обещание найти и спасти его. В них было столько эмоций…

— Фантазер, — шепнул себе под нос Азэль и соизволил обратить внимание на окружившую его толпу.

Какой-то умник в замусоленных одежках тянул его за ногу, пытаясь сбросить с лошади. Ему вторили горожане с другой стороны. Не выдержав такого пренебрежения, он поставил Графа на дыбы и быстро разогнал вокруг себя людей.

Не задерживаясь в седле, Азэль спрыгнул на землю и споро подошел к пострадавшим. Перед ним стоял разозленный мужчина средних лет и упитанного телосложения, в шелковой рубахе и золотых украшениях. У него были черные курчавые волосы и густая борода, достающая ему до груди. Рыхлое лицо, мясистый нос и маленькие злобно-буравящие глазки.

За его спиной испуганно переминалось с ноги на ногу юное создание в закрытом одеянии и с массивным ошейником из драгоценного металла. Через каждый сантиметр его украшали сверкающие камни, похожие на бриллианты с изумрудами, и выгравированные узоры.

Мысленно Азэль присвистнул и даже испытал некое подобие стыда, припомнив ошейник Мариэллы, который уже начал ржаветь в нескольких местах.

«Не дай, демон, это и есть Император собственной персоной!» — подумал некромант, примерно оценив стоимость такой «привязи» рабыни.

Азэль почтительно поклонился (на всякий случай) и сложил руки в приветственном жесте.

— Уважаемый, приветствую вас! Я приношу вам свои глубочайшие извинения за произошедший форс-мажор! — сказав это, некромант внимательно вгляделся в лицо мужчины, пытаясь определить, понимает тот его или нет.

«Рыхлое лицо» бурно отреагировало на имперском языке и замахало руками, указывая то на Азэля, то на перевернутый паланкин.

— Если вы понимаете меня, дайте знать, пожалуйста. Еще раз приношу вам свои глубочайшие извинения! — он протянул правую руку, приглашая имперца для рукопожатия, — Я Азэль Винтерс. Буду рад услышать ваше имя.

Вопящий мужчина резким жестом отбил протянутую руку и снова обратился к своим слугам.

«Он не пользуется магией. Иначе стража давно была бы здесь. Возможно, этот человек не имеет отношение к императорской семье? Тогда можно будет откупиться от него» — озадачился некромант.

— Я хочу урегулировать наш с вами конфликт мирным путем, — примиряюще проговорил он, — Позвольте я заплачу вам за причиненный ущерб?

Он решил подкрепить свои слова жестами и полез в седельную сумку, где хранился его мешочек с деньгами. Достав горсть золотых монет, он предложил их имперцу. Увидев поднесенные деньги, «рыхлое лицо» противно рассмеялся и оттолкнул руку Винтерса. Его смех подхватила толпа, и теперь некромант стоял растерянный посреди издевающихся над ним людей.

— Кроме монет мне больше нечего вам предложить, — принялся уговаривать он, — Я могу дать больше и мы мирно разойдемся. Договорились? Демона тебе в почки, ты же меня все равно не понимаешь. Перед кем я бисер мечу⁈

— Моя тебя понимать, — все еще мерзко хихикая, сказал имперец, — Ты нанести мне оскорблений. Мой райский птичка оскорблений, — он махнул рукой в сторону юного создания в ошейнике, — Ты сидеть в тюрьма. Долго! Документ показывать свой. Мне.

— Мои документы остались на постоялом дворе. Среди других вещей. Я путешествую по империи.

— Значит, ты быть нелегал в империи, Азеель Винтевс, — самодовольно изрек «рыхлое лицо», — За оскорблений и причинений увечий уважаемый господину, я имею право умереть тебя в тюрьме. Мне это доставить особый удовольствий. Слуги, схватить Азееля.

Имперец еще раз громко выкрикнул свой приказ на родном языке, и тотчас некроманта со всех сторон схватили под руки и ноги, поднимая над землей.

— Эй, я тоже уважаемый господин! — зло выкрикнул Азэль, — А ну, поставьте меня и давайте решим вопрос цивилизованно!

— Может я поймать шпиён? — хитро потирая ладошки, облизнулся имперец, — Наш господин моя щедро вознаградить за такой крыс, как ты.

— Сам ты крыса, боров несчастный, — бесновался в чужих руках некромант.

— Мы пойти тебя в участок. Стража разобраться. А пока я взять твой конь, дорогой мой. Ты сломать мой паланкин, — прогнусавил имперец.

— Гррхх! — злобно прорычал Азэль, наблюдая, как толстые пальцы пострадавшего оценивающе лезут в пасть Графу, — Куси его!

Коня дважды упрашивать не пришлось. Едва заметное движение мощной челюсти, и вот уже имперец прыгает от боли, тряся пострадавшую руку. К сожалению, все пять фаланг были на месте. Зато теперь у «рыхлого лица» появится симпатичный шрам на память. К слову, жеребец так и не дался ему в руки, бодро убегая от него по всей улице.

В последствии имперец плюнул на строптивую животину, и взяв за поводок свою рабыню, встал в начало шествия.

Взбудораженная бесплатным представлением толпа помогала слугам нести Азэля. Он чувствовал себя первооткрывателем дикого острова, которого аборигены всем племенем несли на жертвенный костер.

Запрокинув голову назад, он глазами нашел то место, где скрылась Мариэлла. Теперь оттуда из-за угла дома торчали две лошадиные морды и одна рыжеволосая голова в кружевной накидке.

Девушка ему что-то пыталась показать жестами, но из-за мелькающих позади него людей, Азэль так и не смог разобрать что именно.

Уже через полчаса его небрежно скинули на сырой пол в темнице. Маленькая клетушка, предназначенная на одного человека, где нет ни матраса, ни окна, ни отхожего места. Последнее заменяло переполненное ведро.

— Что-то разонравилось мне в вашей империи, однако, — с сожалением пробурчал некромант.

* * *

В темнице было невообразимо душно и жарко. Разогретый солнцем воздух вязко проникал в дыхательные пути и затуманивал сознание. По вискам некроманта градом струился пот.

Пошел уже второй день его пребывания в заточении. Если поначалу он был настроен оптимистично, то после первого прихода комиссара с переводчиком, осознал, что все-таки попал в неприятность.

— Вы утверждаете, что оказались в Империи случайно? — с сильным акцентом спросил тщедушный старик. Он работал в участке архивариусом и по совместительству штатным переводчиком, когда появлялась такая необходимость.

Рядом с ним сидел насупленный комиссар. Молодой полный мужчина, буравящий Азэля подозрительным взглядом. Еще вчера он жестко говорил старику, что тому необходимо спросить у некроманта.

— Да. Вы уже связались с моим братом? Он может легко подтвердить мою личность и внести залог.

— Мы это уже слышали от вас. С вашим родственником смогут связаться не ранее, чем через три недели. Мы работаем без магии. И ваш брат получит бумажное письмо по почте, — уныло ответил переводчик. По его лицу можно было сделать вывод, что старик давно устал от всего происходящего. Ему надоела тоскливая обстановка темницы, ужасная вонь, и люди, далекие от понятия чести.

— Я не могу здесь так долго оставаться! — злобно прорычал Азэль, — В вашей империи я оказался из-за ошибки магического портала. Никаких документов у меня при себе нет, но я уважаемый Его Величеством королем маг, и через день мне обязательно следует находиться в его дворце на летнем балу! Сделайте же что-нибудь.

— Сожалею, господин Винтерс, — мрачно развел руками переводчик, — Все, что мог, я уже передал комиссару. По данному делу будет проведено расследование и суд. Надо учитывать, что ваш конь сбил не простолюдина, а младшего племянника старшего повара при императорском дворце!

— Тфу, — осерчал некромант, — Сколько раз повторять, я ехал по главной улице не быстро, а их паланкин возник из-за поворота. Слуги не смотрели по сторонам, когда несли столь ценный груз. Аж самого младшего племянника повара!

— Старшего повара, — менторски уточнил старик, — Вам стоит понимать, что в данном происшествии вы априори будете виноваты. Будьте рады тому, что вас сразу не забили в темнице плетьми. Или на главной площади. Наш народ любит подобные зрелища, господин Винтерс.

— Я благодарен, — сдерживая злость, сказал некромант, — Что будет дальше? Мне сидеть здесь три недели, пока не приедет мой родственник?

— Возможно… у вас есть знакомые в Империи? Кто-то, кто подтвердит вашу личность и сможет поручиться, что вы не засланный лазутчик, отправленный сюда собирать ценную государственную информацию.

— У меня нет здесь знакомых, — резко ответил Азэль.

— Тогда радуйтесь, что к вам пока хорошее отношение. Отдыхайте в камере, набирайтесь сил. Я думаю, мы закончили наш допрос. Всего доброго!

— Подождите… — Азэль вскинул голову, — У меня есть деликатный вопрос. И он не для ушей комиссара. Я могу рассчитывать на вашу благосклонность?

— Смотря, о чем пойдет речь, — в глазах старика впервые вспыхнул огонек любопытства.

— Со мной была еще девушка. Рабыня. Я купил ее здесь у торговца. Когда началась вся эта суматоха с паланкином, она ускользнула. Что с ней могут сделать на улице? Она в ошейнике, но есть ли для нее какая-либо опасность ходить одной?

Переводчик, выслушав вопрос некроманта, тут же потерял к нему интерес, и махнув рукой, ответил:

— Нашли о чем переживать! Вам здесь таких пучок за монету продадут. Думайте о своей судьбе. Как бы верховный судья не запросил для вас наказания до прибытия родственников. А рабыню могут уже через час прибрать к рукам. Долго она одна не проходит. У нас к женщинам отношение хуже, чем к скоту. Если за воровство козы отрубают руки, то умыкнуть чужую рабыню в порядке вещей.

— Послушайте, — взволнованно заговорил Азэль, — Я или мой брат можем вам хорошо заплатить, если вы ее найдете и позаботитесь. Она не должна попасть ни в чей гарем. Это моя… собственность, — запнувшись на последнем слове, произнес он.

— Я слишком стар для подобных интриг и мне это не нужно. Не хочу рисковать своей седой головой. Извините, — в отказе покачал головой переводчик, — Всего доброго, господин Винтерс.

Старик что-то сказал насупленному комиссару, и они вышли из темницы. Как только за ними с лязгом захлопнулась дверь, Азэль на эмоциях бросил в стену помятую жестяную кружку. Пить из нее то пойло, что ему принесли, он все равно не собирался. В этой воде, взятой чуть ли не из канализации, помимо кишечных палочек и бактерий, возможно, водилось и что-то пострашнее.

«Я должен отсюда выбраться как можно скорее! Нельзя, чтобы с Мариэллой что-нибудь случилось» — с отчаянием подумал некромант.

Сейчас он переживал не столько о своей судьбе в темнице, сколько о том, как его ласточка в одиночку справится на улице. Куда она пойдет? А вдруг встретит какого негодяя, решившего воспользоваться ее слабостью⁈

«Сколько же переживаний и горьких часов я уже принес ей. Надо было обойти ее могилу и выбрать другого… мертвеца. Сейчас бы она спала вечным сном и горя не знала. С другой стороны… разве лучше остаться в вечном забвении, чем иметь возможность наслаждаться этим миром? Дурак, у нее голова явно забита не удовольствиями, а как вернуть свою жизнь. В любом случае, я рад, что на ее месте именно Мариэлла, а не какая-нибудь деревенская хамка с одним классом сельской школы» — продолжал размышлять Азэль.

Меряя шагами свою темницу, некромант с тревогой в груди вспоминал зеленые глаза Мариэллы. Ни разу не было такого, что она смотрела на него равнодушно. Эти широко-распахнутые очи всегда отражали разнообразный спектр эмоций: от злости, обиды и разочарования до милой благодарности и прекрасного удивления.

Мужчине хотелось обязательно присутствовать рядом с ней в момент, когда он вернет ей полноценную жизнь. Ему было чертовски интересно увидеть, как эти зеленые глаза вспыхнут от всепоглощающей радости. Как из них без следа пропадет затаенная грусть и безнадежность.

— Будет. Все будет. Нужно еще немного времени, — лихорадочно прошептал Азэль, — И удачи.

* * *

Я до сих пор не могла прийти в себя от случившегося. Если в первые часы нашего путешествия мне хотелось, чтобы Азэль провалился сквозь землю и не мешал, то сейчас я готова была признать, что с ним было спокойнее и надежнее.

И теперь моего спутника, как бревно уносили на руках имперцы.

Следуя за ними на приличном расстоянии, я узнала, что некроманта притащили в местную темницу. Что же, этого следовало ожидать. С таким настроем, как у этой толпы, я бы удивилась, узнай, если некромант стал почетным гостем чайной церемонии.

Во мне сейчас разрывались противоречивые чувства. Одна противная, не отличающаяся добротой, часть сознания нашептывала, чтобы я хватала коней и следовала своему первоначальному плану. Другая же часть, заручившись поддержкой совести, настаивала на операции по спасению Азэля. Чуть позже к ним еще присоединились справедливость и долг, поигрывающие на тонких струнах моей нестабильной душевной организации.

Хотелось бы сказать, что дело кончилось компромиссом, но увы. Победила неуёмная тяга к приключениям и помощь товарищу по несчастью. А что? Если вспомнить, почему Азэль попал во все эти передряги, то вина лежит на моих плечах. Хоть я его и не просила перемещаться за собой, но ответственность за нахождение мужчины в темнице, испытала на сто процентов.

Поэтому сейчас, оставив коней на привязи возле многолюдной таверны, я быстро понеслась к жилым постройкам. Проходя мимо них, мой взор привлек тихий двор, где на веревках была развешана выстиранная одежда.

Пока я мчалась, то ловила на себе заинтересованные взгляды людей. Они смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Еще бы, такое зрелище — рабыня и без хозяина.

Во дворе, среди одинаковых вещей и туник, оглядываясь, как опытный воришка, я выбрала себе самую потрепанную мужскую рубаху. Вылинявший синий цвет, порванные рукава и торчащие нитки из многочисленных швов. В такой одежке я сойду за местных, и ничем не буду выделяться из толпы.

Помимо рубахи, мне пришлось еще захватить светлый платок, который некоторые мужчины здесь повязывали на голову. Он послужит отличным прикрытием для моих ярко-рыжих волос.

Понимая, что воровать плохо, до того, как «идти на дело» я вытащила у Азэля из мешочка одну серебряную монету. Конечно, получалось, что теперь я ворую у него, но с некромантом мне будет проще изъясниться.

Оставив монету на видном месте, где висела сменная одежка, я так же незаметно покинула двор. Теперь следует снять этот опостылевший ошейник и переодеться. Ключа от него я так и не смогла найти в сумке некроманта. Скорее всего, он остался у него в кармане при себе. Придется использовать подручные материалы.

В тупике, куда я специально зашла, чтобы остаться наедине, как раз лежали на земле груды старого прогнившего инвентаря для сада. Усердно в нем покопавшись, нашла два тонких стержня. Ими-то я и собиралась вскрыть замок на ошейнике.

Мне повезло, что мое ярмо было недорогим и замок, врезанный на крепления, не отличался замысловатостью. Я вставила два штырька в скважину и принялась методично «прощупывать» ими внутри. Высунув от усердия язык, пришлось сесть на землю.

Нелегкая эта работа — взламывать замки. Хотя сокурсники в академии весьма лихо расправлялись с этим препятствием, когда хотели попасть в лабораторную и поживиться чем-нибудь для развлечений.

Признаться, думала, что справлюсь с замком за считанные секунды, но прошло уже двадцать минут, как я, неудобно вывернув руки, пыталась его открыть. Стоило только уже совсем отчаяться, как услышала заветный щелчок. В следующую секунду ошейник раскрылся и с громким лязганьем упал на землю.

Я удовлетворенно хмыкнула.

— Лошадь присвоила. Временно. Монету стащила, вещи украла, замок вскрыла… Самое время, чтобы податься в ряды разбойников. Встретят, как родную.

Больше я не медлила и живо переоделась, спрятав свое голубое платье под мужской рубахой. Ее я не забыла намеренно испачкать землей. Слишком уж она чистой была по местным меркам. Собрав на макушке волосы и закутав голову платком, оставила наружу лишь нос, глаза и лоб. Ничего страшного, здесь так тоже ходят, спасаясь от жары и солнечного удара.

Прекрасно понимаю, что мои женские черты лица разительно отличаются от большинства местных мужчин, поэтому я набрала чуток воды из полупустой бочки и смешала ее с землей. Получившейся грязью мне пришлось щедро измазать свое лицо. Убрав излишки и оставив симпатичные разводы, я довольно выдохнула.

Теперь в толпе меня вполне можно принять за упитанного (из-за моей одежды под рубахой) невысокого имперца.

На выходе из тупика я заприметила потрепанные мужские сланцы. С учетом, что лежат они здесь уже явно не первый год, я надела их вместо своих мягких тканевых туфель. Для большей достоверности, так сказать.

Когда я вернулась к лошадям, первым делом спрятала свой ошейник и туфли в сумку Азэля. Чего добру пропадать?

Каков был план? Первым пунктом в нем значилось «Не попасться» к торговцу рабынями или страже. Их, наверняка, привлечет одиноко-шагающая девушка в ошейнике. Возник бы закономерный вопрос «А где хозяин?», потом последовало бы «Ах, у вас нет хозяина! Последуйте, голубушка, за нами». И все это на чужом языке.

Передернувшись от перспектив, я решила, что можно будет отправиться в людное место и попробовать найти соотечественника, у которого я смогу разжиться информацией. Порой главное в жизни — далеко не деньги, а удачные связи и проверенные факты.

Есть еще вариант — засесть в засаде около участка, где держат Азэля. Дождаться, пока появится подходящий на вид человек и попробовать переговорить с ним, чтобы… что? Дальше идей, кроме банального подкупа, не было. Не штурмом же брать темницу.

Как запасной вариант, я оставила следующий план: если в течение сегодняшнего дня не получится вызволить моего спутника, я в быстром темпе отправляюсь к границе, откуда пробую открыть портал в замок Азэля. Уж там-то Джарт или брат некроманта смогут помочь.

Правда, мала вероятность, что я перемещусь на территорию нашего государства. Как показала практика, вполне возможен ощутимый «перелёт» или «недолёт».

Потому-то план и запасной, отложенный на крайний случай.

Пока я шла по улицам в новом обличии, на меня никто ни разу даже не глянул. Хорошая маскировка оказалась.

Напротив участка удобно раскинулся небольшой сад, где я решила примоститься. Из-за необычных деревьев открывался отличный вид на интересующее меня каменное здание. Из главных ворот периодически выходили стражники, держащие при себе поблескивающие на солнце секиры и мечи.

Чем больше времени проходило, тем глупее мне казалась моя задумка. Видимо, пора выдвигаться в путь на границу, а не терять понапрасну часы и минуты.

Решив напоследок все-таки, приблизиться к участку, я дошла до закрытых ворот. С правой стороны располагалась небольшая калитка для посетителей. Подергав ее, убедилась, что и здесь закрыто изнутри. В этот момент из-за ограды высунулась курчавая голова стражника. Он придирчиво меня осмотрел и что-то резко крикнул, махнув рукой, мол, проваливай отсюда, попрошайка.

Перестаралась я, видать, с гримом! Или время приема граждан закончилось?

Он снова скрылся за ограждением, а я продолжила стоять вплотную к двери. Внезапно она резко распахнулась, толкнув меня по выпирающему из-за подложенной одежды животу.

— Ай! — громко воскликнула я, падая на землю, — Демон тебя…

Ко мне тут же бросился седовласый старик. Его ничуть не смутил мой сомнительный внешний вид. Тихо причитая на имперском, он помог мне встать. По его вопросительной интонации я понимала, что он о чем-то спрашивает, но в ответ лишь кивала, не зная, как ответить.

Пожилой мужчина, удивленный молчанием, внимательно всмотрелся в мое лицо. И хоть я ненавязчиво отворачивалась, вдруг он спросил:

— А так вы меня лучше понимаете? — его усталые глаза на секунду зажглись любопытством.

Я настороженно на него покосилась. Неужто, соотечественник? Вот так легко я наткнулась на того, кто может меня понять?

— Девушка, вы что-нибудь скажите или я могу идти?

Провалилась моя маскировка. Все-таки она была рассчитана на людей, стоящих от меня подальше.

— Спасибо за помощь, — прокашлявшись, ответила ему, — А вы не знаете, случайно…

— Вы рабыня господина Винтерса? — перебил меня старик.

— Кхм, да, — согласилась я, — Хотела узнать, как я могу помочь своему… хозяину, — на последнем слове язык сам запнулся.

— Интересно получается, — задумчиво почесал подбородок старик, — А ваш хозяин хотел у меня просить помощи для вас. Удивительное совпадение, не так ли?

— Возможно, — я осторожно кивнула, не зная, чего следует ожидать от этого диалога, — Послушайте, я могу заплатить вам за освобождение господина Винтерса.

— Я говорил уже вашему хозяину, но повторю и вам. Не в моих силах как-либо помочь. Все, что можно, я уже сделал, представив господина перед комиссаром в лучшем свете. Этого должно быть достаточно, чтобы он спокойно просидел в темнице три недели до появления в Империи его родственника.

— Его брат приедет за ним? — обрадовалась я, — Почему же так долго — три недели⁈

— Ну, знаете ли, у наших почтовых гонцов ноги не казенные, а магией мы не пользуемся, — заметно оскорбился старик, поджав губы, — Да и что-то не похожи вы на рабыню! Где ваш ошейник? Кто вы? Говорите по-хорошему, пока я не позвал стражу, и вас не посадили в соседнюю от Винтерса темницу.

Посмотрев на его слегка рассерженное лицо, я колебалась, как поступить. Однако, этот старик немного, но вызывал у меня доверие.

Какова вероятность, что я встречу еще человека, разговаривающего на моем языке и знающего подробности дела об аресте некроманта?