20

Когда совет Высших демонов спасал свой мир Демарий, они потеряли из виду новое детище — Пандемор. Много лет не заглядывали и не проведывали бывших демарийцев, зато, когда выкрали свободное время, в перерывах между кровопролитными сражениями, демоны оказались разочарованы.

За пару сотен поколений людское начало одерживало верх над истинными ценностями. Пандеморцы тонули в пороках. Пьянство, ложь, зависть и злоба, убийства. Как смертоносная опухоль они вытравливали в людях и демонах все то хорошее, что восхвалял совет Высших.

Они ужаснулись тому, что происходило в их новом мире, который они создали, чтобы спасти оставшуюся горстку демарийцев.

Такими темпами через несколько тысячелетий им придется и здесь эвакуировать часть населения в новое пространство. Ведь там, где царит злость и смерть, со временем всегда порождаются самые ужасные монстры.

Высшие демоны пошли на крайние меры. Не имея возможности остаться в Пандеморе, они вдохнули часть своей магии в нескольких людей. Эти личности отличались добропорядочностью и выраженным чувством справедливости.

Новый дар Высших дал людям шанс на спокойную жизнь. Теперь истинные маги, сами того не зная и не помня, откуда у них сила, несли в мир гармонию и баланс.

Там, где властвовало зло, где царила жадность, истинные маги с искрящимися серебром глазами уравновешивали положение. Они искореняли преступность, отнимали жизни у убийц, но при этом много даровали хорошего взамен. Они поддерживали баланс и гармонию.

Сила истинных магов была почти безгранична. Им было подвластно, как умертвить человека взглядом, так и возродить его к жизни.

Наложенные чары Высших демонов на самых первых магов не давали им возможности пользоваться силой в угоду своим пожеланиям. Они лишь служили единой цели, как и последующие потомки истинных.

Неудивительно, что со временем этих магов стали бояться… Они были всесильны и неподкупны. Такими было невозможно управлять, чего очень испугались короли и другие венценосные особы. Их стали истреблять. Жестоко, без пощады.

Вырезали целые семьи, лишь бы искоренить во всем Пандеморе блеск серебряных глаз. За много-много лет сами истинные маги стали мельчать. Их кровь все чаще разбавлялась с человеческой, теряя свои силы и установки на баланс во всем мире.

Еще раз, через тысячелетия, совет Высших демонов посетил свой «запасной» мир. Увиденное их вконец опечалило. Ими было принято непростое решение — забыть о Пандеморе, тем более в их Демарии только стала возрождаться жизнь после всех войн.

Они с тоской смотрели на жалких потомков истинных магов и махнули рукой, убираясь восвояси. Все, что теперь их связывало с Пандемором, был большой раскол в пади. Через него они порой могли слышать молитвы и жаркие просьбы о помощи и помиловании.

На свое усмотрение, иногда Высшие помогали пришедшим к пади пандеморцам, если видели в них светлую душу. Увы, но почти всех приходилось оставлять либо ни с чем, либо без жалости убивать, скидывая в кипящую лаву.

* * *

— Мне так холодно, — дрожащим голосом прошептала я, — Почему здесь настолько холодно⁈

— Горы, — стиснув зубы, ответил Азэль, — Высокая влажность и ледяной ветер.

Мы пробирались сквозь сильную метель, по сугробам и каменистым тропинкам. Пошел второй день, как Азэль открыл портал к Раскольной пади.

Ни он, ни я даже не могли предположить, что магия того места, куда мы так стремились, сбивала все настройки портала. Пробуя несколько раз, нас заносило в абсолютно странные и отдаленные места. И лишь недавно мы оказались ближе всего к пади.

На соседствующих с ней горах.

Вот только не на тех теплых вершинах, что были со стороны империи, а с противоположной стороны, где лежал снег и сходили лавины. С трудом сориентировавшись на местности, Азэль понял, что нам следует спускаться вниз.

Он не хотел пробовать снова и снова открывать портал, т. к. опасался оказаться либо снова в империи, либо в местах еще хуже, откуда мы не сможем выбраться даже с помощью магии.

При себе у нас была относительно теплая одежда и небольшие пледы, однако они совсем не помогали согреться. Мы раз за разом окутывали себя согревающим коконом, но он быстро умудрялся развеяться. Сказывалось соседство с Раскольной падью. Магия была весьма нестабильна.

Настолько нестабильна, что даже мой резерв с чужой силой предпочитал затаиться и не подавать признаков внезапного бешенства.

— Может, сделаем привал? — на последнем издыхании прошептала я.

Мое состояние умертвия, как назло, решило уступить место слабому человеческому организму. Ноги вязли в сугробах и заплетались, будто налившись свинцом. Дышать из-за холода, сбивающего с ног ветра и высоты казалось нереальным. Каждый вдох был честно отвоеван у стихии.

В этот поход мы не брали коней, и сейчас радовались, что старая кобылка и Граф не свернут здесь свои стройные сильные ноги.

Пласты снега по колено чередовались с острыми гранями валунов. Того и гляди, чтобы случайно не упасть в бездонную пропасть.

Иногда, в особо опасных местах, Азэль шел вперед на разведку, а после возвращался за мной. Он крепко держал мою руку и не давал соскользнуть вниз. Без него мое тело уже давно бы лежало на одном из выступов горы.

— Нужно найти укрытие для привала, — обернувшись, сказал он, — Пока идем, высматривай тоже.

Примерно через час, сквозь белую метель, я заприметила небольшое углубление в одном из выступов. Если это небольшая пещера, то мы можем остановиться в ней. При хорошем раскладе можно даже переждать пургу.

Некромант увидел, куда я смотрю и принялся карабкаться к выступу. Он легко преодолел каменные нагромождения и исчез в небольшой расщелине. Скоро его голова вынырнула оттуда, и он радостно закивал, после чего вернулся ко мне.

— Отличное место и там не дует, — сказал Азэль и стал меня поддерживать, пока я карабкалась на каменные верхотуры.

Мужская рука крепко держала мой воротник курточки, а вторая периодически подсаживала под пятую точку или служила своеобразной ступенькой.

Мне все больше не хватало воздуха, и кружилась голова. Здесь на высоте острее ощущалось, что кислород более тягучий, чем внизу.

Забравшись наверх я повисла руками на камне. Азэль подумал, что я решила ему помочь забраться, и ухватился за мою ладошку. От этого я чуть не скатилась по камням вниз.

— Мари! Отойди лучше, — воскликнул он, испугавшись, что не успеет поймать летящее на него тело.

Он забрался сюда, и мы, преодолевая колючий морозный ветер, зашли в расщелину. Здесь было сухо и темно. И не было ветра со снегом. Если забраться поглубже и развести костер, то о большем и мечтать не стоит.

— Проверка твоей теории может быть смертельно опасной. Если хочешь, давай вернемся домой? — отдышавшись, предложил Азэль.

Возможно, я долго молчала, прежде чем ответить, потому что некромант продолжил свою речь:

— Не факт, что мы вообще сможем спуститься своими силами с горы. К чему так рисковать ради призрачной идеи?

— Разве в некромантии ты не гонишься за призрачной идеей, проверяя раз за разом теории и предположения? — усмехнулась я.

— Мои теории гораздо безопаснее, чем наше путешествие.

— Я бы поспорила, припоминая твой опыт в лаборатории, когда ты боялся стереть весь город с лица земли.

— Это другое, — обиделся Азэль, — Там у меня все было под контролем, а здесь мы зависим от чертовых гор, камней и снега.

— Азэль, у меня хорошее предчувствие. Правда. Я думаю, мы движемся в верном направлении.

— Моё предчувствие говорит об обратном, — стуча зубами от холода, выдохнул он.

Разминая онемевшие от мороза руки и ноги, я достала из сумок большое покрывало и постелила на землю. Азэль из камней сооружал аккуратный очаг и вытаскивал из своей поклажи всякие приспособления.

Мы развели костер из того, что удалось найти, и магией постарались его усилить и поддержать, чтобы он не потух через десять минут. После чего кое-как я умудрилась создать еще один согревающий кокон. Он получился весь в небольших дырочках, но выглядел куда надежнее, чем те, что были на ветру.

— Раздевайся, — хрипло произнес некромант, вертя в руках несколько бутылочек.

— Что? — от удивления из рук выпала сумка.

— Разденься до белья. Я разотру тебе спину настойкой из слюны дракона. Она разогреет тело и мышцы, вернув им силу и тонус. Заодно болеть не будешь. Потом ты мне так же намажешь.

— Может я сама… себе? — потупив взор, спросила у него.

— Мари, это всего лишь спина. Грудь сама натрешь, — устало выдохнул Азэль, снимая с себя насквозь мокрую обувь и ставя ее к огню, — Тебе тоже нужно переодеться. И башмаки свои дай сюда, поставлю сушиться, — он требовательно протянул руку.

Я стянула хлюпающую обувку.

— Мда, — крякнул он, — Ноги тоже надо будет натереть. Ты вся мокрая насквозь! — воскликнул он, ощупывая мою одежду, — Раздевайся, я не смотрю!

Мне не осталось ничего, кроме как, отвернувшись, быстро снять все с себя и надеть сухое белье.

Некромант усадил меня близко к костру, переоделся сам в чистые нательные штаны и пристроился за моей спиной. Раздался глухой щелчок пробки, и по пещере поплыл резкий аромат, от которого сразу же начался чих.

Мужчина вылил на руки немного жидкости, растер между ладоней и дотронулся до моей спины. В первую же секунду касания по коже пробежали тысячи импульсов. Это было очень волнительно и… нежно. А потом… Некромант взялся за дело со всей серьезность. Его движения стали резкие, сильные. Он втирал жидкость, не халтуря, стараясь достать до каждой косточки.

— Больно, — вскрикнула я, когда он так сильно надавил рукой, что у меня клацнули зубы.

— Чем сильнее втираешь, тем лучше эффект. Терпи, — пыхтел он.

Азэль растирал огненную жидкость вдоль шеи, позвонков и лопаток, спускаясь чуть ниже. Мое тело стало полыхать огнем. То ли от его сильных прикосновений, то ли слюна дракона оказалась ядренее, чем я помнила.

Жар накатывал изнутри, от чего дыхание становилось более глубоким. Хотелось либо сгореть здесь же, либо броситься нагишом в снег.

Представив, как он будет с шипением плавиться подо мной, я хохотнула.

— Что такое? — срывающимся хриплым голосом спросил Азэль.

— Не обращай внимание. Я сама с собой.

— И все же? — по голосу было слышно, как он улыбнулся.

Теперь его движения стали больше походить на поглаживание, от чего по коже тут же поползли мурашки. Он нежно прошелся пальцами вдоль позвонков, перемещаясь на плечи. Ласково разминал уставшую шею.

Я вкратце описала ему представленную картину, а некромант тихо рассмеялся.

— Да, эта настойка пробирает до костей своим жаром. Полезная вещь. Держи, разотри грудь и ноги, — он всучил мне бутыль со слюной дракона.

Быстро проведя все нужные согревающие процедуры, я надела сухую рубаху и повернулась к мужчине. Все мое тело полыхало жарким огнем. Щеки горели, а из ушей почти валил дымок.

— Ты сейчас румяная, как молоденький поросёночек, — улыбнулся этот нахал, — Вся такая розовая до кончиков ушей.

— Сомнительный комплимент, — фыркнула я, — Мог бы сравнить меня с алой розой или пурпурной мальвой, а не с поросёночком.

— Признаюсь честно, сейчас при мысли о розах и мальвах у меня в душе ничего не ёкает, а вот при упоминании румяного поросёночка, я испытываю непреодолимое желание вгрызться зубами в сочный окорок. Так что, с моей стороны это был комплимент, — победно улыбнулся Азэль.

Если бы можно было еще сильнее покраснеть и удариться в жар, я бы тут же расплавилась от таких слов и растеклась лужицей.

— А-а-а… — догадалась, — Ты просто голоден!

— Очень, — сверкнул черными глазами некромант и с жадностью посмотрел, словно для него я была одной большой свиной рулькой.

— Давай тогда быстрее закончим с растиранием и приступим к еде. Поворачивайся спиной.

— Приступай, — глухо бросил он и развернулся.

Передо мной была широкая спина некроманта. Под кожей несильно, но впечатляюще бугрились мышцы. Вылив на ладони немного драконьей слюны, я дотронулась до него. Кожа под пальцами была холодная и чувствительная, некромант заметно вздрогнул, когда я стала растирать его спину.

— Продолжай.

Мои руки сначала плавно скользили по нему, будто знакомясь. Я заходила на плечи, задевала шею, гладила по ребрам с боков. Массировала вдоль позвоночника и лопаток. С каждым движением я усиливала напор, пока не заметила, что по коже Азэля пробегают такие же крупные мурашки, как у меня.

Он весь вибрировал, пока я растирала огненную настойку. От прикладываемых усилий быстро выдохлась и теперь тихо пыхтела, упираясь в его спину.

— Хватит, — внезапно охрипшим голосом остановил он меня, — Дальше я сам.

Пошатываясь, мужчина встал, и не поворачиваясь ко мне, отошел за одеждой.

Пока его растирала, в моем теле жар поднялся до критической точки. И что-то мне подсказывает, дело было не в драконьей слюне. Столь близкая и весьма интимная обстановка с мужчиной выбила меня из эмоционального равновесия. Очень хотелось встать следом за Азэлем и обнять его со спины, чтобы еще немного продлить этот миг.

Прикусив губу, я терзалась мыслью, что делать и как поступить. И только я хотела встать, как Азэль вернулся к костру в сухой и чистой одежде. Сев рядом, он обнял меня рукой и притянул к своему боку.

— Согрелась? — тихо спросил.

— Я бы даже сказала, что чересчур. Выйти из пещеры и броситься в снег сейчас не кажется мне такой уж плохой идеей.

Некромант тихо рассмеялся и еще крепче прижал к себе, показывая, что он тоже пылает огнем от растирки.

— Есть будешь? Я точно буду. Голоден, как зверь, — его чернющие глаза сверкнули всполохами огня.

За стенами пещеры бушевала сильная метель, завывая на все лады. От этой природной музыки, потрескивания огня и присутствия рядом Азэля, меня разморило.

Мы быстро перекусили небольшим запасом мяса, пожаренным на костре, и легли отдыхать, решив, что на утро, возможно, погода успокоится, и можно будет продолжить путь.

Устроившись на покрывале, мы накрылись вторым пледом. Температура в гроте была комфортная, но когда действие растирки пошло на убыль, мне захотелось еще больше тепла. Тело стало чуть подрагивать и с тоской вспоминать эффект от драконьей слюны.

— Иди сюда, — не выдержав моих попыток сильнее укутаться, Азэль приглашающе похлопал рядом с собой, — Перекатывайся ко мне.

Маленьким рулетиком я «перекатилась» прямо к нему, уперевшись носом в мужскую грудь. Азэль подтянул меня плотнее к себе и укрыл, обняв рукой.

Он уткнулся в мою макушку и замер, размеренно дыша. Вслушиваясь в его дыхание, вскоре я тоже уснула.

На утро нас ждала чудесная солнечная погода и… мое состояние умертвия. Что за несправедливость такая? Еще вчера оно было бы весьма кстати.

* * *

В общей сложности пять дней и шесть ночей понадобилось нам, чтобы спуститься с горы. Пожалуй, это время я запомню на всю жизнь. Особенно то, что случилось сегодня утром.

Много раз хотелось все бросить и попросить Азэля, чтобы мы вернулись в его замок. Мой моральный дух упал на самое дно, примерно туда, куда мы рисковали свалиться, если ноги соскользнут со скал.

— Азэль, ты веришь в успех нашего похода? — только проснувшись, мы сели перекусить.

— Думаю, нет, — пережевывая хлебную лепешку, ответил он, — Но ради твоего спокойствия я готов вытерпеть все эти муки путешествия.

— Ты думаешь, ничего не получится? — сникла я, — Если и здесь мы не найдем решения за счет более тонкой энергии, то я готова навечно поселиться в твоем замке и следовать всему, что ты скажешь. Обещаю ни в чем не перечить.

Некромант поперхнулся хлебной крошкой и громко закашлял. Вскочив, подбежала к нему и принялась стучать ладонью по спине.

— Хватит меня избивать, — прохрипел он, — Твое обещание очень заманчиво, Мари. Верить бы еще, что не будешь перечить мне. И почему нельзя было такой позиции сразу придерживаться?

Его хитрые смеющиеся глаза посмотрели на меня.

— Ты задаешь слишком сложный вопрос, — улыбнулась я.

Мы сидели на большом выступе скалы и завтракали. Погода стояла чудесная: яркое солнце, ультрамариновое небо с расплывчатыми зефирными облаками. Легкий ветерок не приносил холода, и можно было спокойно перемещаться. Чем ниже мы спускались, тем теплее становилось, а на скалах все реже присутствовал снег.

Сегодня был день, когда уже к вечеру мы должны были спуститься на землю.

Наливая из котелка травяной сбор, моя рука дрогнула от легкой боли за ребрами. Гул сердца пронесся по всему телу, пробуждая сдерживающийся до этого резерв магии.

Чашка из руки выпала, а лицо исказилось гримасой боли.

— Мари, что такое? — подскочил ко мне Азэль.

В тот же момент, как раздались первые удары сердца, магия внутри меня взбесилась. Она разрывала мое тело на части так, что я каталась по земле и кричала от боли. Чувствуя, что больше не могу сдерживать эти беснующиеся потоки, впервые, я их отпустила на волю.

Пальцы разомкнулись, и магия бурной волной вылетела из меня. Она кружила разноцветными нитями, переплетаясь в один большой ком. Сейчас это было похоже на разноцветный рой, воюющий сам с собой.

Этот вихрь бился о скалы и взлетал в небо, чтобы потом со страшной силой врезаться в каменные глыбы.

Я продолжала кричать от боли. Она была похожа на то, будто из меня большим куском вырвали плоть и залили спиртом, посыпав солью.

Азэль навис надо мной и пытался помочь, читая заклинания. Он хотел использовать либо замок на резерв, либо запечатывающий прием. Но ни то, ни другое не сработало. Чем ближе мы были к пади, тем слабее и беспомощнее была наша магия. Она не слушалась и умудрялась испаряться, так и не выполнив команды.

— Тише, девочка, тише, — некромант гладил меня по волосам, — Попытайся успокоиться. Где и как болит?

— Азэль, я отпустила магию. Не смогла сдержать. Нужно быть аккуратнее, сейчас что-то случится. Я чувствую это.

Бормотала, как в бреду, ощущая, что вот-вот горы рухнут или небеса разверзнутся.

— Мари, ласточка моя, где тебе больно? — мужчина с тревогой вглядывался в мое искаженное болью лицо.

Я указала рукой на разрывающуюся грудину, за которой был магический резерв. По законам магии этот сосуд пытался втянуть обратно улетевшие силы, доставляя мне адскую боль. Я думала, что сейчас темнота в глазах станет еще чернее, а легкие издадут последний выдох.

Мимолетно отключалась сознанием и слышала ужасающий гром, доносящийся с вершин. Грозными раскатами, сильной вибрацией, он сходил на нас. Азэль опасливо огляделся, и тут, совсем рядом с нами, раздался чудовищной силы взрыв. За ним последовало еще несколько.

Я чувствовала, что это проделки чужой магии. Она вырвалась на свободу единым комом и принялась творить бесчинства, от которых мне удавалось постоянно ее удерживать.

— Давай, давай, приходи в себя, милая, — он подхватил меня на руки и побежал.

— Камни… падают… — прошептала я, — Нужно укрытие.

— Нельзя укрытие. Каменная лавина может завалить выход.

Мужчина бежал, не видя за мной дороги. Один неосторожный шаг, и он мог серьезно подвернуть ноги. Но нужно было бежать. Совсем скоро на место нашей стоянки упадут с вершины огромные валуны.

Издалека он увидел еще один выступ на высоте в скале. Он торчал небольшим козырьком, пряча под собой очередную пещерку. В таких мы останавливались ночевать или, когда совсем уж темнело и было не разобрать дорогу.

Над нами просвистел обломок скалы. За ним падали другие камни, рискуя попасть в цель. Некромант прибавил скорости и чуть не споткнулся.

На бегу Азэль удобнее перехватил мое тело, находящееся в отключке от боли. На нас уже падала мелкая пыль и камушки. Вот-вот пойдут большие валуны. За спиной раздавались звуки ударов камней о землю. Страшно представить, что будет, если не успеем.

Мужчина запрыгнул под выступ и согнулся со мной на руках. Пещера была невысокой и не глубокой. Он осторожно усадил меня к дальней стенке и стал проверять почти отсутствующий пульс.

— Мари, не вздумай, — сквозь зубы произнес он, — Умоляю тебя. Приди в себя, девочка моя.

Его руки уложили меня на землю и стали делать непрямой массаж сердца. Он вдыхал в меня воздух, бил по щекам и снова нажимал на грудину.

Не видя результата, некромант опять обратился к своей нестабильной магии. Он читал все подряд заклинания, без конца вливая в них силу. Увы, они успевали развеяться или стать «пустышками» до того, как достигали тела.

Он видел мое синеющее лицо, и мужчине становилось страшно от одной лишь мысли, что сейчас все и закончится.

— Очнись, — нажим на сердце, — Не вздумай, — выдох мне в рот, — Меня оставить, — и снова массаж сердца.

За стенами пещеры все еще доносились звуки падающих каменных глыб и новых взрывов. Один из валунов едва не обвалил наш внушительный козырек и не заблокировал выход отсюда. Чуть не произошло то, чего боялся некромант. Но сейчас его волновало другое. Растерзанное магией девичье тело.

— Мари, умоляю, приди в себя. Девочка… — Азэль взял мою безвольно повисшую руку и в ужасе чуть не отшатнулся.

Сердце больше не билось, и пульса не было. А состояние «живого» умертвия так и не наступало.

— Ты не можешь умереть, — пораженный прошептал Азэль. Его глаза наполнились болью и отчаянием, — Только не ты, пожалуйста.

* * *

И снова я пребывала в забвении. Вокруг мягким облачком окутывала непроглядная мгла. Она качала в своих объятиях и уносила все дальше от точки невозврата. С каждым мигом из сознания уходили все тревоги и печали. Забывались земные проблемы, знакомые лица, имена…

Остатками разума я ждала зеленой вспышки и возможности еще хоть раз увидеть черные глаза мужчины, который мне очень нравился.

Я так ждала зеленый огонёк, что в первые секунды не поверила, когда увидела вдалеке две серебристых всполоха. Что это? Магия некроманта имела зеленый цвет.

Чем ближе приближались точки света, тем больше мне казалось, что это чьи-то серебряные глаза. Они то размывались до белесых пятен, то делались четче.

Наконец, я узнала того, кому они принадлежали. Старик Рогерс.

Его полупрозрачный силуэт с ярко-сверкающими серебром глазами приблизился и замер надо мной.

— Ты еще не прошла свой путь, — голос старика был глухой и доносился, как из глухой бочки.

— Чт-т-то мне нужно д-д-делать? — почему-то заикаясь, спросила я у него.

— Пройти свой путь. Судьба у тебя такая, понимаешь, Мариэлла? Кто-то рождается с золотой ложкой во рту, а кто-то проходит тяжкие испытания перед обретением счастья.

— Я в-вас не п-п-понимаю…

Я действительно ничего не понимала. Как он здесь оказался? Почему пришел ко мне?

— Во все нужен баланс, девочка. Нельзя получать, не отдавая. Ты молодец, ты сильная. Хорошо справлялась с тяготами, выпавшими на твою долю. Все у тебя будет отлично. Потерпи еще немного, — его силуэт медленно стал растворяться, оставляя меня в кромешной темноте.

— Постойте! Я не хочу умирать снова. За что?

— Это не только твое испытание, он тоже должен пройти свой путь… — совсем рядом раздался едва слышимый шепот.

* * *

Сгорбленная фигура некроманта сидела у самого обрыва. Его плечи были сильно ссутулены, а голова лежала на коленях. Раскрытые глаза бессмысленно смотрели в одну точку.

Весь его облик говорил о тяжелом потрясении. Он обернулся на пещеру, где оставил свою ласточку. Глядя на безжизненное лицо рыжеволосой бестии, он хотел кричать. Выть от безнадежности и отчаяния.

Эти эмоции его заживо сжирали. Он готов был отправиться вслед за ней, чтобы ей не было страшно и одиноко там, за гранью.

Осознав свой порыв, Азэль опешил. Неужели, он любит Мари?

Ок, конечно, подозревал, что ласточка ему нравится, как женщина, но что-то большее? Последнее время его неимоверно тянуло к ней. Он стал воспринимать ее как живую, а не один из своих экспериментов. Хотелось всегда ее касаться, оберегать. Некромант искренне верил, что вернет ее к полноценной жизни и уж тогда… Что именно случится тогда он не знал, но очень жаждал этого момента.

Да, она ему очень нравилась.

Не просто симпатия и увлечение, а глубокое чувство, когда готов хоть в огонь, хоть в воду броситься, лишь бы защитить и укрыть от всех невзгод?

Да. Глубокое. Сильное. До дрожи пугающее его, но такое нежное и приятное, отдающее теплом в груди.

Но почему, чтобы понять это, ему нужно было ее потерять?

— За что ей это, демоны? За что мне это? Почему она снова…? — глухо прошептал мужчина.

Он каждый день имел дело со смертью. Никогда вид тела, не подающего признаков жизни, не вызывал в нем столько бурных эмоций, а следом апатию. Он поднимал тысячи мертвецов и умертвлял сотнями своих восставших подопечных.

Он много раз наблюдал за обратной стороной жизни — смертью. Только уход его матери и отца смогли выбить у него почву из-под ног. Азэль не думал, что сможет еще раз испытать это опустошающее чувство горечи и потери. Но… смог. Смог, глядя на закрытые глаза его рыжей ласточки.

Кто бы мог знать, что случайно принятое впопыхах решение оживить сельскую недоучку с одной стихией, обернется для него таким водоворотом событий и чувств?

Все с самого начала шло не по плану. Он не увидел в ней высшего мага четырехстихийника, она спасла ему жизнь, вовремя позвав на помощь, потом решила сбежать, потом… да много чего потом было. Некоторые люди и за всю жизнь не имеют такого вороха событий.

Вспоминая сейчас все, произошедшее за короткий период, когда Мариэлла появилась в его замке, он горько посмеивался, просматривая кадры из жизни, и вытирал скопившуюся влагу в уголках глаз.

Демон с этим оживлением, пусть только будет рядом. Всегда. С таким же задорным смехом и мило краснеющими щечками, с тем же возмущением и отчаянием, что втайне заводило его. Он так привык, что за последнее время копна ее рыжих волос всегда была у него на виду, напоминая зажженный в ночи факел.

Над головой пролетел ком магии, отпущенный Мари. Некромант вяло от него отмахнулся и встал, направляясь в пещеру. Он не оставит здесь свою девочку.

Если бы у него было больше времени… он точно смог бы подарить ей вторую жизнь… он, наконец, сказал бы Мариэлле, что испытывает к ней нежные чувства. Такие, которые готовы свернуть горы на своем пути. В его душе поселилась любовь, страсть и желание заботиться об этой девочке.

Возможно, он и сам не заметил, когда она стала для него такой… необходимой. Но когда осознал, то потерял.

Ему так хотелось еще лучше узнать ее. Столько спросить у нее. Поделиться с ней своим сокровенным, чтобы только она знала об этом.

Азэль аккуратно поднял бездыханное девичье тело и вышел наружу. Ветер трепал ее искрящиеся медные локоны, словно заигрывая и вовлекая в веселые игры, а у некроманта в груди все сжалось.

Он пробовал уже свои профессиональные ритуалы, но девушка не восстала. То ли магия разрушалась от близости мифической Раскольной пади, то ли дело было в другом. В любом случае, он вернется с ней в замок, где жизнь положит на то, чтобы оживить ее.

Горько и обидно, если такое произойдет, когда он будет уже седовласым полубезумным старцем. Мариэлла его даже не узнает.

Пока он стоял на воздухе с девушкой на руках, мимо то и дело пролетал ком чужой магии. Приблизившись к ним довольно близко, так, что он чуть не коснулся груди Мари, некромант заметил одну странность.

Едва не столкнувшись с девушкой, от сгустка отделилась тонкая струйка магии. Ее кончик коснулся груди Мариэллы, а после быстро впитался в тело.

В мозгу Азэля лихорадочно закрутились шестеренки. В секунды он выстроил логическую цепочку и решил во что бы то ни стало попытаться вернуть чужеродную магию в девушку. Во второй раз она «ожила» исключительно за счет нее. И сейчас покинула мир, стоило ей только отпустить эту беснующуюся силу.

Невозможное и глупое предположение, но не проверить его, Азэль не мог.

Он усадил девушку спиной к каменной глыбе и отошел, наблюдая за летающим комом. Некромант переключился на магическое зрение и ужаснулся той мощи, таящейся в этом рое силы. Она искрила, взрывалась, толкала друг друга.

Сложно представить, насколько девушке было тяжело ее сдерживать.

Призвав все оставшиеся у Азэля магические силы, он запустил небольшую ловушку на груди Мариэллы.

— Пожалуйста, пожалуйста… только не схлопнись. Давай, тяни ее, притягивай, — он напряжено активировал маленькую воронку и отошел, продолжая вливать капли своей магии.

Ему нужно было, чтобы сгусток силы вернулся в Мари. В небе рой почувствовал шаткий зов ловушки. Сначала он взмыл ввысь, отлетая подальше, но позже все чаще и ближе подлетал к небольшому зеленому водовороту на груди девушки.

Он вел себя, как зверь, наблюдающий за добычей. Отлетая за камни, смотрел и разнюхивал ситуацию, пока Азэль, истекая потом, от магического истощения, увеличивал мощность. В любой момент его сила могла развеяться по ветру.

Через какое-то время он увидел, как сгусток стал «худеть». Понемногу от него отделялись разноцветные потоки силы и исчезали в груди у девушки.

Он внимательно вглядывался в ее лицо и едва не закричал от радости, когда посиневшие дотемна губы стали приобретать привычный розовый оттенок.

Азэль боялся своим всплеском радости разрушить тонкую магическую конструкцию, поэтому продолжил акцентировать внимание на ловушке и сгустке, остатки которого вдруг воспротивились возвращаться.

Приложив последние усилия, некромант возликовал, когда зеленоватая воронка с чавкающим звуком захлопнулась и растворилась. Она с особым удовольствием втянула в себя последний клубочек чужой магии.

Мужчина сразу же подбежал к Мариэлле и положил ей ухо на грудь, беря ее руку в свою. Нужно проверить пульс.

— Мари, ластонька моя, ну же, вернись ко мне, — шептал он.

Под его пальцами, наконец-то, раздалось слабое, но нарастающее биение артерии.

Он вгляделся в ее порозовевшее лицо и с облегчением увидел, как ресницы девушки слегка подрагивают. Азэль еще раз осмотрел тело магическим зрением и понял, что можно со спокойствием выдохнуть.

Она снова наполовину жива и может пользоваться магией, пока не переключится на состояние умертвия.

— Азэль, — слабо простонала девушка, протягивая к нему руку, — Было так больно… и так страшно.

— Я знаю, ласточка, знаю. Но все закончилось, ты снова со мной. Пожалуйста, не уходи больше. Я чуть с ума не сошел, думая, что ты навсегда перешла за грань.

— Знаешь, так странно… — мило краснея, пробормотала она, — Даже за гранью мне очень сильно хотелось увидеть твои бездонные черные глаза. Еще хоть раз… посмотреть в них. Это так глупо…

— Это не глупо, моя ласточка. Я чуть не отправился вслед за тобой при мысли, что тебе там будет страшно одной.

Некромант подхватил ее на руки и принялся укачивать, как маленького ребенка, нашептывая нежные слова, целуя лицо и успокаивая. Он долго не выпускал свою ласточку из рук, пока Мари окончательно не пришла в себя.

В тот же день, под вечер, вымотанные молодые люди спустились с горы на мертвые земли Раскольной пади.