Глава 11

К концу полета я была совершенно вымотана. Горгулы несли ровно, я даже не почувствовала, что мы летим, но всю дорогу я пыталась призвать Пресветлую. Не вышло. Да, Элион запретил, но это было в прежнем плане, а теперь все поменялось. Полагаться я теперь могла только на себя. Тревожило лишь одно. Мой вампир не отступится, я это знала.

— Только бы с ним ничего не случилось, — молила я, когда исполосованная маленьким ножичком, висевшим на цепочке на шее, рука уже нещадно ныла, и от попыток призыва я временно отказалась.

Когда носилки опустили на землю, Свет уже залечил порезы, но меня шатало от усталости. Я ни разу не посмотрела в окно, совершенно не интересуясь видами внизу. И теперь особо не смотрела по сторонам. Не до того было. Я покорно вышла из носилок, вздернула подбородок и направилась вперед. Каблучки выстукивали по каменным плитам, и в нависшей тишине оглушали погребальным звоном необратимости.

— У орсаны женские недомогания?

Я чуть повернула голову и увидела мощного горгула с серебряным обручем на лбу, чем-то похожим на изображение моего жениха, но заметно старше. После опустила взгляд и посмотрела на кровавые пятна на платье.

— Удачи во мраке, орсан, — поздоровалась, чуть склонив голову. — Кровь носом пошла. Должно быть от высоты. По земле мне путешествовать привычней.

Горгул кивнул, чем обозначил, что мой ответ принят. Однако какое хамство, о столь интимном во всеуслышание говорить. Вот теперь я обернулась и рассмотрела небольшой строй горгулов, стоявших по обе стороны от прохода, по которому я прошла. Все мужчины. Покачав головой и снова осмотрев себя, я усмехнулась. Капли крови были на рукаве, кое-где на груди и на подоле. Что же за недомогания такие…

— Могу я узнать ваше имя, орсан? — спросила я, пока он рассматривал меня.

— Агдор Горр орсан Хошшар, — ответил горгул.

— Рада приветствовать отца моего нареченного, — официально отозвалась я.

— Помыть и переодеть, — в следующее мгновение велел мой потенциальный свекор и ушел, более не удостаивая меня и взглядом.

Тот, кто стащил меня с лошади, указал мне взглядом на дверь:

— Прошу вас, княжна. Я провожу вас до ваших временных покоев. Служанки уже ждут.

— Благодарю, — кивнула я и снова обернулась, ища взглядом Бусю. — Что с моей лошадью?

— Слишком впечатлительная, — ответил горгул, и я успела заметить кривую ухмылку.

Не знаю, как другие лошади переносят полеты по воздуху, а моя закатила глаза и повисла мордой на плече своего переднего носильщика. Задний, оглашая площадь, на которую мы приземлились, явно руганью на родном языке, спешил помыться и сменить одежду. Буся за нас грязно отомстила. Я пониже склонила голову, чтобы скрыть издевательскую улыбку. И это ее я посчитала бесполезной для общества вертихвосткой? Девочка моя, умничка. Умничке было все равно, кобыла пребывала в состоянии шока.

— Княжна, — более твердо произнес мой провожатый.

Очень хотелось ответить какую-нибудь колкость, но рядом был не мой невозможный кровопийца, потому я сдержала порыв. Сначала нужно было осмотреться, прежде, чем выбирать линию поведения.

— Орсана Лиора.

— Да-да, иду, — рассеянно произнесла я. — Мои вещи…

— Для вас приготовили новые, — ответил горгул.

Смерив его хмурым взглядом, я подошла к распахнутой двери, но остановилась и повелительным тоном произнесла:

— Принесите мои вещи.

Горгул-провожатый смерил меня не менее хмурым взглядом и ответил:

— Княжна не в своем княжестве. Вы пока здесь никто и приказывать не имеете права.

— Я жрица…

— Мы не исповедуем данный культ, хоть и подчиняемся новым богам, — это заявление оглушило меня.

— Но договор…

— Княжна, вам все объяснит ваш нареченный, орсан Анидар, — сухо произнес горгул, почти вталкивая меня внутрь.

— А можно поучтивей, все-таки я женщина! — возмущенно воскликнула я.

— Священна только мать, — равнодушно отчеканил провожатый.

— Но я еще не являюсь супругой орсана Анидара! Вы не имеете права обращаться столь неучтиво с третьей наследной княжной Пронежа! — нервы, бедные мои нервы. Нужно взять себя в руки.

Провожатый взглянул на меня исподлобья. Неожиданно послышались приближающиеся шаги, и из сумрака коридора выступил молодой горгул.

— Орингар, оставь нас, — велел он. — Мрачного дня, Лиора, — горгул склонился к моей руке, как цивилизованный лорд. — Рад, наконец, лицезреть свою невесту наяву.

— Орсан Анидар, — я склонила голову в приветственном поклоне. — Удачи и вам во Мраке.

— Я сам провожу вас, — произнес мой жених. — Сожалею, что не успел лично приветствовать вас, как и забрать из Пронежа. По нашим обычаям невесту доставляют к жениху. Надеюсь, дорога были не слишком обременительна.

— Дорога была приятной, — усмехнулась я, но тут же вновь натянула на лицо прежнюю светскую маску.

— Лиора, я услышал ваш спор с Орингаром. Вам придется лучше познакомиться с нашими обычаями, чтобы подобных споров более не возникало. Я смогу вам сделать какие-то послабления на первых порах, пока вы будете привыкать, но в дальнейшем вы не должны перечитать мужчинам. Как своей госпоже, они будут вам повиноваться в том, что касается ваших нужд, в пределах древних обычаев, разумеется. Но в остальном, все свои пожелания вы будете должны высказывать только мне.

— Анидар, — я подняла взгляд на горгула, — мне бы хотелось поговорить с вами наедине.

— Непременно, — кивнул он. — Весь сегодняшний день я готов посвятить вам. Завтра наша свадьба. И первое время мы будем видеться часто.

Завтра?! Я со священном ужасом посмотрела на него. Ну, да, мне так и говорили послы, я просто забыла. На следующий день после прибытия. Тьма, Элион! Что мне делать, если призыв так и не удастся? И вдруг мне пришла в голову мысль. Женские недомогания, говорите? Ну-ну…

Тем временем мы поднялись в двухкомнатные покои. Анидар пропустил меня вперед, но сам не вошел.

— Меня позовут, когда вы будете готовы, — сказал он и оставил меня наедине с двумя женщинами.

— Мрачного дня, — машинально произнесла я.

Они поклонились. Это были человеческие женщины. Молча, не произнеся ни слова, меня раздели за считанные секунды, я только рот открыла от изумления. После подхватили под руки и потащили в купальню.

— Эй, уважаемые, что вы себе позволяете?! — воскликнула я и вырвалась. — И потрудитесь разговаривать со мной.

— Ваше сиятельство, — шепнула одна из них, — прислуга не должна разговаривать с госпожой. Это правило.

— Бред какой, — нервно ответила я, сама заходя в купальню.

— У них очень строгие правила, — тихо заговорила вторая. — Вам все объяснит орсан Анидар. Он совсем неплохой… для горгула.

— Зря вы сюда сунулись, — мрачно произнесла первая, и они больше не произнесли ни слова, не смотря на мои попытки заговорить.

После мытья меня хорошенько обтерли, умастили терпкими маслами, подсушили волосы и расчесали их. Все это время я сидела, завернутая в широкое полотно. После была процедура одевания. Нижнего белья здесь совсем не предусматривалось, и это повергло меня в шок.

— А как же? — спросила я, понимая, что накрылась моя идея с недомоганиями.

— В этом случае носят штаны, — все-таки снизошла до пояснений первая женщина.

— Тогда несите мне их и… — я обернулась на дверь и прошептала. — Для всех они у меня есть.

— Невозможно, орсана, — покачала головой вторая. — Скоро вас осмотрят на предмет сохранения девства.

— Тьма-а-а, это замкнутый круг какой-то, — разочарованно выдохнула я, и на меня посмотрели с сочувствием. — Но что делать-то?

— Смириться и быстрей выучить обычаи, тогда все у вас пройдет гладко. Забеременеете, и сможете в тишине заниматься любимыми делами, вас не тронут, пока вы вынашиваете и кормите дитя, — снова зашептала первая. — Вы же любите вышивать?

— Я?! — я изумленно вздернула брови. — Меня готовили быть жрицей Пресветлой, а не женой-затворницей. К архам, папочка, очень хорошо ты продумал договор. Тьма, чтоб их всех сварги задрали. Тьма!

— Женщина не должна говорить громко и сквернословить, — испуганно зашипела вторая.

— Мои желания это не изменяет, — фыркнула я, и дверь открылась.

Я резко обернулась, ожидая увидеть нареченного, но это была горгулша, гордая, с царственной осанкой и убеленная сединами. Следом за ней вошла еще одна. Она была моложе, но гораздо старше меня. К тому же, походка второй горгулши была не столь величава. Она немного сутулилась, отчего кончики крыльев шуршали по полу.

Мои женщины упали на колени и уткнулись лбами в пол. Я удивленно посмотрела на них. Так можно кланяться только богам. Даже Первого лорда домена мы приветствуем вежливым наклоном головы. Пресветлая, куда меня занесло?! Между тем, пожилая горгулша подошла ко мне, осмотрела сверху вниз, чуть презрительно скривив губы.

— Мала ростом, слаба. Эта много детей не родит, — резюмировала она. — Агдор выбрал плохую жену для моего внука.

— Девушка может оказаться выносливей, чем кажется, матушка, — попробовала возразить ее спутница.

— Молчи, Кайрана, — высокомерно остановила ее старуха. — Если мой сын умрет, да продлят пращуры его годы, тогда и будешь высказывать свое мнение. Ждешь, небось, когда Агдор сложит крылья?

— Ну, что вы, матушка, — ответила мать Анидара, — денно и нощно молюсь о его благоденствии.

— Врешь, — хмыкнула мать рода. — Уж мне-то можешь не рассказывать. Знаю, о чем молишься.

— Простите, — вмешалась я в их диалог, — может, для начала представитесь, как принято в цивилизованных доменах?

Теперь меня смерили презрительными взглядами обе. Та-ак, если исходить из услышанного, бабка измывается над невесткой, а надо мной измываться будут обе? А что тут у нас с сестрами? Может и они приобщаться? Но, слава Пресветлой, больше никто из родственников не пожаловал. Пока, по крайней мере.

— Зайди, — крикнула старуха, так и не удостоив меня ответом.

В дверь вошла еще одна пожилая горгулша. Но было видно, что она не имеет отношение к данной семейке. Женщина подобострастно поклонилась, мазнула по мне взглядом и уже знакомо скривилась.

— Проверь, — велела бабка. А после мне. — Ляг на кровать.

— Что? — глухо произнесла я.

— Еще и глухая, — снова усмехнулась старуха. — Ляг, говорю. Проверим, как достойно ты себя хранила для моего внука.

— Дикость какая! — воскликнула я.

— Кайрана, — она кивнула моей потенциальной свекрови.

— Да, матушка, — ответила та и двинулась на меня.

Я обернулась к служанкам, ища их поддержки, но женщины спрятали глаза. Дальше начался кошмар. Будущая свекровь обхватила меня и потащила к кровати. Не думала, что женщины бывают такими сильными, но все мои попытки вырваться и ударить ее закончились ничем. Она придавила меня дланью к ложу и кивнула служанкам. Женщины, все так же отводя взгляды, ухватились за мои щиколотки и развели ноги в сторону. Лекарша нырнула мне под подол длинной рубашки. Я стиснула зубы и представила, что сейчас сюда врывается Элион, и мерзких баб разрывает в клочья. Молча вытерпев это унижение, я услышала одобрительное хмыканье бабки на доклад пожилой горгулши. Чтоб им всем сдохнуть!

Бабка и мать Анидара покинули покои, оставив меня наедине со служанками. Я обернулась к ним, испепеляя гневным взглядом, но тут же махнула рукой. Что я на них взъелась? Им деваться некуда. Женщины поспешили ко мне с черной хламидой, расшитой золотыми узорами, и оказавшейся невероятно тяжелой. Я закатила глаза, пока меня перетягивали золотым кушаком, после надели то ли туфли без каблуков, то ли жесткие тапки. И затем удалились, оставив меня наедине с собой.

— Тьма! — выкрикнула я, запуская в дверь какую-то чашу. — Чтоб на тебя ни одна придворная баба не посмотрела, папуля, так удружил дочери!

— Не стоит так громко кричать, особенно ругательства, — в дверях стоял мой нареченный.

— Они под юбку лазили! — воскликнула я.

— Так положено. И я рад, что ты не растеряла по дороге свою честь, — мягко, словно разговаривал с маленьким ребенком, произнес Анидар.

— У-у-у, — я взвыла и упала на жесткий стул с высокой спинкой.

Горгул подошел ко мне и встал рядом, пристально разглядывая сверху.

— Я рад, что оригинал оказался приятней тех портретов, что мне присылали, — сказал он, продолжая рассматривать меня. — Вашему художнику нужно руки вырвать за ту мазню.

— Это я их рисовала, глядя в зеркало, — недовольно отозвалась я. — Хотела нареченному сделать приятное. Кстати, я так и просила передавать ваших послов.

— Даже так, — улыбнулся горгул, — тогда ясно. Живопись не твое.

— Мы уже на «ты»? — сухо спросила я.

Он иронично вздернул брови и сел напротив. Теперь и я себе позволила рассмотреть своего жениха более внимательно. Надо признать, его портреты были гораздо ближе к оригиналу. У горгула были немного грубые, но все-таки приятные черты. Широкие скулы, орлиный нос и черные глаза с открытым взглядом. Черные волосы мягкими волнами падали на плечи. Одет он был в черный камзол с таким же золотым шитьем, как моя хламида, обтягивающие штаны, под которыми легко угадывались мышцы, невысокие сапоги из мягкой кожи. Анидар закинул ногу на ногу, и крылья, с тихим шорохом сползли на пол. Тут же вернулось любопытство, как же горгулы одеваются. Я перевела взгляд на руки, сложенные на колене. У вампира кисти были тоньше, пальцы длинней. В росте, они пожалуй были равны. А как эти тонкие руки могут обнимать… Я тяжело вздохнула и вернулась к лицу нареченного. Он с легкой насмешкой наблюдал за мной.

— Не разочарована? — спросил горгул.

— Да чего уж теперь, — махнула я рукой и опомнилась.

— О чем ты хотела поговорить? — спросил он, пропустив мимо ушей мои слова.

Я очень хотела поговорить, я очень-очень хотела. Только ведь, кто меня отпустит?

— Ну, же, — подтолкнул меня Анидар. — Жена должна быть всегда открыта перед мужем.

— Анидар, — я изучающее взглянула на него, решая, какой ответ могу услышать, — ты очень хочешь жениться на мне?

Горгул чуть подался вперед, и теперь он изучал меня. Затем снова откинулся на спинку.

— До помолвки я никогда не мечтал о жене из человеческого племени, — сказал он наконец. — И не скажу, что меня впечатляют перспективы детей, которые будут людьми, пусть и с моей силой. Но договор…

— К Тьме договор, Анидар, — воскликнула я. — Тебе нужны чистые дети? Женись на горгулше. Откажись от меня.

— Значит, Орингар был прав, — горгул поднялся со своего места и подошел ко мне. — Упырь?

— Что? — я тоже встала и теперь смотрела в широкую грудь нареченного. Пришлось задрать голову.

— Дорожные приключения сближают, да, княжна? — черные глаза гневно сверкнули. — Да, я не в восторге, что женюсь на человечине, навязанной мне отцом. Нет, помолвку мы не отменим, и завтра ты войдешь в мои покои. О чистых наследниках я озабочусь, можешь быть спокойна.

После этого развернулся и направился к дверям, но передумал и снова стремительно приблизился ко мне, нависнув сверху разгневанной громадиной.

— Даже при условии, что я хотел бы видеть своей женой горгулшу, это не меняет того, что ты была обещана мне, и принадлежишь мне уже пятнадцать лет. Ты посмела увлечься другим мужчиной, я расцениваю это, как измену. Я хотел быть с тобой мягким и терпеливым, но твои слова… Не жди жалости, Лиора.

— Договор…

— Забудь. Люди никогда не попадут на территорию королевства, чтобы проверить условия соблюдения договора. Нам не нужна жрица Пресветлой. — Отчеканил нареченный, хотел отойти, но опять повернулся и сжал мои плечи. — Не хочешь женой? Можешь стать моей любовницей. Для этого не надо ждать, можно прямо сейчас.

— Анидар! — воскликнула я. — Это недостойно благородного орсана!

Горгул отпустил меня и отошел на шаг, смеривая холодным оценивающим взглядом.

— Свадьба завтра, — уже спокойней произнес он. — Будешь вести себя, как умная женщина, возможно, я прощу тебя. Но вампир сдохнет.

— Нет! — выкрикнула я, бросаясь к нему.

— Вторая глупость, — холодно произнес Анидар. — Вернусь позже.

И после этого покинул покои. Элион! Пресветлая, защити его!

* * *

Она не пришла. Ни вечером, ни ночью, ни ранним утром. Не услышала, и не отозвалась. Я уже выла, кромсая руку снова и снова. Вспоминала все, чему меня успел обучить Жорез, но ничего не менялось. К молитвам Пресветлая осталась глуха, к призыву на крови тоже. Только Свет все интенсивней исцелял мои порезы. Он словно сидел в засаде, и не успевала я нанести себе новую рану, как она стремительно затягивалась. Свет пытался успокоить меня, он щедро разливался по венам, проникал в натянутые до предела нервы, но я все продолжала свои попытки достучаться до богини.

— Пресветлая, почему? — шептала я, размазывая по лицу кровь и слезы. — Спаси меня, спаси его, помоги нам, умоляю!

А может, и не было благословения? А может, и не охраняет меня невидимая божественная длань? Быть может, жрец все придумал, гонимый желанием навязать нашу веру крылатому племени? Подозревал ли об этом отец? Догадывался ли о таком исходе моего замужества, когда проставлял в договор пункты, которые никогда не будут выполнены? И теперь мне грозит участь всех горгульских жен?

Впрочем, нет, меня ожидает иная участь. Короткая жизнь среди всеобщего презрения к моему человеческому роду, жизнь без любви самого невероятного мужчины во всем мире Мрака, и жизнь без защиты того, кто в полдень назовет меня своей. Анидар так хорошо показал мне то, что меня ждет, если я не смирюсь.

Когда он покинул меня в отведенных мне покоях, и я металась по ним, словно обезумевший зверь, страшась той участи, что обещал моему вампиру нареченный, мне не оставили много времени на тревогу. Не прошло и получаса, как вернулись бабка и мать, а с ними несколько молодых горгулш. Они громко обсуждали меня, издевательски смеялись и даже посмели подойти и трогать то за шею, не такую мощную, как у них, то потрясти за плечо и веселиться, когда я не устояла на ногах от сильного толчка. И, что бесило, больше всего, они говорили на родном языке, который я так и не изучила, а потому не могла ничего ответить, только испепелять их взглядом исподлобья и запоминать лица тех, кто особо усердствовал.

После были другие горгулши. Их было трое, все молодые. Две оказались похожи на Анидара, а третья отличалась цветом волос. Третья и шипела мне что-то злобное прямо в лицо, тыкая в грудь пальцем, отчего я несколько раз покачнулась, но сжала кулаки и упрямо посмотрела ей в глаза. Это вывело хамку из себя окончательно, и она дала мне пощечину, отчего я все-таки полетела на пол. Но вскочила, смерила ее ироничным взглядом и сплюнула на пол, выказывая все свое презрение. После отвернулась. За спиной послышались крики и какая-то возня. В отражении оконного стекла, я видела, как сестры горгула оттаскивают к дверям взбешенную грубиянку.

Не знаю, чем бы все это закончилось, но дверь открылась, и на пороге появился Анидар. Женщины моментально замолчали и склонили головы. Он что-то отрывисто сказал им, и троица потянулась на выход. Та, у которой волосы были не черными, а темно-каштановыми, полуобернулась к моему нареченному и посмотрела в глаза. Анидар едва заметно улыбнулся и снова что-то коротко произнес. Хамка бросила на меня через плечо торжествующий взгляд и вышла. Дверь тихо закрылась, а я развернулась и скрестила руки на груди. Щека все еще горела от длани горгулши.

— В твоем племени любовницам разрешено поднимать руки на жен? — спросила я, насмешливо глядя на него.

— На отвергнутых жен, — не менее насмешливо ответил жених.

— Сначала женись, потом отвергай, — усмехнулась я и прошла к стулу.

— Стоять, — холодно произнес горгул, когда я уже собралась сесть. — Женщина не может сесть без разрешения, когда в комнате находится ее мужчина.

— Ты еще не мой мужчина, — я пожала плечами и села на стул.

Ожидаемой вспышки не произошло. Анидар, молча, сел напротив. Он некоторое время рассматривал меня. Я выдержала взгляд, и не такие пугали.

— Мне здесь не нравится, — сказала я, глядя ему в глаза.

— Понимаю, — кивнул горгул. — Я попросил бабушку показать тебе, какой станет твоя жизнь, если ты не выкинешь дурь из головы.

Я склонила голову к правому плечу, ожидая продолжения.

— Ты станешь пустым местом, если я отвергну тебя. Каждый сможет безнаказанно издеваться над тобой. Думай, Лиора, смирение и почтение, или же обиды, издевки, тычки, боль и скорая смерть. Не думаю, что твоей силы хватит это выдержать, моя маленькая, слабенькая человеческая невеста.

Я прикрыла глаза, чтобы скрыть вспыхнувшую в них ненависть. Затем вспомнила, как Элион гипнотизировал меня там, в Изменчивом лесу. На что я среагировала? Мерцание вишневых огоньков в глубине его глаз и голос. Любопытно, а мне доступно подчинение? Заменим вишневые огоньки толикой Света. Голос… С голосом сложней, но попробовать можно. А может… Любопытно-любопытно, а почему бы не попробовать?

Я, неспешно, поднялась со стула одним плавным движением. Горгул все еще что-то говорил, возможно, выдавал правила поведения, но я его не слушала. Если все получится, то я вскоре окажусь за пределами горгульского государства. А там мой невозможный вампир. Шаг в подпространство, и нас не догонит даже ветер.

Анидар оборвал себя на полуслове, следя за моим приближением. В глазах читалось недоумение, быстро сменившееся любопытством. Остановившись перед горгулом, я прикрыла глаза, позволяя силе Пресветлой пробудиться.

— Смотри на меня, — ровным тоном велела я.

Плохо, не тот тембр, нет обволакивающих бархатистых ноток, как у вампира. Приказ вызвал на губах нареченного кривую усмешку, не та реакция. И все же он заворожено следил за мерцанием Света в моих глазах. Элион, как ты это делаешь?! Человек бы уже слушал меня, но сознание горгула сильней. Это я поняла, когда не смогла проникнуть в его память, это получалось само собой, стоило появиться тонкому лучику, соединявшим меня с допрашиваемым. Да, мой отец нашел применение и этому моему таланту.

— Анидар… — начала я, но голос оказался все так же сух.

Горгул ждал. Если бы на его месте был тот, к кому стремилась моя душа, если бы сейчас на меня смотрели темно-вишневые глаза с таким знакомым ехидным выражением или той затаенной нежностью, в которой я купалась всю прошедшую ночь. Если бы это был…

— Невероятный мой, — голос непроизвольно наполнился нежностью, небольшое усилие и… — Анидар. Слушай меня.

И больше поддаваясь внутренней картинке, убеждавшей меня, что передо мной сидит Элион, я протянула руку и провела по теплой щеке жениха. Невольно вздрогнув от непривычного уже ощущения теплой кожи под моими пальцами, я заставила себя вернуться к нужному состоянию.

— Ты не желаешь мне зла, — тихим напевным голосом, источавшим сейчас мед, произнесла я.

— Нет, — ответил Анидар и мотнул головой.

— Смотри на меня, — я поймала его голову ладонями, и теперь он вновь смотрел мне в глаза. — Ты никому не позволишь меня обидеть.

— Нет, — тихо прошелестел горгул. — Никому.

— Анидар, — велела я, поглаживая его лицо большими пальцами, — ты должен доверять мне, я твой друг. Я никогда не обижу тебя, а ты не сможешь причинить мне вред.

Он тяжело сглотнул, все так же, не мигая и глядя мне в глаза. И я почувствовала, он поддавался мне. Тяжело, сопротивляясь, но долгожданный луч протянулся от моего сознания к его сознанию.

— Я твой друг, Анидар, я и ты, мы едины, — почти шептала я, сливаясь с его воспоминаниями.

— Едины, — эхом отозвался горгул.

А я металась в лабиринте его мыслей, улавливая отголоски последних событий. Вот он в покоях Матери Рода, горгул в бешенстве. Он что-то требует, и старуха кивает, криво ухмыляясь. А вот со мной. Анидар напряжен, он наблюдает. Какие противоречивые чувства. Толика брезгливости, подозрительность, злость, но не на меня. И все это мужчина умело прячет под маской доброжелательности. И еще, я уловила отголосок еще одной эмоции, симпатия. Смутная, еще неосознанная, но она зародилась, когда он увидел невесту в полумраке узкого коридора. Нет-нет, мне это не надо. Прочь отсюда. Я помчалась дальше, отыскивая нужное. И нашла. Говорят на горгульском, но я в сознании Анидара, потому понимаю, что говорят о вампире. Он уже здесь и не оставляет попыток проникнуть на защищенную территорию. Злой, невменяемый, очень опасный. Они так и называют его — зверь. Пять горгулов погибли при попытке остановить его. Стоп! Нельзя отпускать свои чувства, горгул их тоже сейчас чувствует. Ликование исчезает в недрах моей сущности. Когда это было? И вижу ответ, доклад поступает после того, как Анидар ходил к своей ведьме-бабушке. Не так давно. О, Пресветлая! Стоп!!!

Горгул пошевелился.

— Останься со мной, — прошу я, и он затихает.

Я смотрю дальше. Они отправляют отряд на поимку вампира. Им дан приказ убить, если будет невозможно взять живым. Живым Элиона хочет Анидар. Порвать, уничтожить, вор… Я тряхнула головой и поспешила покинуть опасную территорию, где так тяжело было не выдать своего присутствия. Оставив эти воспоминания, я осторожно двинулась обратно и остановилась. Та рыжеватая стерва. Отвратительная, мерзкая, гадкая, грубая, недостойная… Горгул скривился, сейчас я отдавала ему свои эмоции. Моя месть за пощечину. Да, Анидар, теперь тебя будет воротить от этой дряни.

Рвотный позыв горгула я успокоила. Мои эмоции стали его эмоциями.

— Она ударила меня, — произнесла я.

— Тварь, — зло рыкнул горгул.

— Да, милый, да-а, — прошептала я. — Мы едины, через меня она обидела тебя.

— Удавлю, — зашипел он.

— Просто прогони, — улыбнулась я, сама чувствуя сейчас себя стервой. — Прочь.

— Да, — выдохнул он.

Ладно, поигрались, а теперь к делу. Я вернулась к настоящему времени и начала делать то, чему меня обучал Жорез, но что я ни разу ни к кому не применила. Я начала ткать ему желание, то будущее, которой Анидар должен воплотить в реальность.

— Прекратить преследование, — шептала я, внушая ему его собственный голос. — Не мешать.

Зачарованный горгул внимательно слушал. Приказ не трогать вампира был уже сформирован, и я перешла к дальнейшему, рисуя ему картинку, как он выводит меня из дворца, сажает на Бусю и ведет к границе территорий.

— Покажу наши земли, — шепчу я его губами отцу, именно это он сейчас и видит.

После вывозит туда, где находится Элион и улетает обратно, один.

— Свободна, — говорю я себе голосом Анидара в его видении.

— Н…

Горгул напрягся, луч между нами начал меркнуть. Я усилила напор, но Анидар стремительно закрывался. Капля пота катилась по его виску и по моему тоже. Мы боролись. Он, изгоняя меня, я, пытаясь еще задержаться.

— Анидар, — позвала я, — слушай меня, Анидар.

— Нет, — уверенно ответил горгул, и я вдруг оказалась на его коленях. — Дрянь, — осклабился нареченный, — настоящая дрянь, — и в его голосе мелькнули нотки восхищения.

— Орсан… — начала я, но он жестом велел мне замолчать, рассматривая как-то по новому, хищно, алчно.

— Великолепно, — наконец, произнес жених, — мне нравится. Если в тебе не окажется никакого дара Пресветлой, про который мне столько говорил отец, смиряя мой гнев, то ты все равно останешься жива.

— Меня собирались убить? — потрясенно спросила я.

— Была такая мысль, — усмехнулся горгул. — Теперь нет. Я буду беречь тебя. И детей у нас с тобой не будет. Может один для тебя, если я буду тобой доволен. Не бойся, от наших женщин защищу. В остальном все остается в силе. Свадьба, наша ночь, — Анидар иронично подмигнул мне, — смерть вампира.

Я рванулась прочь с его коленей, тщетно. Горгул держал крепко. В черных глазах вспыхнули недобрые огоньки.

— Ты совершенно не умеешь скрывать свои чувства, — прохладно сказал он. — Этому будешь учиться. Отцу не стоит знать о наших с тобой… маленьких тайнах, — теперь горгул стал серьезным. — Иначе он заберет тебя. И поверь, я для тебя лучший выход. К тому же, — его взгляд уперся в мою грудь, — человеческие женщины всегда считались изысканным лакомством, как на столе, так и в постели. Меня интересует последнее, как ты понимаешь.

— Слава Пресветлой, вы людей не едите, — мрачно ответила я.

— Смотря что, — Анидар засмеялся. — По одному древнему обычаю, мы съедаем сердца врагов.

Я передернула плечами, и взгляд горгула вновь стал пасмурным. Понимаю, вампир не менее кровожаден, но сердец при мне он не ел, и, главное, это мой вампир! Ради меня он разнес половину двух доменов, а так же оставил о себе неизгладимую память в озерном королевстве, а на что ты готов ради меня? Использовать мои маленькие возможности? Будем внушать и допрашивать? Ах, да, принять неведомый дар Пресветлой. Жаль я не заглянула в потаенные уголки его разума. Не удивлюсь, если там завалялась мыслишка потеснить отца.

— Я думаю, тебе стоит отпустить меня, — наконец, произнесла я. — Хотя бы с колен. Мы еще не женаты, и подобные вольности в отношении леди не допустимы.

— Правда? — брови нареченного в деланном изумлении поползли вверх. — Никогда бы не подумал. И это тоже недопустимо?

Я взвизгнула, оказавшись откинутой назад, и надо мной склонился Анидар с ехидной ухмылочкой на губах. Он потянул носом и протянул:

— Да-а, юное тело, чистый запах. Я был не прав, Лиора, изначально неправ. Ты так заметно отличаешься от женщин горгульского племени. Светлые волосы, серо-зеленые глазки, такая нежная кожа. Приятное разнообразие. Скорей бы завтрашняя ночь, хочу насладиться твоим хрупким телом. Думаю, мы сможем порадовать друг друга, ты меня так уж точно.

Анидар потянул меня наверх, перехватил, и порывисто прижав к себе. Наши губы соприкоснулись, но поцелуя не было.

— И разговаривай со мной тем голосом, которым пробивала брешь в обороне моего сознания. Он просто опьяняет.

После этого поставил меня на пол и встал, чуть разведя крылья и став еще более внушительным.

— До утра, моя нареченная. Больше тебя никто не побеспокоит. А я немного расслаблюсь. — Горгул сделал к двери несколько шагов и вдруг скривился. — Тьма, надо прогнать Анериту, что-то она вызывает у меня омерзение, — еле слышно пробормотал он, но я услышала и спрятала издевательскую усмешку.

Ну, хоть чего-то добилась для начала. Анидар ушел, и до утра, когда я сидела на окне, глядя на поднимающееся солнце, меня никто не побеспокоил. Я была измотана бесплодными попытками призыва, бесконечно раздражена и, к тому же, находилась на грани отчаяния. Ближе к утру мне пришла в голову мысль загипнотизировать горгула попроще. Но, стоило высунуть нос из покоев, как меня засунули обратно, не дав даже рта раскрыть, и дверь заперли снаружи. После этого в дверь полетела тяжелая ваза, которую я нашла в спальне. Продолжать дальше я не стала, чтобы не привлекать ко мне ни жениха, ни его отца, ни этих кошмарных женщин. Просто выдала шепотом все знакомые мне ругательства.

А утром пришли служанки. Они, молча, посмотрели на мою окровавленную рубашку, в которую переодели меня перед сном, и укоризненно покачали головой. Затем с пристрастием осмотрели в купальне, но не нашли ни порезов, ни шрамов, ни других ран. Пока одна возилась со мной, вторая приводила в порядок покои, которые так же были щедро обагрены каплями моей крови.

Еще немного позже, после того, как меня попытались накормить, надо признать небезуспешно, капризничать я не стала, в покои вошли все та же противная Мать Рода и ее прихвостни, то есть женская половина горгульского дворца. Той, что ударила меня вчера, среди них не было. Я обвела всю толпу хмурым взглядом и демонстративно ушла в купальню, закрыв за собой дверь.

В дверь ударили спустя минуту, я думала, это случится раньше.

— Открывай, — потребовала старуха на всемирном.

Я промолчала. Следующий удар сотряс дверь, но она удержалась.

— Открывая, человечина, — потребовала Мать Рода Хошшар из клана Горр.

Тем более промолчала, ожидая ее следующего действия. Действие было. Дверь слетела с петель, и прежде, чем ко мне кто-то подошел, я заорала, что есть сил:

— Анида-ар!!!

Меньше всего я ожидала, что горгул примчится на мой вопль, но через несколько мгновений он все-таки проталкивался сквозь толпу опешивших женщин.

— Что случилось? — спросил нареченный, обводя подозрительным взглядом всех собравшихся.

— Она хотела меня убить, — нагло заявила я и указала на бабку, а после на сломанную дверь. — Я всего лишь хотела немного освежить лицо, а она с оскорблениями и угрозами ворвалась ко мне. Это невыносимо. Вчера били, толкали, оскорбляли, издевались. Сегодня кидаются. Как мне исполнять все, что ты просил, если я нахожусь под постоянной угрозой? И как верить твоим обещаниям?! — и я разрыдалась. Так горько, как только могла. После вскинула лицо кверху, чтобы удержать слезы и замахала на себя ладонями. — Ну, вот, теперь и глаза будут красными. Хороша невеста.

— Ложь! — гневно вскричала старуха. — Эта отвратительная человечина лжет!

— Вот, опять, — скривилась я и снова захлюпала носом.

— Лиора, не глупи, женщины пришли подготовить тебя к свадьбе, — поморщился жених, явно выбирая не мою сторону.

Хорошо. Шантаж еще никто не отменял.

— Если на меня будут все время нападать и давить, мне придется защищаться, — взгляд в глаза нареченного, — как умею.

Он поджал губы, скрестил руки на груди и спросил:

— Что ты хочешь?

— Чтобы они ушли. Я человек, как верно заметила эта старая женщина, — теперь и бабуля поджала губы и сузила глаза. — Может, я и отвратительна, хотя ты вчера заверял меня в обратном, — насмешливый взгляд на мрачных горгулш. Эх, жаль, та стерва уже отсутствует, надеюсь, ей передадут, — но еще не принадлежу роду Хошшар. По более привычным мне законам, одеть меня могут мои служанки. Они неплохо с этим справляются. И я хотя бы буду уверена, что на брачное ложе взойду без синяков и увечий. У твоей матери ужасные руки, грубые и шершавые. — Свекровь взглянула на свои ладони, затем возмущенно на меня. — А у меня кожа нежная. И я ведь такая хру-упкая.

Анидар подошел ко мне и, согнувшись, зашипел на ухо:

— Что за представление?

— Милый, какое представление? — мои реснички изумленно вспорхнули. — Я забочусь только о нас.

И я поцеловала его в щеку, заглядывая в глаза невинным взором.

— Позволь мне последнюю вольность, — я улыбнулась, как можно более мило. — Пожалуйста.

— Я сейчас буду грубить Матери Рода, — тихо рыкнул Анидар, — за это мне будет грубить отец. Ты понимаешь, что за все это расплачиваться придется тебе?

— Я буду очень стараться, — произнесла я тем самым медовым голосом, который так понравился ему. И для убедительности еще раз поцеловала в щеку.

— Договорились, — усмехнулся горгул и выпрямился в полный рост.

Дальше был скандал. Анидар произнес маленькую речь на родном языке. В ответ ему понеслось шипение старой карги. Тон внучка стал ледяным. Тогда вмешалась его мать, после сестры, после говорили все хором. Лица горгулш побагровели, Анидар оставался незыблем, как каменная глыба. Мои служанки забились в угол, а я с любопытством следила, что будет дальше. Дальше женщины перешли на уж совсем безобразный визгливый тон, и мой нареченный их выставил из покоев. Я помахала им вслед ручкой, а на моих губах цвел буйным цветом запредельно счастливый оскал сплетницы Фиски. Как же я ее понимала в этот момент.

Когда дверь за женщинами рода Хошшар закрылась, Анидар резко обернулся, и я снова смотрела на него предельно честными и наивными глазами. Он пересек покои и подошел вплотную ко мне.

— Ты понимаешь, что только что приобрела двенадцать врагов? Добавим к этому гнев моего отца и неодобрение остальных мужчин клана? — сухо спросил горгул, вновь скрестив руки на груди.

— Просто я их боюсь, они вчера делали мне очень больно, — я всхлипнула, и Анидар скривился.

— Давай без этой лживой влаги на твоем лице, — потребовал он. — Я обещал защиту, ты ее получишь. Но с этой минуты одна ты никуда не выходишь, сидишь в моих покоях под стражей. Ешь, что я принесу, пьешь, что я налью. Мать Рода обиды не простит. Не мне, конечно. Для них я сейчас молодой дурак, которому вскружила голову человечина. Я не стал возражать. А теперь тебе придется очень постараться, чтобы я не отвернулся от тебя. Предупредил один раз, оступишься, пеняй на собственную глупость.

— Одевайте, — велел он служанкам и покинул покои.

— Что вы наделали! — шепотом воскликнула одна из женщин.

— Отомстила за вчерашнее унижение, — устало ответила я и побрела на стул. — Никому не позволено безнаказанно обижать княжну Пронежскую.

Да, что они мне могут сделать? Убить? Все равно я тут жить не буду. Так или иначе, но Лиора покинет эти чертоги сегодня ночью прежде, чем к ней прикоснуться чужие мужские руки. Я так решила, и быть по сему. Жаль было только одного, я больше никогда не смогу сказать моему несносному упырю, что люблю его больше жизни.

— Элион, — прошептала я и всхлипнула уже по-настоящему. — Где ты, Элион?

— Он покинул наши границы. Через два часа после полуночи.

Я резко обернулась и только сейчас заметила, что служанки склонились в низком поклоне. За моей спиной стоял свекор и изучал меня холодным взглядом.

— Мрака, — равнодушно поздоровалась я.

— Ты смелая девочка, раз решила связаться с нашими женщинами, — сказал орсан Хошшар. — Но больше глупая, тебе этого не простят. Для тебя один выход — скорей забеременеть. Пока ты вынашиваешь и кормишь дитя, никто не посмеет прикоснуться к тебе даже злыми помыслами. Не смотря на то, что мои внуки от тебя будут людьми, они все-таки будут носить кровь и имя Хошшар, потому желанны кланом Горр не менее остальных детей. Это был мой отеческий совет, девочка. Первый и последний. Я не позволю тебе смущать Анидара и вносить в наш клан и род смуту. Накажу больно.

Развернулся и вышел. Вот такое пожелание счастья. Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Покинул границы… Он сказал правду? Элион сдался? Не могу в это поверить. Вампир всегда находил меня и возвращал… Но тогда был приказ Вечного, а сейчас? Сейчас только обещание не отказаться. Неужели он бросил меня? Нет, боги, нет! Этого просто не может быть! Не верю, ни единому слову не верю… Но внутренний голос противно шептал, что горгул не лгал. Я умею различать, когда лгут. Он не врал. Но, Элион, почему?.. Потому что здесь он бессилен, признала я и поникла. Вампир сделал все правильно. Что он может сделать один против целого королевства? Ничего. Так пусть же живет мой любимый. А я… я дождусь его там, где сходятся дороги душ всех миров. Этой ночью я шагну за Грань, но не стану Анидару Горр орсану Хошшар настоящей женой. Можете осуждать меня, можете понять, но своего решения я не изменю.

— Госпожа, — позвала меня одна из служанок. — Пора облачаться.

Я, молча, встала и позволила им обрядить меня в очередную хламиду. Так же, молча, позволила отвести меня во двор, где ждали носилки. В огромную пещеру, освещенную факелами, я входила, не глядя по сторонам. Мне было все равно, как смотрит на меня Анидар, мне было плевать на слова крылатого жреца. Я просто ждала ночи…

* * *

Пространство размылось, превращаясь в неясные росчерки. Яростное рычание вырывалось из груди, но это не помогало прогнать ни ощущение собственного бессилия, ни унять сжигающей боли от потери. Элион слизнул кровь с прокушенной губы и снова зарычал. Не прошел, не смог. Не смог! К проклятой Тьмой озерной стерве смог, а к поганым горгулам нет. Он мотался вокруг Ургарайских гор до ночи, отыскивая хоть малую брешь в защите границ, не нашел. Его пытались остановить. Кланы отправляли отряды, нападали одиночные стражи границы. Его уговаривали, увещевали, пытались убить, обездвижить, прогнать, но вампир неизменно отвечал агрессией, оставляя за собой вырванные крылья, порванные клыками глотки, кровь, смерть и свою ненависть.

Должно быть, его уже объявили врагом королевства. Элион криво усмехнулся. Не привыкать. Ночью он покинул границы горгулов. Знал ли он, что будет делать? О, да-а, он это знал. Скоро стоны огласят не только горгульские земли, завтра вздрогнут и вампиры, продавшиеся демону. Глава клана и его приближенные падут, а у Элиона Одариана будет свой клан. По крайней мере, до тех пор, пока он не вернет свою душу. А там ему уже не будет нужен никто.

— Куда бежим?

Элион повернул голову и взглянул на Вечного, пристроившегося рядом.

— Мрака, — буркнул вампир, менее всего сейчас настроенный на почтение.

— И тебе не хворать, — ухмыльнулся бог. — Мстить будешь?

Элион промолчал. Ответ был и так очевиден.

— Заслужили, — все-таки одарил он Вечного коротким ответом.

— Возможно, — согласился бог. — И что потом?

— Погоню на границу с Ургараем, — произнес вампир и вдруг остановился.

Мрак клубился вокруг него, не позволяя сдвинуться с места. Вечный Кианэл перевел дух и весело улыбнулся.

— Неплохая разминка, с академии не бегал, — сказал он. — Наш наставник нещадно гонял нас, к играм с другими академиями готовил. Кстати, мы выиграли.

— Поздравляю, — рыкнул Элион, пытаясь вырваться.

— Спасибо, — за спиной бога Мрак сгустился, и он уселся на это серое облако. — Ладно, оставим приятные воспоминания из земной жизни. Ты не успеешь. Через несколько минут она станет орасоной Хошшар.

Вампир застонал, но ожесточенно мотнул головой.

— Плевать! После станет леди Одариан. Мне не нужен дар Пресветлой, мне нужна Лиора. Пусть крылатый урод задавится.

Вечный с изучающим интересом смотрел на него.

— Ты меня несомненно радуешь, мой мальчик. Подумать только, три недели назад ты проклинал свою кузину за ее выбор. Уверял, что тебе не нужна любовь. А сейчас готов поставить на уши весь мир Мрака за маленькую человеческую девушку. Кстати, он передает тебе привет. Мы все с интересом наблюдали, когда же ты, упертый, твердолобый Пьющий кровь, сдашься. Моя жена была уверена, что еще после озерного королевства. Пресветлая очень переживала за свою подопечную, ты был с ней слишком груб. Я уговорил ее не вмешиваться, ты должен пройти через все самостоятельно.

— Из-за дара Пресветлой я чуть не потерял Лиору в дороге, — хмуро отозвался Элион, — рыжий…

— Рыжий заблуждался, — бог улыбнулся, когда на лице вампира появился первый интерес. — Калем очень хотел жить, а Дамиар очень хотел получить место Первого лорда. Один извратил пророчество, второй воспринял это, как должное.

Кианэл снова рассмеялся, глядя на обескураженное лицо вампира.

— Старуха просто призывала Вайнара смерить гордыню и умерить жестокость. Это даже не было предсказанием, всего лишь совет мудрой женщины. — Пояснил бог.

— Чтоб их… — пробурчал Элион.

— Горгулы тоже дар не получат, — произнес Вечный, глядя сощурившись на слепящее солнце. — Дар уже получен тем, кто так ожесточенно отказывается от него. — Он насмешливо взглянул на своего подопечного. — Слова Пресветлой звучали так: «Ты станешь настоящим даром для полюбившего тебя. Ты подаришь ему свое сердце, верность и счастье». Единственным даром моей Мэй было пожелание встретить свою настоящую любовь, вот и все. И это уже сбылось. Ничего сверхъестественного Лиора в себе не несет. Кроме силы моей жены, разумеется, из которой соткана метка.

Обескураженный вампир некоторое время удивленно смотрел на бога.

— Почему главный жрец не сказал это князю? — спросил он.

— Все просто. Жорез был настоящим прорицателем, он знал, что должно произойти и просто подготовил путь своей любимицы к ее судьбе. Князь Пронежа все равно решил бы выдать дочь замуж выгодно для своего маленького государства. Главный жрец перед смертью сознался своему убийце о настоящем даре, но Калем не поверил.

— Урод…

— Ну, будем милосердны. Извращая пророчество, он позаботился о своей княжне, уверив демона, что нужно сначала добиться любви Лиоры. Он хотел избежать насилия над своей бывшей госпожой. Иначе Вайнар взял бы девочку еще при первой вашей с ним встрече. А так, даже уверился в том, что влюбляется в нее сам. Но… они не пара. Вот с горгулом могло бы что-нибудь получиться, она ему понравилась, но это было бы всего лишь взаимным увлечением и взаимовыгодным партнерством. — Вечный посмотрел на оскалившегося вампира. — Она уже встретила любовь и не желает быть с горгулом. Малышка не позволит ему прикоснуться к себе. — Кианэл стал серьезным. — Она настроена решительно. Призыв Пресветлой не удался. Это я удержал Мэй. Теперь Лиора видит только один выход.

Вампир непонимающе глядел на Вечного. Вдруг стремительно посерел и сдавленно охнул.

— Она не сделает этого.

— Сделает, — кивнул бог. — Если ты опоздаешь, сделает. Горгул тоже настроен решительно, он не хочет ждать. Я же говорю, девочка ему понравилась. К тому же, он узнал, как она может пользоваться силой Света. Так что, к Эверланам? Будем мстить? Или все-таки смирим ненужную гордыню?

— Мне нужна твоя помощь, — глухо произнес Элион. От помощи бога он отказался еще под стенами Ургарая, осознав, что не может пройти. Не хотел насмешек.

— Тебе еще многому нужно учиться, мой мальчик. Просить помощи не позорно. Слушать свою женщину тоже. Меня, в свое время, заставили это признать Мрак и Свет, и, знаешь, Элион, я им за это безмерно благодарен. Быть одним целым со своей избранницей несравненно приятней, чем ощущать ее всего лишь придатком к своей персоне.

— Вечный! — нетерпеливо воскликнул вампир.

— Я же бог, мой мальчик, — усмехнулся Кианэл. — Ты успеешь вовремя. Только ведь останешься один против всех.

— Плевать! — рыкнул Элион. — Я не могу потерять эту несносную человечину. Без нее мне жить не за чем.

Мрак, удерживавший вампира, отступил, заклубился, образуя окно перехода. Вечный с улыбкой кивнул на него, и Элион решительно шагнул в плывущую дымку.

Пламя ритуального костра лизало потолок пещеры. Горгул-жрец исподволь разглядывал странную пару, представшую перед ним. Молодой орсан Хошшар, которому прочили славное будущее и маленькая человеческая женщина, ушедшая глубоко в себя и не реагировавшая ни на вопросы своего жениха, ни на угрожающие предупреждения Главы Рода, ни на его, жреца, призывы.

— Начинай, — наконец, махнул рукой Анидар Хошшар. — Она пятнадцать лет назад дала свое согласие.

— Да, тянуть ни к чему, — отозвался Агдор Хошшар, и жрец повернулся лицом к костру, чтобы призвать Великих Пращуров.

В священной пещере присутствовали только мужчины, имевшие отношение к верхушке клана — десять Глав Родов. Правящий клан Горр был у власти уже около ста двадцати лет. Самый сильный клан, которому не могли противостоять остальные пять кланов. Хошшар — один из двух наиболее приближенных родов к Правителю. Это и удивляло. Стоя так близко к трону, горгулы рода Хошшар решились на брак с человечиной, чем лишали себя чистокровных наследников.

Жрец внутренне скривился. Бескрылые уродливые создания. Убить человека можно убить, даже не прилагая силы. Зачем Хошшарам эта издевка мироздания? Девушка тяжело вздохнула, напомнив о своем присутствии, и снова ушла в себя. Анидар недовольно покосился на свою невесту, затем перевел мрачный взгляд на жреца, и тот продолжил заунывное пение.

Пламя опало и снова взвилось.

— Пращуры благоволят этому союзу, — провозгласил жрец и обернулся к Анидару и его избраннице.

Он не видел, как за его спиной пламя окуталось серой дымкой, как раздвинулись обжигающие языки, и прямо из центра огня шагнула худощавая высокая фигура. Жрец даже не успел вздрогнуть, когда холодные длинные пальцы свернули ему шею. Грузное крылатое тело упало на пол, и вампир, брезгливо обтерев платком руки, перешагнул через него.

— Лиора, ты издеваешься? Бестолочь ненаглядная, опять мне тебя из-под венца вытаскивать, — насмешливо произнес он, и с лица девушки исчезла маска безразличия.

— Элион! — воскликнула она, счастливо улыбнувшись. — Где ты шлялся? Я чуть с собой не покончила!

— Я тебе покончу, зараза такая. И из-за Грани достану, — сурово пообещал вампир, и горгул отмер.

Анидар, крепко сжимавший руку своей нареченной, задвинул ее себе за спину. Девушка попробовала его обежать, но мощное крыло преградило ей дорогу. Она бросилась в другую сторону, но взметнулось второе крыло. Элион отбивался от двух помощников жреца, опомнившихся, пока он направлялся к Лиоре и ее жениху.

Дернулись с мест Главы Родов, Правитель, прибывший в последний момент уже призывал охрану.

— Элион! — выкрикнула Лиора.

— Справлюсь, — ответил ей вампир, отбрасывая труп второго помощника. Первый отполз в угол, обе его ноги были сломаны.

— Элион, их много! — снова крикнула девушка, беспокойно оглядываясь назад.

— Лиора, — угрожающе произнес Анидар, — тебе лучше помолчать.

Элион развернулся в его сторону и смерил оценивающим взглядом. Горгул ответил ему тем же. Девушка сделала новую попытку прорваться к вампиру, но Анидар перехватил ее и сильно сжал руку.

— Ты меня очень огорчила, — отчеканил он и откинул ее на руки подоспевшего отца. — Отец, я сам. Присмотри за моей… женой, — Анидар издевательски осклабился, глядя на вампира.

— Обряд не был завершен, — ответил Элион, отслеживая окружающих его Глав Родов и их охрану.

Неожиданно пещеру залил чистый Свет. Из открывшегося портал шагнул черноволосый мужчина и огляделся.

— Непорядок, — констатировал он, направляясь к Агдору.

Он небрежно махнул рукой, и Главы Родов, включая охрану и сам Правитель, оказались прижаты к каменной стене. Лиора была аккуратно поставлена в отдалении от них и тоже обездвижена.

— Во избежание травм, — пояснил Алаис Бриннэйн. После обернулся к скалящимся горгулам. — Где ваши правила хорошего тона? За даму сражаются двое, помощники ни к чему. Пусть победит тот, на чьей стороне справедливость, — закончил он и бросил Элиону меч. — Вечный за честный бой. Переход в боевую форму закрыт обоим. Магия заблокирована. Так что, зайчики, по придется по нашему, по-человечьи.

После этого встал рядом с Лиорой, не спускавшей взгляда с вампира. Анидар обернулся на нее, угрожающе оскалился и метнулся к одному из замерших охранников, вытаскивая из его ножен меч. Элион подмигнул девушке.

— Люблю тебя, — прошептала она.

Вампир улыбнулся и едва успел увернуться от выпада взбешенного горгула. Мечи скрестились, оглашая пещеру металлическим лязгом. Девушка закрыла лицо руками, но сразу убрала их.

— Отпусти ее, — сказал вампир, делая ложный выпад. — Лиора тебе не нужна.

— Нужна, — рявкнул горгул, не обманутый маневром вампира. — Это моя женщина, уже пятнадцать лет, как моя.

— Убью, — пообещал Элион, взлетая над сверкнувшим клинком.

— Сдохни сам, — парировал Анидар. — Предательница будет наказана. И для начала, она полюбуется на твою смерть.

Вампир отбил атаку горгула и вдруг расхохотался.

— Когда-то я произнес именно эти слова, и все закончилось неожиданно, — произнес Элион и оборвал смех. — Это плохая примета, крылатый.

— Для тебя, — рыкнул Анидар.

Две стремительные тени кружились по пещере, перестав размениваться на пикировку и пробные атаки, бой начался. Глаза, скованных силой черноволосого горгулов, следили за противниками. Девушка вскрикнула, когда первые капли черной крови вампира брызнули на каменный пол пещеры, и уткнулась в плечо посланника богов. Алаис обнял Лиору и успокаивающе погладил по плечу.

— Я так и знал, что ты здесь! — громыхнул жутковатый голос, вынудив замереть двух противников.

В пещеру просунулась красная голова огромного дракона.

— Опять все самое интересное без меня, — обиженно вздохнул дракон, и пещеру заволокло дымом.

— Чтоб ты облез, Шэр, — воскликнул Алаис, едва успев откашляться.

— Уже, в прошлом месяце, — деловито сообщил Огненный лорд, уже принявший человекоподобный вид и устраивающийся рядом с черноволосым мужчиной. — Ну, что тут у нас.

— Заткнись уже, — зашипел на него черноволосый лорд. — Ты поединок превращаешь в фарс.

— Нашел-с-с, — сообщила призрачная голова в фуражке, высунувшаяся из пола. — Брос-сили меня-с-с.

— Тьма! — рыкнул вампир. — Еще кто-то будет, или мы можем продолжать?

— Продолжайте, — разрешил дракон, усаживаясь прямо на полу. — Уже все в сборе. Хотя некоторых змеев никто не приглашал.

— Драконов-с-с тож-ше, — невозмутимо отреагировал змей, так и не показавшись полностью.

— Помолчите, пожалуйста, — уже не выдержала Лиора. — Я хочу к моему упырю.

— Пакость, — хмыкнул Элион.

— Заткнитесь все! — взревел окончательно взбешенный горгул и бросился на вампира.

И вновь два вихря закружили по пещере. Сталь хищно звенела, пугая своим неотвратимым голодом, который она утоляла погружаясь в тело то одного, то другого противника. Лиора лихорадочно молилась, мужчины, ставшие зрителями поединка, молчали, не нарушая пугающей тишины, в которой звучали только звон металла, да тихий шепот девушки.

Неожиданно все стихло. Меч вампира отлетел в сторону, а горгул навис над ним, придавливая коленом к полу. Торжествующая ухмылка скользнула по губам Анидара, когда он перехватил удобней меч. Неумолимое острие понеслось в грудь Элиона…

— Нет! — закричала девушка, опадая на руки Алаиса Бриннэйна.

Вампир отбил рукой меч горгула, извернулся, и противники покатились по полу, сплетаясь в рукопашной схватке. Удар, и более легкий вампир выскользнул из-под горгула. Он метнулся к своему мечу, и, когда Анидар вскочил на ноги, острие уже упиралось ему в грудь.

— Откажись, — произнес Элион.

— Нет, — упрямо рявкнул горгул, и меч вампира вспорол широкую грудь.

— В ней нет дара, идиот, — выдохнул в лицо Анидара Элион. — Она сама дар, дар для любящего ее, мой дар!

Горгул мазнул непонимающим взглядом по лицу противника и уронил голову на грудь. Элион рывком вытащил меч и мгновение смотрел на растянувшееся на каменном полу тело Анидара.

— Судьба вынесла решение, — провозгласил черноволосый посланник богов. — Пьющий кровь победил. Девушка уходит с ним. Все свидетели, поединок был честным и на равных условиях. Попытка мести обернется против мстящих. Такова воля богов.

И пещера пришла в движение. Лиора бросилась к своему вампиру. Она повисла у него на шее. Элион крепко прижал ее к себе и зарылся лицом в волосы.

— Несносный упырь, — всхлипнув, прошептала девушка. — Всю кровь мне выпил.

— Кто бы говорил, невыносимая человечина, — улыбнулся вампир, прижимая ее к себе еще сильней. — Попробуешь еще раз замуж не за меня выйти, и я тебя точно покусаю, — она задрала руку с меткой. — Значит, отшлепаю. Опыт-то есть.

— Я умру без тебя, — жалобно сказала Лиора и заглянула в глаза вампира.

— Лучше живи со мной, — улыбнулся Элион и поймал ее губы.

— Какая прелесть, — умиленно вздохнул дракон. — Подумать только, а ведь я его хотел когда-то сожрать.

— Да когда ты вообще кого жрал, — фыркнул Алаис.

— Ты опять?! — Шэр резко обернулся, выдохнув из ноздрей пар. — Доведешь меня, ой, доведе-ошь!

— Балабол-с-с-с, — насмешливо произнес змей.

— Ш-ш-што? — прошипел дракон.

— Так, все, — Бриннэйн открыл портал и втолкнул в него Огненного лорда.

— С-с-скотина, — заревел обиженный дракон.

— Так-с-с ему и надо-с-с, — осклабился призрак в фуражке и полетел следом. — Алаис-с-с, га-ад.

Портал закрылся, и посланник богов осмотрел присутствующих. Горгулы не отрывали злых взглядов от вампира и его девушки, но никто не кидался на них. Черноволосый открыл другой портал и позвал все еще целующуюся парочку:

— Идите уже сюда. Вам пора.

Элион взял за руку Лиору, и они, обменявшись улыбками, послушно вошли в сгусток Света. Алаис подошел к Анидару, приложил руку и удовлетворенно кивнул:

— Выживет.

После этого подошел к окну перехода, но вновь обернулся к Главам Родов.

— Договор более не имеет силы. Дар получен тем, кому он был предназначен изначально. Удачи во Мраке и светлого дня.

И портал закрылся.