Глава 3

Все же пожилой лорд-сенешаль за свою долгую службу успел, наверное, повидать немало. И получил неплохую закалку в дворцовых кулуарах. К тому же я за его спиной украдкой продемонстрировала нежити сначала кулак, а потом чиркнула себя по горлу воображаемым ножом, намекая, что их ждет за неповиновение. Скелетоны присмирели. А лорд-сенешаль, неловко прочистив горло, неуверенно поинтересовался:

— Вы хоть знаете, как прислуживать императорской семье?

Я даже рта не успела открыть, чтобы осадить сенешаля и потребовать от него новую камеристку, как за меня все решили:

— Я знаю! — отозвался надменный скелетон. — При жизни был баронетом Чегурни.

— Так вот что с вами стряслось! — спустя пару секунд потрясенно выдохнул сенешаль и даже растерянно оглянулся на меня. Будто в поисках поддержки или желая что-то уточнить. Но быстро взял себя в руки и нахмурился: — Хоть вы и были одним из камердинеров Наследника, это ничего не меняет! Вы — мужчина! И этим все сказано!

— Я — скелет! — мрачно парировал тот. — Нежить! И пусть я не умею причесывать, остальное я знаю назубок…

— А я был куафером! — встрял хриплый. — При жизни меня звали де Линуанель!

Вот здесь лорд-сенешаль почему-то побледнел:

— Богиня-матерь!.. Эльф, которого до сих пор разыскивают родичи!.. Мы попали! Нужно немедленно сообщить императору, чтобы успеть подготовиться к международному скандалу!

Вот здесь позеленела уже я. Если батюшка узнает…

Возможно, мне это на нервах просто показалось, но синий свет в левой глазнице бывшего эльфа мигнул. Будто он мне подмигивал. В следующий миг скелетон доказал, что он действительно был при жизни остроухим. Они все от природы мастера интриг.

— А давайте вы закроете глаза на необычных слуг принцессы, а я взамен никогда и никому не признаюсь, кем был при жизни? — вкрадчиво предложил он. По внешнему виду все равно никто и никогда не догадается.

Облегчение, испытываемое сенешалем, было густым, хоть ложкой черпай, осязаемым физически и исходило от него волнами. Скрыть свою радость старик не смог:

— Не возражаю! — И обернулся ко мне: — Ваше Высочество, я берусь снабдить ваших слуг перчатками и плащами, чтобы они не слишком бросались в глаза. Сам извещу менталистов, что у вас новая, самая преданная прислуга. И предупрежу поваров, чтобы не закатывали истерик. Но вообще, по возможности, постарайтесь пореже выпускать их из комнат!

И сенешаль выскочил за дверь, будто его и не было. А я осталась в компании скелетонов.

Наверное, с минуту в комнате висела плотная тишина. Я смотрела на своих новых слуг и пыталась понять, как докатилась до такого. Они настороженно светили на меня синим светом глазниц.

Первой не выдержала я:

— И зачем вам это нужно? — поинтересовалась сердито.

Скелеты переглянулись.

— Прислуживать принцессе почетно, — начал бывший баронет Чегурни.

— И коротать вечность скелетом в подвале скучно, — тихо добавил эльф.

Я испытывающе уставилась не них. Но скелеты открыто встретили мой взгляд, не смущаясь и не опуская глазниц.

— Ну а ты? — спросила у помалкивавшего до этого юмориста. — Тоже хочешь мне прислуживать? А кем был при жизни?

Юморист вздохнул:

— По сравнению с тем, чем я занимался при жизни, это повышение. И серьезное. Я был портным. Но из-за низкородности моего происхождения у меня не было ни единого шанса подняться выше, чем собственная мастерская где-то к закату моей жизни. Я погиб, когда мастер, у которого я служил, отправил меня с заказом к одному высокопоставленному клиенту. Там я нечаянно увидел то, что не предназначалось для моих глаз. И меня попросту зарезали, а потом закопали под стеной башни. Там поглощалась любая магия, и мерзавцы были уверены, что меня никогда не найдут.

Получалось, что всех троих так или иначе, а убили во дворце. И это пугало. Папенька на меня орет, а сам развел бардак. Того и гляди прирежут кого-то из императорской семьи.

— Ой! Да что же это мы! — вдруг натурально подскочил на месте эльф. — Там же вода стынет!..

Я еще только рот открывала спросить, что за вода и почему она стынет, а скелетоны уже подхватили меня и на руках буквально отнесли в мою собственную туалетную комнату. А там…

Утопленный в полу, выложенный роскошной мозаикой бассейн исходил ароматным паром. Рядом, на специальной подставке стопкой высились подготовленные пушистые полотенца, которые империя закупала у эльфов. Можно было давно наладить и свое производство, территории империи были обширными и богатыми, но вредные остроухие ни в какую не соглашались продавать технологию. Ни за какие посулы.

— Мы только с вашей косметикой не разобрались, принцесса, — с нотками вины подал голос бывший баронет. — Придется вам рассказать, что и для чего применяется. А мы запомним! Память, хвала некромантии, отменная!

С этими словами скелетон потянулся к шнуровке моего платья. Я успела заметить белые перчатки на его костяных конечностях, а потом до меня дошло:

— Ты что задумал?!! — взвизгнула, буквально отпрыгивая от скелетона вперед. При этом чудом удержалась на ногах и не свалилась в полный воды бассейн.

— Сами платье снимете? — с ехидцей поинтересовался в ответ бывший баронет, покорно складывая облаченные в белоснежные перчатки кости где-то в районе таза.

Я открыла рот, чтобы рявкнуть: «Да», да так и застыла, осознав всю глубину подставы. Платье, надетое на меня, обладало не только шнуровкой, но и целым рядом крохотных пуговок от верха до низа корсажа, которые Дора обычно застегивала и расстегивала с помощью магии. Я этого заклинания не знала. Так что самой мне не раздеться никогда…

— Вы — мужчины! — процедила сквозь зубы, не имея сил смириться с происходящим.

— Когда-то ими были, — согласно кивнул бывший баронет. — Сейчас просто нежить.

— И тем не менее будете пялиться! — желчно обвинила бывшего придворного.

— Последнее удовольствие отбирают, — смиренно вдохнул эльф. За что и схлопотал подзатыльник от портного.

Юморист не рассчитал силу. Возможно, после смерти и поднятия нежитью его физическая сила возросла. Так или иначе, но эльф потерял голову. Вернее, черепушку. И та улетела куда-то за бассейн…

Мы вчетвером растерянно проследили за полетом снаряда. Когда он с треском хлопнулся на пол, судя по звуку расколовшись, я растерянно выдохнула:

— Песец… И что теперь? У меня будет безголовый камердинер?

— Может, хоть это поможет ему поменьше болтать разные глупости, — прохрипел эльф. А портной поцокал костями пяток в угол комнаты за частью себя.

Я покосилась на бывшего остроухого и решилась задать мучающий меня вопрос:

— Почему у тебя такой голос? Ведь у эльфов он всегда мелодичный и приятный для слуха…

Мимики скелетоны по вполне понятным причинам были лишены начисто. Но бывший парикмахер настолько выразительно вздохнул, что я живо представила, как он морщится:

— А все просто, принцесса: меня задушили, чтобы не разболтал чужой секрет. — Я задохнулась от шока. А хриплый невозмутимо предложил: — Ну что, раздеваемся и в водичку? Пора смыть с себя этот тюремный аромат!

В целом, все оказалось не так ужасно, как думалось. Особенно если закрыть глаза. Скелеты сновали по ванной почти бесшумно, подавая мне то одно, то другое. Только кости пяток по полу цокали. Бывший баронет исхитрился где-то добыть толстые белые перчатки. Уж не знаю, для каких целей они служили в реальности, но кости скелетона обтягивали хорошо. Я их не чувствовала, когда он тер мне спину и промывал волосы. К остальному я его не допустила. Хотя раньше никогда не смущалась прикосновениями камеристок. В правильности поступка убедилась, когда бывший эльф прокуренным голосом комично заныл:

— Ну, Повелительница-а-а-а-а!.. Дай хоть в посмертии пощупать принцессу!

Баронет тут же отвесил наглецу подзатыльник. На этот раз не настолько увесистый, чтобы эльф снова утратил голову. А я, неожиданно для самой себя, беззлобно фыркнула:

— Изыди, охальник! Кости сотрутся принцесс щупать!

На этом глупости закончились. Я спокойно завершила мытье и выбралась из бассейна, наслаждаясь чистотой тела. Барон ловко меня обтер. Потом не менее ловко и очень долго расчесывал мне волосы, пока они не просохли окончательно. После этого я перешла в руки портного и эльфа. А баронет, накинув плащ, как тот, кто лучше всех знает дворец, отправился добывать мне пропитание.

Я очень волновалась, как все пройдет. Опасалась, что придворные, разглядев, кто скрывается под плащом, поднимут скандал, кто-то доложит папеньке и меня снова упекут в подземелье. Настолько разволновалась, что даже почти не обращала внимания на то, какое белье и какое платье подготовили для меня скелетоны. Молча и не глядя натянула рубашку и панталоны, подождала, пока портной затянет на мне корсет, потом покорно подняла руки, надевая платье. Все это время я пыталась мысленно представить путь баронета по переходам дворца и предугадать, на кого он может наткнуться. А между тем эльф надел те же перчатки, что надевал баронет, и принялся за мою прическу…

Природный вкус и тяга к прекрасному, а также опыт прошлой жизни не подвели эльфа. Ни разу не дернув меня за волосы (в отличие от Доры!), он соорудил у меня на голове изящную конструкцию, которую украсил цветами и малым королевским венцом. Спускающиеся на левое плечо кокетливые локоны перевил серебряными нитями с жемчугом.

— Последний штрих, Повелительница! — с почтением сообщил мне портной и протянул на специальной подушечке выбранные им колье, серьги, браслеты и кольца.

Только в этот миг, глядя на украшения с розовым турмалином, я вдруг осознала, что скелеты обрядили меня в платье цвета клубничного пирожного. А я всю сознательную жизнь избегала подобных легкомысленных цветов: мало того, что блондинка, владеющая искусством смерти, так еще и розовые рюши носить? Открыла рот, чтобы возмутиться и потребовать себе другой наряд, и увидела себя в зеркале. Рот был со стуком закрыт. А в голове мелькнула дурная мысль: «Мне еще папочке мстить за подземелье. Да и он наверняка снова начнет активно меня сватать, так что нужно будет еще женихов отпугивать…» В общем, я молча взяла предложенное и надела.

Как раз в тот миг, когда я застегивала последний браслет, словно стоял за дверью и ждал именно этого, вернулся баронет, толкая перед собой тележку, заставленную посудой.

— Как все прошло? — поинтересовалась у него, стараясь не выдать голосом охватившего меня волнения. А ну как пора собираться снова в тюрьму, а я в розовом платье?

— Превосходно, — невозмутимо отозвался баронет, довольно ловко, как для мужского скелета, выставляя на стол накрытые крышками блюда. — Хотя повар поначалу пытался возмущаться, что кто-то смеет в его вотчину входить в верхней одежде. Пришлось напомнить, что я пришел за завтраком для принцессы Розамунды. И если его что-то не устраивает, он может сам отнести еду. После этого возражения прекратились.

Я фыркнула. Может, теперь уже у меня больше не будет проблем с прислугой?

Все познается в сравнении. Я осознала, какое это блаженство: чистая одежда и вкусная еда, лишь побывав в темнице. И сейчас откровенно наслаждалась каждым кусочком, каждым глотком. И между делом планировала, смакуя прекрасно приготовленную поваром рыбу, которая буквально таяла на языке, что предприму для того, чтобы проучить старшего брата, который ничего не сделал для того, чтобы вызволить меня из застенков. И в этот момент раздался громкий и уверенный стук в дверь…

Открыл эльф, сразу же отступая, чтобы впустить пришедшего внутрь. Я не видела кто там. Зато услышала потрясенное:

— Ске-эле-эт?..

Дальше опять начался цирк:

— Где?!! — с ужасом взвизгнул своим прокуренным голосом эльф, подпрыгивая на месте и оглядываясь по сторонам.

— Во-от! — И я увидела, как в двери появилась рука, тыча в бывшего эльфа дрожащим пальцем.

— Тьфу ты! — сердито отозвался скелетон, которому почему-то быстро надоела забава. — Сам такой! А я обычная женщина! — Ан нет, не надоела. — Ослеп, что ли? Или накурился грибов?

— Я не курю! — обиделся придворный. — А ты куда подевал Дору?

И тут меня словно демон дернул за язык:

— Дора, кто там? — протянула капризным голоском, повысив тон.

— Ва-ас сро-о-очно-о же-елае-ет ви-идеть ваш ба-атюшка-а-а-и-и-импера-атор! — заикаясь, проблеял из-за двери гонец.

— Скажи: сейчас приду! — отозвалась я с секундной заминкой.

Вот сейчас и узнаем, как батюшка отнесся к появлению у меня новых слуг. От этой мысли почему-то предательски екнуло сердце.

Доедала завтрак торопливо, не чувствуя вкуса. Мыслями пребывая уже в кабинете папеньки и пытаясь придумать себе оправдание.

— Сидите тихо и не высовывайтесь, пока я не вернусь! — напутствовала скелетонов, закончив завтрак и прополоскав рот. Раньше я подобными мелочами не слишком заморачивалась. Но сейчас почему-то категорически не хотелось, чтобы папенька догадался, какое большое удовольствие я получила от ерунды: обыкновенней еды. — Дверь никому не открывать, не пакостить и не шуметь! Помните: вас все еще могут упокоить, а меня посадить снова в тюрьму!

— Да, мамочка! — с поклоном отозвались три шельмеца.

Я опешила. А потом прошипела с бессильной злостью:

— Сама упокою!..

Из-за этой стычки из комнаты выскочила злая, по коридорам шла смело и решительно, расправив плечи и высоко задрав подбородок. А в дверь императорского кабинета стучала уверенно, как никогда.

— Входи, Розамунда! — донеслось из-за двери. Папенька был невозмутим. Но это еще ничего не значило.

Император в кабинете был один. Совершенно спокойный и флегматичный, как сытый дракон, он сидел на своем обычном месте и что-то писал. Войдя, я склонилась в положенном реверансе, ожидая, что вот сейчас меня промаринуют в поклоне от души. Но папенька удивил. Не отрываясь от документов, разрешил:

— Можешь встать. И присаживайся.

А вот это уже внушало надежду, что император все еще не в курсе последней выходки единственной дочери. И я прикусила губу, лихорадочно раздумывая, сознаваться или нет. Рано или поздно, но папенька узнает про скелеты. Просто если поздно, может, не так будет сердиться?

Впрочем, как оказалось, звали меня совсем не за тем.

— Мне доложили, что тебя взял под свое покровительство молодой тер Эйтель? — как ни в чем не бывало, поинтересовался император, заканчивая писать и сворачивая написанное в свиток, а затем опечатывая его официальной Императорской печатью. — Что ж. Это даже хорошо. Парень из хорошего и старинного рода, сильный маг… Я не буду возражать против вашего брака!

Слова папеньки захватили врасплох. Я даже на несколько секунд задохнулась от услышанного и утратила дар речи. Но потом опомнилась и возмутилась:

— У него, вообще-то, невеста есть!..

Папенька поморщился, складывая перед собой руки и сплетая между собой пальцы:

— Невеста?.. Вообще-то, женитьба на дочери императора куда престижней! И лучше способствует карьере. Думаю, тер Эйтель прекрасно это осознает. А любовь — это роскошь, которая доступна лишь беднякам, Розамунда. Мы себе этого позволить не можем. Нам нужно думать о благополучии рода и его продлении. Поэтому, уверен, если намекну тер Эйтелю, что не против брака, он…

— Папенька! — не выдержав, возмутилась, перебивая родителя. — Да как ты можешь!..

Папеньке не понравилось, что его перебили.

— Обыкновенно! — хмуро покосился на меня исподлобья любящий родитель. Нет, Император. Именно с большой буквы. — Пора уже взрослеть, Розамунда, и брать на себя ответственность. Детство давно позади. Да, у тебя есть два старших брата, и тебе с ранних лет давали свободу. Наверное, избыточно. Ведь даже имея двух братьев, ты можешь оказаться на троне. Жизнь просто так повернется. И что ты тогда будешь делать? Когда на твоих плечах окажется ответственность за целую империю?

Я опешила. Чего-чего, а подобной отповеди не ожидала точно. Впрочем, чтобы папенька не говорил, принимать решения я научилась давно. Вот и сейчас, опомнившись, буркнула:

— Что-что… Подниму парочку самых умных деятелей прошлого и заставлю помогать в управлении империей!

Папенька почему-то не удивился ответу. И не возмутился. Только поморщился.

— Вот ты правильно сказала: деятели прошлого! Время не стоит на месте. Их методы давно уже поросли мхом. И более не годятся для империи, — неожиданно терпеливо начал пояснять мне родитель. — На вверенных тебе землях воцарится хаос, если ими будут управлять устаревшими методами, а императрица только будет дергать за ниточки свою ручную нежить, не вникая в дела. Нет, дочь, это не годится. Так и до революции недалеко. Потому я и хочу, чтобы ты выбрала себе супруга. Позаботилась о продолжении нашего рода. И обеспечила себе поддержку, если со мной и твоими братьями что-то случится. Ты меня понимаешь, я надеюсь?

Разговор принимал какой-то странный, неожиданный поворот. Обычно папенька на меня орал и топал ногами или стучал кулаком по столу, в зависимости от того, стоял он или сидел. Сейчас же… Мне даже думать не хотелось про то, о чем вел речь родитель. Ну что, скажите на милость, может случиться сразу с тремя здоровыми, сильными, цветущими мужчинами?! Ничего. Я почти в этом уверена.

— Понимаю, — буркнула, в конце концов, под пристальным взглядом папеньки. И дерзко добавила: — Но уверена, что с вами ничего не произойдет! И отбивать тер Эйтеля у его возлюбленной не буду!

Папенька хмыкнул, видимо, ничуть не удивленный моим протестом.

— Тогда созовем бал, на котором ты сможешь присмотреться к потенциальным супругам. Если захочешь, можешь поучаствовать в отборе кандидатов.

Я на мгновение задумалась. Но не над списком возможных женихов, а можно ли зачаровать приглашения так, чтобы кандидаты даже не приехали на бал? По всему выходило, что нет. Даже у обычной аристократии корреспонденция в обязательном порядке проходила магическую проверку на выявление всяческих нежелательных сюрпризов. А уж в королевских дворцах и подавно. Папенькины маги подобного безобразия не допустят. Это же международный скандал! А жаль.

— Я подумаю, — буркнула в итоге, не желая сдаваться. Замуж я не собиралась.

Папенька принял мой ответ. Не знаю, поверил ли, но кивнул головой:

— Тогда можешь быть свободна. До завтра. И зайди к матери! Императрица хочет убедиться, что ты не пострадала в тюрьме. И да! Рози, — папенька прищурился, — без фокусов! Или накажу тер Эйтеля.

А вот это было уже совсем нехорошо. Блондина я подставлять не собиралась. Поэтому пришлось, скрипнув от досады зубами, согласиться:

— Договорились.

Меня кивком отпустили.

К двери шла, недоумевая: неужели папенька еще не знает про скелеты? И надо ли рассказывать самой или лучше промолчать? Но, как оказалось, я недооценила своего родителя.

— Розамунда! — раздалось повелительное, когда я уже положила ладонь на ручку двери, намереваясь ее отворить. И говорил сейчас со мной не отец. А император. Я молча обернулась и присела в реверансе, показывая, что я вся во внимании. — Скелетонов своих из комнаты не выпускай! Я распоряжусь: на кухню проведут звонок из твоей комнаты, и кто-то из поваров сам будет приносить тебе еду. Нечего моих служащих доводить до нервного срыва ожившими костями!

В последней фразе отчетливо прозвучало ворчание. И мне пришлось подавить улыбку. Молча сделав еще один реверанс в знак того, что услышала и приняла, я покинула кабинет императора. На душе творилось демоны знают что. Как-то не верилось, что папенька вот так легко смирился с тем, что в моих покоях теперь будут жить скелеты.

Я совершенно точно не планировала нарушать правила поведения, подводить тер Эйтеля или нарываться на новый скандал. Но… Но, когда я, погруженная в размышления, проходила мимо покоев старшего брата и наследника трона, дверь открылась и в коридор выпорхнула… леди Эллис, мамина любимая фрейлина! Причем так неудачно, что налетела на меня и толкнула. И все бы ничего, я бы простила раскрасневшейся, счастливой девице неучтивое поведение. Но она сама подняла крик:

— Эй, ты! Как ты смеешь?! Нападаешь на без пяти минут принцессу и будущую императрицу?.. Да я…

Леди Эллис не зря обожала маменька. Хорошенькая русоволосая леди обладала певучим и мелодичным голоском, который было приятно слушать. Она всегда пела или читала, чтобы усладить слух своей императрицы. Но сейчас… Сейчас она визжала как несмазанное колесо. Противный звук эхом разлетался по жилому крылу императорской семьи.

Поморщившись и непроизвольно ковырнув пальцем в ухе, за что непременно получила бы нагоняй от императрицы или гувернантки, если бы они это видели, я одернула зарвавшуюся фрейлину:

— Леди, прекратите орать, как торговка в ярмарочный день! Не то сюда сейчас сбежится весь дворец, чтобы узнать, кого режут.

— Да как ты… — снова начала леди Эллис, еще больше повысив голос. Но тут рассмотрела, наконец, кто перед ней стоит. Да и дверь в покои братца открылась, и в коридор выглянул он сам.

— Что здесь происходит? — сурово вопросил, торопливо застегивая сорочку. Увидел меня и расплылся в улыбке: — О! Сестренка! Тебя уже выпустили? Ты ко мне? Заходи!

Светлые волосы Вильяма были взъерошены и торчали в разные стороны. У основания шеи я заметила крохотный синячок, знаменующий, проведенное братом время с пользой для организма и удовольствием. Проходя в комнаты мимо Вильяма, я будто невзначай наступила туфелькой на его босую ступню, а когда брат посмотрел на меня, указала пальцем на соответствующее место на собственной шее.

Леди Эллис смотрела на все это с таким плаксивым выражением лица, будто хотела крикнуть: «А как же я?!» Так и хотелось сотворить ей какой-то сюрприз. Но брат, пропустив меня, вдруг шепнул:

— Погоди, сестренка, я сейчас!

И выскочил в коридор, как был, еще и дверь за собой прикрыл. Вот же!.. Старший брат.

Не раздумывая, я приникла к двери ухом, надеясь, что у старшенького хватит совести не применять заглушающее заклинание, которым обычно он и папенька пользовались на всяких совещаниях и заседаниях. К счастью, мои надежды оправдались:

— Лиззи, — услышала я увещевающий, приглушенный дверью голос наследника трона, — ну мы же с тобой договаривались! Подобные вещи нужно держать в секрете, чтобы информацией не воспользовались враги!..

— Но она же — твоя сестра! — плаксиво перебила брата куколка-фрейлина. Вот дура! — Почему мы должны скрываться и от нее?

По-моему, брат горестно вздохнул в ответ:

— Лисенок, но если ты не в состоянии замолчать подобную информацию, то ты выболтаешь врагам и другие наши секреты. А императрица не может себе позволить подобную вольность! Учись молчать, малыш, на малом…

Из-за двери послышались слабые звуки какой-то возни. У меня не получилось определить по звуку, чем именно занимается в коридоре разлюбезный братец. И любопытство взыграло с небывалой силой. В какой-то момент даже хотела приоткрыть дверь и высунуть наружу хотя бы кончик носа… Но в этот момент услышала, как леди Эллис томно лепечет:

— Ну хорошо, дорогой… Ты меня уговорил… Я буду молчать о нашей помолвке…

Помолвке?! Братец рехнулся? Вот папенька-то обрадуется!..

— Я пойду, моя страстная кошечка, — промурлыкал в ответ Вильям. — А то Розамунда не злая. Но терпение не ее сильная сторона…

— Иди, мой страстный тигр! — еще более томным и тягучим голосочком проворковала в ответ леди. Ого, как она умеет!.. — Я буду скучать!..

— До вечера, моя сладкая крошка!..

Дальше я не стала слушать, опасаясь, как бы Вильям не застукал меня под дверью. Старший брат, хоть и был наследником трона, злым или жестоким не был никогда. Но чувство юмора у него имелось… весьма своеобразное. И мне совсем не хотелось стать объектом его розыгрышей. Уж лучше я сама его… разыграю.

Торопливо отпрянув от двери, я быстренько забралась на свое любимое место в покоях брата: в уголке роскошного дивана, обтянутого ярким полосатым шелком. Эту мебель брату подарил наследный княжич подвластного княжества, и была она не в пример удобнее той, что создавали наши мастера-мебельщики.

Едва я расправила юбки с видом «я тут сидела всегда», как дверь распахнулась и вошел Вильям. Сыто и довольно мне улыбнулся:

— Как дела, сестренка? Когда тебя выпустили? Никто не обижал? Ты просто соскучилась или у тебя проблемы?

С одной стороны, было приятно, что Вильям до сих пор обо мне беспокоится. У нас с ним была разница в десять лет, но сколько я себя помнила, старший брат охотно со мной возился, даже когда у меня проснулась некромантия и я то и дело непроизвольно что-то оживляла. Второй брат, Леандр был старше меня на четыре года. И тоже охотно со мной играл. Но только до тех пор, пока в возрасте двенадцати лет я не научилась управлять тленом. Леандр к тому времени уже начал посматривать на маменькиных фрейлин.

В то время я вообще еще не понимала, зачем брату нужны взрослые, жеманящиеся девицы. Пока однажды не подслушала, как он с восторгом говорил Вильяму, что заметил ножку леди Финетты, когда она случайно слишком высоко подняла подол платья, переступая в парке через лужу. И вот бы посмотреть на всю ножку леди. Без этих раздражающе-длинных юбок!..

Я очень любила своих братьев. И очень хотела сделать им приятно. Так что, на ближайшем же приеме, когда полагалось чинно стоять рядом с троном, на котором восседал отец, я заприметила леди Финетту, когда та жеманно строила глазки незнакомому темноволосому лорду. И недолго думая применила к ней тлен…

Скандал вышел просто ужасающий. Оказалось, что лорд, с которым флиртовала неуемная леди, был послом королевства, с которым у империи уже продолжительное время сохранялся вооруженный нейтралитет. Сам посол прибыл то ли для того, чтобы предложить Вильяму руку их принцессы, то ли для того, чтобы шпионить под благовидным предлогом, неважно. Потому что он оказался тоже некромантом. Но скрыл это от имперской службы безопасности. А из-за моего неумелого волшебства дар выплыл наружу и проявил себя во всей красе и у всех на глазах. А получилось все так...

Оживлять на тот момент у меня получалось без проблем. Я это делала почти как дышала. А вот умертвить, хотя бы ткань, было очень сложно. Я сосредоточенно шептала слова заклинания, вычитанные в найденном в дворцовой библиотеке фолианте, не сводя с леди Финетты глаз. Но так как она постоянно вертелась, практически не останавливаясь на месте, и мило размахивала руками, порой мой взгляд задевал и стоящего рядом с фрейлиной лорда. А в тот миг, когда я завершала плетение, леди Финетта особенно экспрессивно взмахнула руками и уронила свой платок. Посол галантно наклонился за ним. И в этот миг я и спустила плетение.

Я так и не поняла, сама ли я ошиблась, или это лорд избрал неверный способ защиты от волшбы юной некромантки, но… В прах обратилась не часть юбки леди, как я планировала, а вся. Фрейлина осталась лишь в панталонах и корсаже от наряда.

Весь зал так и ахнул. Панталоны леди Финетты оказались весьма и весьма фривольными: с ярко-алым сердечком там, где соединялись ноги. И с искусно вышитым на бедре портретом… императора Эдуарда! Это был скандал.

Фрейлина была слегка глуповатой, хотя тогда я этого еще не понимала. Но все равно Финетте хватило ума свалиться в обморок. Правда, ловить обморочную леди было некому, и она подстреленной ланью грохнулась на пол. Зато, когда упала…

Поднялся безумный переполох! Часть тайной стражи сразу же окружили нас, детей, и императрицу, прикрывая собой, повели прочь. Под сводами зала летали крики и рыдания придворных леди, слышался звон оружия. И даже просвистело несколько заклинаний. Но для меня все это было ерундой. Обиднее всего было то, что я так и не узнала, из-за чего поднялся тогда переполох…

— Никаких проблем, — улыбнулась Вильяму. — Твоя сестричка уже давно выросла и сама в состоянии постоять за себя, не устраивая международных скандалов, — намекнула я на те, давние события.

Брат меня понял. Хмыкнул, прошелся по комнате, выудил откуда-то чистый стакан и налил мне из кувшина рубинового сока, а себе из бутылки вина.

— Намекаешь на тот давний скандал? — усмехнулся, протягивая мне посуду.

Я взяла. Хоть и было неприятно из-за понимания, что сок заказывался для леди Эллис. Пить-то меня все равно никто не заставлял.

— Вспомнилось почему-то, — пожала плечами. — Я ведь тогда так и не поняла, что произошло и из-за чего поднялся такой переполох.

Братец устроился рядом по давней привычке, одной рукой обнял меня за плечи, пригубил вина. А потом фыркнул:

— Да, это был, пожалуй, единственный случай, когда отец был тебе благодарен! Благодаря тому, что ты обратила в прах штанину посла, мы, во-первых, узнали, что он некромант…

— Как?.. — непроизвольно ахнула я.

— …а во-вторых, что он — шпионит для своей страны. И с позором выставили его за пределы империи до того, как он успел вынюхать что-то действительно важное, — продолжал, не обращая на меня внимания брат. Потом покосился и добавил: — Он, видимо, ощутил родную ему магию и пытался от нее защититься. А придворный маг увидел темные плетения. Так что и твоя некромантия может приносить пользу. Конечно, желательно, чтобы не такими радикальными методами.

Не радикальными? А что, это мысль!