Глава 4

Мы еще немного поболтали с Вильямом, вспоминая свои детские проделки. И это было так здорово, что я сумела расслабиться и выбросить из головы все свои неурядицы. Я словно бы снова вернулась назад. В детство, где самой большой проблемой было не попасться на глаза гувернерам с нашими шалостями.

К сожалению, Вильям сам разрушил непринужденную атмосферу, воцарившуюся в его покоях:

— Так что случилось, сестренка? — спросил он благодушно через некоторое время, потрепав меня по плечу, на котором до сих пор лежала его рука. — Отец?.. Или мама? Рассказывай, подумаем вместе, как проще избежать неприятных последствий. А вообще… Выходила бы ты замуж, тебе давно уже пора. Тогда не зависела бы от родителей, была бы сама себе хозяйкой…

Я дернулась от возмущения и чуть не завопила: «И ты туда же?» В последний миг прикусила язычок. И вместо обиженной фразы съязвила:

— Да? А что ж ты тогда сам не женишься, чтобы от родителей не зависеть?

Брат бросил на меня грустный, смурной взгляд:

— Во-первых, у меня другая ситуация. Как наследник, я буду зависим от отца до конца. А во-вторых… Кто тебе сказал, что я не женюсь? Женюсь. Вот в конце лета отправится посольство в Ибейское княжество… Если договорятся, в последний день года состоится свадьба наследника…

Что-то горькое прозвучало в словах Вильяма. Но меня уже несло. Решив, что брат — тоже мой враг и желает надеть на меня ярмо брака, я задумала пакость. Несмертельную. Но братик долго будет меня вспоминать и умолять, чтобы я ее сняла.

— Мне жаль, что так получается, — официальным тоном произнесла я, вставая и ставя стакан с нетронутым соком на стол. — Жаль, что ты — наследник и у тебя нет выбора, нужно жениться на той, на кого укажут. Но это не повод пихать в это ярмо и других!..

Вильям в начале моей тирады нахмурился. Потом вытаращил глаза. А потом и вовсе поперхнулся смешком:

— Глупышка! Ты ж не знаешь, как это здорово и приятно! Тебя, наверное, никто еще и не целовал… — Меня целовали! Еще и как! Но брату я об этом не сказала. Наверное, потому, что вспомнила тот единственный поцелуй, задевший чувствительные струнки в моей душе: поцелуй тер Эйтеля. Но воспоминание безнадежно испортил Вильям, неожиданно выдав: — Надо попросить тер Эйтеля, чтобы просветил тебя на эту тему! — Я чуть не села там, где стояла. А братец хитро добавил: — Глядишь, сама замуж захочешь!..

Я точно знала, была уверена, что не захочу. Но переубеждать Вильяма не стала. Молча повернулась и пошла на выход.

Опомнившийся Вильям крикнул мне в спину:

— Мелкая, ну ты чего? Не обижайся! Это же была только шутка!..

Угу, братик. Я тоже сейчас пошучу. Действительно, пошучу. Потом придет твоя очередь не обижаться.

Выходя из покоев наследного принца, я лишь на секунду дольше нужного задержала пальцы на фигурной дверной ручке в виде головы химеры. Этого хватило, чтобы оставить там маленькое и незаметное, но очень подлое плетение: каждый, кто прикоснется к ручке, получит небольшой заряд тлена. А сработает заклинание на том, к чему первому прикоснется зараженная рука...

Настроение после встречи с братом испортилось полностью. И идти к маменьке не хотелось совсем. Там же фрейлины… И бесконечные разговоры про тряпки… Но пришлось идти. И вот здесь мне неожиданно повезло. Маменька собиралась на какое-то благотворительное мероприятие в городской ратуше. И ей было не до выпущенной на свободу дочери. Она только поцеловала меня в лоб, выразила надежду, что я все обдумала в тюрьме и встала на путь исправления, и попросила не хулиганить в ее отсутствие. А также не обижать милого мальчика, который отважился поручиться за меня…

Выйдя от императрицы, я задумалась. Все так упорно расхваливали мне чужеземного аристократа, что поневоле начинали закрадываться сомнения: а зачем они это делали? Еще и протест. Замуж мне вообще не хотелось. А уж по чьей-то указке…

Остаток дня я и мое испорченное настроение рылись по старым книгам, утащенным из дворцовой библиотеки, в поисках мелких пакостей, которые можно будет испытать на блондине, которого мне все сватали в мужья. Портить ему карьеру я не хотела. Все-таки, что бы ни говорили про некромантов, жестокой я не была. У тер Эйтеля должен оставаться шанс воссоединиться с его возлюбленной. Но жизнь я ему обязательно осложню! Чтобы не был таким отвратительно-положительным и нравящимся всем без разбору.

Скелетов, после того как они выжили мою камеристку, было не видно и не слышно. То есть, я периодически слышала цоканье костей по полу или мебели, до меня долетал их едва слышный шепот. Но меня они не беспокоили. Разве что позвали обедать, самостоятельно позвонив на кухню и приняв от повара поднос. В остальное время я лежала на животе поперек кровати, листала старые фолианты по некромантии и мрачно думала, как это так мог измениться мир, что я не заметила этого. По какой причине все словно сошли с ума на свадебной теме. Оторваться от этого занятия мне пришлось вечером. Когда от матушки прибежала посланная фрейлина с известием, что вечером состоится бал. И что я обязана на нем присутствовать. Без своих обычных фокусов.

Обычные фокусы — это заклинания некромантии, уничтожающие одежду на досаждавших мне придворных в разгар танца. Или неожиданно ожившая закуска, в самый неподходящий момент спрыгивающая с канапе… Мелочи в общем. Но иногда очень полезные.

Сразу же после ухода фрейлины, с ужасом косящейся на моих немертвых камердинеров, скелетоны развили просто бешеную деятельность. Я такого даже не ожидала. И какой-то момент заподозрила, что они знали про бал заранее, а сейчас устроили спектакль для меня: выбор платья и драгоценностей, ванна и остальное. Слишком уж слаженно и быстро у них все получалось. Словно всю жизнь были в услужении у знатной дамы.

Я только раз вмешалась в их энергичную суету. Когда увидала подготовленное для меня элегантное, темно-синее, почти на грани ночной черноты платье, украшенное серебряным шитьем. Наряд был превосходным. Идеально подходящим магу смерти. И в другом случае я бы с радостью его надела, чтобы покрасоваться в нем на балу. Но не сейчас. Сейчас мне нужно было отпугивать потенциальных кавалеров. А потому я с сожалением заставила скелетонов заменить поистине царский наряд на кричаще-розовое платье, все в блестках, оборочках и воланчиках. Оно было ужасным, даже лежа на кровати. Представляю, как оно изуродует меня. Что и к лучшему. Чем ужаснее и глупее я буду выглядеть, тем меньше шансов, что кто-то отважится на мне жениться. Надо еще парочку дурацких шуточек в стиле «а-ля, мне снова двенадцать лет» придумать.

Платье оправдало надежды, превратив меня в клубничное пирожное со сливками. Повздыхав при виде своего отражения, я потребовала от эльфа, чтобы он сделал мне подходящую прическу и макияж. Эльф расстарался, взбив мои светлые волосы в нечто невообразимо-кудрявое. Маменькина болонка сдохла бы от зависти, если бы увидела. В качестве завершающего штриха я обвешалась драгоценностями, как витрина ювелирной лавочки…

— Эх, жаль, госпожа, что нам с вами нельзя!.. — душераздирающе вздохнул эльф, когда бывший баронет аккуратно надел мне на ноги туфельки. — Там, должно быть, замечательно интересно…

— Поверь, мне тоже жаль, — хмыкнула я в ответ, притопывая ногами, чтобы проверить, как сидит обувь. Не то чтобы я собиралась много танцевать. Просто так… Чтобы не натереть мозоли на пятках. — Представляю, как было бы весело на балу, если бы я появилась там в компании трех скелетов!

— А если бы еще я мог пригласить вас на вальс!.. — мечтательно вздохнул бывший баронет.

Мы переглянулись и рассмеялись. Настроение неожиданно поднялось. Каким бы сегодняшний вечер ни будет, «весело» будет всем.

То, что с прогнозом я ошиблась и крупно, стало понятно, едва я вошла в бальный зал. Распорядитель, как положено, объявил мое имя и титул. Слушая его витиеватые фразы, я лениво осматривала заполненный нарядными придворными зал. На этот раз маги превратили его в легендарное Эльфийское озеро. Никто не знал, где оно находится и существует ли на самом деле. Зато все знали, как оно должно выглядеть: золотые стрельчатые цветы, белокрыл и лотосы на зеркальной поверхности непередаваемо-бирюзовой воды, в которую превратился пол, розовый рассвет над полом-озером. В воздухе мелькали яркие крупные бабочки и радужные стрекозы, сотворенные магами. Придворные бродили во всем этом великолепии, ошеломленные настолько, что даже позабыли про свое обычное развлечение — сплетни. Бал обещал быть грандиозным. Стало немного жаль портить его своими безобидными шалостями.

При виде меня все принялись шушукаться с утроенной энергией. Дамы прикрывались веерами и с притворным сожалением качали пышными прическами. Хотя глаза поверх вееров сверкали торжеством: дамочки явно получали удовольствие от моего внешнего вида. И я постаралась запомнить своих «благожелательниц», с тем чтобы позднее достойно «отблагодарить». Но даже не успела изучить всех присутствующих.

Едва я спустилась с лестницы и немного от нее отошла, намереваясь спрятаться в тени колонн, как на меня налетел вихрь. Беловолосый, сердитый, разодетый в шелка табачного и золотисто-зеленого оттенков:

— Розамунда, где вас носит? — сердито зашипел на меня вихрь голосом тер Эйтеля. При этом блондин очаровательно и светло улыбался. Будто осыпал меня комплиментами. — Мы уже полчаса, как должны стоять на входе!..

Я опешила так, что аж споткнулась:

— Мы?.. — выделила голосом, с подозрением косясь на вцепившегося в мои локти тер Эйтеля.

— Ну хорошо, я! — раздраженно рыкнул тот, не прекращая улыбаться. — Не придирайтесь к словам! Я за вас отвечаю! Следовательно, вы будете находиться там же, где и я!

Первым порывом было рявкнуть хорошенько на зарвавшегося блондина. Да что он себе позволяет?! А потом я представила, как стою на крыльце, на глазах у прибывающих на бал гостей. И как они шепчутся, качая головами, что император совсем с ума сошел: собственными детьми уже помыкает! Бедная-несчастная принцесса, вместо того чтобы веселиться на балу, стоит в дверях вместо лакея…

Мне понравилась нарисованная воображением картинка настолько, что я благосклонно кивнула головой:

— Ладно! Ведите! Постоим…

Если бы я знала, на что подписалась!..

Тер Эйтель мгновенно схватил меня за руку и потащил куда-то сквозь неприметную дверь. Подобными обычно пользовались лакеи, разносившие напитки и закуски. Но я не придала этому значения. А зря.

Проплутав полутемными, узкими коридорами, в которых я со своими юбками а-ля пирожное с трудом проходила, мы вывалились в более широкий и хорошо освещенный проход около дворцовой кухни…

Меня настолько оглушил стоящий здесь шум, запахи и жара, что мне и в голову не пришло поинтересоваться, что мы здесь делаем. Растерянная и обескураженная, я покорно позволила протянуть меня мимо распахнутой двустворчатой двери, за которой шипело и шкворчало, тянуло дымком от подгоревшей еды, откуда летела ругань повара на подчиненных. И облегченно выдохнула, когда мы вышли наружу…

В этой части дворца мне бывать не приходилось. Даже в детстве. При виде пространства, по которому сновали слуги в простых одеждах и стояли телеги, рот открылся сам по себе. А от подвод ощутимо несло навозом, там что-то кудахтало и, кажется, даже блеяло. Собственно, я не знаю, как в действительности должен пахнуть навоз. Но что можно подумать, когда один из запряженных в таратайки коней скосил на меня печальным темным глазом, задрал хвост и… сотворил свежую кучку полуразвалившихся, головокружительно пахнущих шариков?!

Как назло, ветер словно по заказу сменил направление от нескромного коняги к нам. И у меня аж глаза заслезились от резкого «аромата». Кое-как проморгавшись, я злобно уставилась на довольного жизнью блондина:

— Что мы здесь делаем?

Тот поднял голову к лиловому вечернему небу, на котором уже появились первые звездочки, счастливо и широко ему улыбнулся:

— Дежурим! Нужно контролировать доставку продуктов, чтобы никто не подсунул в будущую еду для королевского стола никаких неприятных магических сюрпризов! Ничего сложного: стоим и просто прислушиваемся к ощущениям, когда мимо нас будут проносить доставленные в замок припасы…

— Что-о-о-о?! — взревела я, кажется, недослушав тер Эйтеля. Впрочем, мне было все равно, что он там собирался мне еще сказать. — Я, имперская принцесса, буду принимать какие-то припасы?!..

— Не какие-то, а те, что позднее сама и будешь есть. Ну и император вместе с тобой, — явно давясь смехом, парировал блондин.

Я разозлилась еще сильнее.

— Ты совсем ку-ку? — уже просто завизжала я на блондина, вырвав из его ладони руку и сжимая кулаки. Дико хотелось наброситься на мерзавца и проредить его роскошную блондинистую шевелюру, исполосовать ногтями дорогой ассиамский шелк одежд. — У нас для этой работы целая Старая башня!..

— Где я и работаю, — невозмутимо осадил меня тер Эйтель. — А поскольку я за вас, Розамунда, поручился, то вы должны неотлучно находиться при мне!

— С завтрашнего дня! — завопила я в ответ, перестав сдерживаться. К демонам королевское достоинство, если какой-то там блондин будет заставать меня нюхать продукты жизнедеятельности лошади!

— Случился форс-мажор, — невозмутимо парировал тер Эйтель. И меня окончательно перемкнуло.

Мне даже не нужно было представлять, как я выгляжу в своем розовом платье посреди всего этого безобразия. Хотелось реветь, орать, топать ногами. Хотелось попросту прибить негодного блондина! Где это видано, чтобы аристократы дежурили на кухне как простые маги? Тем более, дети императора! Среди лепешек навоза, муки и помоев?

— Плевать на ваши форс-мажоры! — заорала я в ответ. Конь, так неосмотрительно испортивший воздух, шарахнулся от меня и снова задрал хвост. Наверное, с перепугу сделав еще и лужу. — Я ухожу! Имею полное право! А вы тут делайте что хотите!..

— По тюрьме соскучились? — едким, неприятным тоном осведомился тер Эйтель. — Или запамятовали, Ваше Высочество, что из темницы вас выпустили лишь потому, что я за вас поручился и пообещал, что вы честным трудом искупите свою вину…

Зря блондин упомянул труд. Я и так уже почти не контролировала себя, а после этих слов рухнули последние крохи моего самоконтроля. И некромантия поперла во все стороны, словно ядовитый дым…

Первыми восстали из мертвых гуси и индюки, которые оказались на одной из телег поблизости. В этот миг мимо нас как раз проходил служка, несущий два ведра, наполненные объедками. При виде пытающейся лететь битой и ощипанной птицы он уронил сразу оба ведра. И меня окатило жирными и «ароматными» помоями. Сам служка поскользнулся в луже и начал падать.

Я с ужасом смотрела на воцарившийся хаос, потеряв голос от растерянности и страха. Напуганные тучей оживших тушек домашней птица, кони ржали и пытались бежать, таща за собой возы. На одном из них прорвалась укрывающая его дерюга, и на землю смачно шлепнулось что-то очень большое и темное. Только когда оно попыталось встать на культи, имеющиеся у него вместо ног, я сообразила, что это освежеванная туша быка или кого-то в этом роде, лишенная копыт и головы, но вполне могущая бегать благодаря моей некромантии…

Вот тогда я и заорала от страха, бросившись за защитой и спасением к самоуверенному блондину на шею. Тер Эйтель явно не ожидал, что я его «осчастливлю», и не удержал равновесия, отступил на шаг, кажется, попав ногой в лужу помоев, ибо его ноги тут же заскользили. А так как я уже висела у него на шее, вдвоем мы и грохнулись туда же, в лужу. По пути сшибив с ног несчастного служку…

Хуже всех пришлось тер Эйтелю: он свалился спиной в лужу. Сверху на него упала я. Да так удачно, что смогла наблюдать, как распахнувшиеся серые глаза постепенно затягивает тьма расширившегося зрачка. Впрочем, любоваться данным зрелищем у меня получилось не больше секунды. А потом на меня сверху свалился служка, который оказался хоть и тощим, но жилистым и увесистым. Стало не до глаз противного блондина.

И вот вокруг царит настоящий хаос: бегают и летают освежеванные тушки птицы, свиней, баранов, коз и прочего, ржут и рвутся из упряжи перепуганные лошади, телеги сталкиваются друг с другом с таким грохотом, что закладывает уши. А мы втроем лежим. Хорошо так, удобно. Правда, блондин очень быстро подо мной закряхтел:

— Да слезьте вы с меня, наконец-то!

Служка у меня на спине послушно завозился, бормоча в ухо что-то вроде: «Простите, господин, сейчас!» Но при этом не учел или забыл, что мы все валялись в луже жирных помоев. И едва он сумел приподняться над моей спиной, как у него заскользили руки и ноги, и несчастный с коротким воплем свалился назад, ощутимо врезав мне по спине и затылку.

Я в этот момент, в свою очередь, пыталась подняться на ноги. Ну как подняться: я приподняла голову и рассматривала, бессовестно пользуясь случаем, гладковыбритое лицо блондина с лучистыми серыми глазами. Его красивые, как на картинке брови, на левой сейчас живописно повис кусочек чего-то, напоминающий капустный лист, его упрямый подбородок с пятнышком жира. Падение служки застало меня врасплох. Я не кричала, нет. Молча тюкнула тер Эйтеля по переносице головой и, кажется, задела малым королевским венцом. Блондин взвыл, а потом глухо выругался.

— Розамунда, вы не принцесса! — злобно процедил он мне сквозь зубы. — Вы это знаете? Вы — катастрофа мирового масштаба! И я от души сочувствую тому, кто соблазнится вашим положением и приданым, и отведет вас под венец!..

Несмотря на то, что замуж я и не собиралась, на «катастрофу» обиделась.

— Сам виноват! — огрызнулась, предпринимая отчаянную попытку спихнуть с себя притихшего служку и встать. — Нечего было меня сюда тащить!..

— Я должен выполнить свою работу! — рыкнули мне в ответ.

— Что, без моей помощи не справился бы? — съязвила я.

Блондин проткнул меня яркими лучами серых глаз:

— Уж помогла, так помогла!.. не знаю теперь, как перед начальством ответ держать!

— Я не напрашивалась, — огрызнулась, чувствуя, как служка свалился мне на спину в очередной раз. Спасибо корсету, может, отделаюсь легким синяком. — Надо было меня просто оставить в бальном зале!..

— Ты должна быть либо рядом со мной, либо в тюрьме!

— Знаешь, — окончательно взбеленилась я, — еще немного, и я предпочту твоему обществу темницу! Да я в жизни не влипала во столько приключений, как после знакомства с тобой! И учти! — торопливо перебила тер Эйтеля, видя, что он аж почернел лицом. — Не изменишь поведения, твоя невеста тоже предпочтет браку тюрьму!

Пока мы с блондином собачились, а служка пытался встать и убраться подобру-поздорову, тише во дворе не становилось. На шум выскочили повара и их помощники, вооруженные черпаками, тесаками и прочим кухонным инвентарем. Посмотрели на творящийся беспредел с безопасного расстояния, да и ретировались. Вместо того чтобы растащить нас, они попросту трусливо сбежали! Если повара боятся битой птицы и свиней, тогда что говорить про меня?

Закончилась история с дежурством во дворе появлением стражников. Те, прикрываясь щитами от пикирующих на них в бреющем полете птичьих тушек, быстро спихнули с меня служку и поставили, наконец, имперскую принцессу на ноги.

Я, должно быть, представляла собой жалкое зрелище: прическа порушена, платье все изгваздано в помоях. Но это не помешало мне выпрямиться со всем доступным достоинством и поблагодарить:

— Спасибо за помощь!

Стражники дружно мне поклонились, опуская щиты и стараясь не морщить носы при виде меня. И в этот миг блондина, которому никто и не думал помогать, атаковала сзади упитанная птичья тушка. Несчастный тер Эйтель, схлопотав удар по затылку, снова шлепнулся в лужу, так и не успев встать на ноги.

Смешок удалось проглотить в самый последний момент. Прикусив изнутри щеку, чтобы не расхохотаться, я со всем возможным достоинством попросила:

— Помогите лорду подняться на ноги.

Меня проткнули стилетами убийственного взгляда в качестве благодарности.

Пока тер Эйтеля поднимали из лужи, стражникам пришлось разрубить две самые ретивые птичьи тушки, которые упрямо и методично долбились в их щиты, орошая металл остатками крови и мясным соком. Но лучше от этого не стало. Просто, потому что половинки все равно упрямо продолжили атаковать щиты. И тогда старший стражник виновато попросил:

— Ваше Высочество, прикажите им перестать! Или нам придется все здесь испепелить. Тогда замок останется без продуктов…

Хорошо сказать: «Прикажи!» А у меня от нервов вечно все получается наоборот! Вот папенька как узнает!..

Одного воспоминания об императоре хватило, чтобы внутри все сжалось от дурного предчувствия. И впервые в жизни некромантия от такого не пошла вразнос, а наоборот, будто съежилась от испуга и втянулась туда, откуда пришла. Птичьи тушки одна за другой начали падать на землю.

Больше всех в этой истории пострадал блондин. Стражники поставили его на ноги и сразу же предусмотрительно отошли. Потому что с волос и одежды тер Эйтеля капало, нет, текло непонятно что. И никому, я думаю, не хотелось с «этим непонятно чем» знакомиться поближе. Убедившись, что больше ничем не может нам помочь, старший стражников жестом приказал возвращаться. Служка, как оказалось, тоже под шумок куда-то сбежал. Так что во дворе я осталась в компании злющего блондина.

— Р-р-р-р-розамунда!.. — рыкнул тер Эйтель как большой мокрый пес. Хорошо хоть не додумался встряхнуться.

— Идите, приведите себя в порядок! — торопливо перебила я его. — Пока вас никто не увидел и не донес вашей возлюбленной, чем таким вы во дворце занимаетесь. И не забывайте, пожалуйста, что вы обязаны ко мне обращаться «Ваше Высочество»! — добавила занудным тоном.

Воинственный настрой с блондина мои слова сбили начисто. И теперь он смотрел на меня как побитый пес. Контраст оказался настолько разительным, что я насторожилась. Окинула противного блондина подозрительным взглядом… И меня озарило!

— Тер Эйтель, у вас есть комната во дворце? Где вы живете?

— Снимаю комнаты в доходном доме вдовы Пинитеш в трех кварталах отсюда, — проскрипели мне в ответ. А я чуть не застонала.

Ну твою ж курицу!.. Если тер Эйтеля сейчас отправить домой переодеваться, не позднее завтрашнего утра вся империя будет знать, как развлекается принцесса! И неважно, что в случившемся минимум моей вины. Папенька озвереет!..

Выход из положения мог быть только один. Скрипнув зубами от злости на саму себя за мягкотелость, я кивнула, приглашая блондина следовать за мной:

— Ступайте следом! Так и быть, понадеюсь на вашу честь и воспитание аристократа, и пущу вас к себе привести себя надлежащий вид! Помните мою доброту!

Противный блондин в ответ наградил таким взглядом, что я сразу поняла: помнить будет. До самой смерти. Да и мне забыть не даст. Будет напоминать при каждом удобном случае. Впрочем, от черных мыслей я постаралась отмахнуться. Впереди маячила непростая задача самой пробраться в собственные комнаты так, чтобы меня никто не увидел, да еще и блондина за собой протащить.

О том, что все жилое крыло императорской семьи, как сетью опутано защитными чарами, я вспомнила лишь на пороге отведенных мне покоев. Озадачилась. Но тут же обо всем позабыла, ибо…

— А я тебя вот так!.. — услышала азартное, едва открыла дверь. — Что скажешь?

— Скажу, что ты — жулик и аферист! — парировал раздраженный голос.

Я ошарашенно заморгала. В моей комнате, моей любимой гостиной, на пушистом ковре с орнаментом, напоминающем скрещенные рыбьи скелетики, шла игра в кости… Да такая, что пыль стояла коромыслом.

— Что за?.. — ошарашенно пробормотал рядом со мной блондин.

Я мрачно огрызнулась:

— Понятия не имею. Но сейчас узнаю. И кому-то будет мало места. — И решительно окликнула, повысив голос: — Эй, уважаемые! А что это вы делаете в покоях имперской принцессы?

О том, что императорское крыло должны охранять стражники из специально отобранного отряда, я вспомнила только тогда, когда эти самые стражники с грохотом, роняя на пол свои алебарды, повскакивали на ноги. Ну что поделать? Привыкла ходить мимо и не замечать. Как порог, через который нужно переступать, чтобы не споткнуться.

Тер Эйтель при виде творящегося безобразия ядовито процедил:

— Ну а что можно еще ожидать от стражи, если принцесса такая? Эй, разлюбезные, вы гардероб своей повелительницы еще не весь проиграли?

Лучше бы он молчал!

— Да мы на щелбаны, — растерянно промямлил один. — Показалось забавным наставить фофанов скелетам…

— И как? Наставили? — хмыкнул вредный блондин.

— Да где там! — горестно отмахнулся тот стражник, что говорил про щелчки. — Скелетонам или демоны помогают, или… Короче, мухлюют они знатно! Одни кости, а поймать на жульничестве невозможно!

В этот момент опомнился второй страж. Прищурился, вглядываясь в моего спутника:

— Позвольте, господин… А кто вы такой и что делаете в комнатах принцессы? Кто вас сюда пропустил?

Приехали! А как хорошо все начиналось!

— Так! — торопливо вмешалась я, пока тер Эйтель не наворотил еще больших бед. — Предлагаю заключить сделку: вы не видели нас, а мы не видели, что вы покинули свой пост и занимались в комнатах принцессы Розамунды непотребством!

Стражи переглянулись между собой. При такой постановке вопроса им как минимум грозила казнь. На максимум моей фантазии не хватало. Но стражники прониклись и так. Поиграли в гляделки. Дружно посмотрели на моего сопровождающего. По-моему, им очень хотелось отличиться, изловив диверсанта, и получить поощрение, а может и повышение по службе. Но оба понимали, что я в таком случае молчать не стану. И вместо вожделенного повышения они могут, в лучшем случае, отправиться на плаху.

В общем, стражники нехотя согласились. Впрочем, иного я и не ожидала. Остаться без поощрения лучше, чем расстаться с головой. Когда вояки торопливо покинули комнату, старательно отводя взгляд от грязного и мокрого блондина, я повернулась к скелетам:

— Теперь с вами, господа хорошие! — грозно рявкнула на притихших скелетонов. — Это что такое вы здесь устроили? Мне еще не хватало ко всему в придачу сплетен о том, что принцесса Розамунда не только занимается некромантией, но и устроила в своих комнатах притон! Кому пришла в черепушку столь «светлая» мысль позвать стражников на «турнир»?

Я думала, скелетоны будут молчать, как на допросе в тайной канцелярии. Но эти… эти… кости, не задумываясь, ткнули друг в друга пальцами!

Я сначала опешила. Потом закатила глаза. А потом приготовилась долго и показательно ругаться. Но тер Эйтель сбил мне весь воинственный настрой:

— Может быть, я приведу себя в порядок и уйду? А то так и бал может закончиться, пока вы их будете воспитывать…

Бал… Я скривилась. Папенька в любом случае заметит мое отсутствие в зале и вызовет потом в кабинет, чтобы отчитать за вопиющее и не подобающее его дочери отвращение к танцам и поинтересоваться, где была. А если ему к этому времени еще и донесут о безобразии с доставкой продуктов на дворцовую кухню…

В общем, я признала правоту недобитого блондина и сердито скомандовала скелетам, поджав губы:

— Потом поговорим! А пока немедленно, в кратчайшие сроки приведите в порядок этого господина. И наведите в комнате порядок! — добавила, покосившись на зловонную лужу, натекшую с одежды и волос тер Эйтеля.

Скелетоны давным-давно умерли. Но сорвались с места с таким облегченным вздохом, словно были живые и им грозила публичная порка. Эльф и баронет подхватили тер Эйтеля под руки и почти поволокли ошарашенного блондина в мою ванную. Портной же притащил откуда-то ведро и тряпку, встал на колени и принялся торопливо ликвидировать потоп, иногда постукивая костями о пол.

Я и мое платье тоже прилично пострадали во время происшествия на хозяйственном дворе. Хоть с меня и не капало. Потому я не решилась пройти в комнату и сесть на диван. Дождалась, пока скелет закончит отмывать полы от жирных пятен, и сухо приказала:

— Подай мне табурет и ступай, помоги товарищам. Мне тоже нужно как можно быстрее привести себя в пристойный вид.

Скелетон выполнил требуемое и умчался помогать баронету и эльфу. А я устроилась на твердом табурете и призадумалась: скелеты вели себя на редкость осознанно. Словно были по-прежнему живыми и не умирали. И даже я с моими куцыми знаниями понимала, что это — высшая нежить. А поднятие таковой требует особых навыков и умений. Как же тогда я сумела их поднять? Что такого особенного сделала? Или всему виной неконтролируемый выброс темной магии плюс мои эмоции? Да нет, не верю. Маги, конечно, сильно зависят от эмоций. Но не настолько же.

Со скелетов мысли как-то плавно и незаметно перетекли на блондина, чьи невнятные и сердитые возгласы периодически долетали до меня из купальни. Что там скелетоны с ним делают, что он так визжит? Пойти, что ли, посмотреть? Да нет. Еще, чего доброго, после заставит, как порядочную девицу выйти за него замуж. Лучше потом скелетов допрошу. И все-таки, как у тер Эйтеля получилось просочиться сквозь защитную сеть заклинаний? Я ему допуск точно не давала, ибо мне самой его давал отец. Так кто такой этот чересчур серьезный и довольно красивый тер Эйтель? Откуда свалился на мою голову?

Кто его знает, до чего бы я таким образом могла додуматься, но тут открылась входная дверь в купальню и…

— Твои скелеты изорвали в клочья мою одежду! — со злостью выпалил выскочивший на порог комнаты блондин, замотанный в одно полотенце. Мое полотенце. Мое любимое, маленькое розовое полотенце с вышитой на нем короной и гербом моего рода. И полотенца едва хватало, чтобы прикрыть неожиданно мускулистые бедра блондина…

Вот наглец!.. Я с возмущением уставилась на это безобразие и выпалила:

— Я, вообще-то, им лицо утираю!

— Мы ее просто пытались постирать! — прилетел возмущенный вопль из соседней комнаты.

А блондин…

— Да? — как-то странно уставились на меня лучистые серые глаза. — Мне просто чем-то нужно было прикрыть наготу. Но если ты настаиваешь…

И длинные пальцы блондина потянулись к узлу…