Глава 6

Мне было о чем подумать, когда я укладывалась спать этим вечером. Вернее, уже ночью. За время, прошедшее после того, как меня выпустили из темницы, я вляпалась во столько приключений, сколько со мной не случалось за всю прошлую жизнь. Но даже это пугало не так сильно, как то, что по самой закрытой части дворца, как у себя дома бродят посторонние. Меня, конечно, не учили охранным системам и заклинаниям, да и вообще систематического образования я не имела. Но и без академического диплома понимала, что может означать увиденная в покоях брата сцена. Предательство. И от одного этого слова становилось так холодно, что ни одно одеяло не могло согреть.

Я долго, почти до самого рассвета ломала голову, как разобраться в происходящем. Проще всего было пойти и рассказать об увиденном отцу. Но в таком случае пришлось бы объяснять, что я делала в комнатах у Леандра. И почему, зачем вообще туда пошла. Нет, про приключения на хозяйственном дворе папенька узнает все равно, подобное не утаишь. А вот признаваться, что водила блондина к себе, не хотелось. Мои родители и так мечтают, просто спят и видят, как отдают меня замуж. Зачем давать им лишний аргумент в пользу этого?

Уснула я, уже когда ночная темнота за окном стала заметно отливать розово-серыми оттенками зари. И, кажется, только уснула, как меня разбудили громкие голоса и препирательство моих скелетов:

— …принцесса еще спит! — с достоинством отвечал кому-то баронет.

— Так разбуди ее, ты, ходячий суповой набор! — Ой!.. Это же…

Голова после бессонной ночи болела и отказывалась соображать. Но от сердитого голоса императора сонливость прошла сразу и начисто.

— Никак нельзя, Ваше Величество! — невозмутимо парировал баронет. — Принцесса очень устала и поздно легла…

— Ага! Пока все безобразия во дворце не сотворила, не могла успокоиться! — снова перебил баронета император.

Папенька злился все больше и больше, я хорошо слышала это по его голосу и манере строить фразы. Нужно было вставать, если я не хотела взъярить его еще сильней, что в конечном итоге на мне бы и сказалось. А перепалка у входной двери набирала обороты. Видимо, скелеты стояли насмерть, не пуская в мои комнаты даже императора. От одной этой мысли на душе почему-то становилось теплей.

— А ну!.. Уйди с дороги! Кому говорят!.. — все сильней бушевал венценосный родитель. — Я тебе!..

— Да ничего вы ему не сделаете! — вдруг заявил своим прокуренным басом бывший эльф. — Ни ему, ни мне, ни нашему другу! Вы же не некромант!

Папенька, видать, опешил. Наступила нехорошая тишина. Но очень быстро опомнился и прошипел:

— Не некромант!.. — согласился он. — Зато я, хоть и император, очень хороший боевой маг! И пульсары мне всегда удавались на славу!

— Устроите пожар в комнатах собственной дочери? — возмутился портной. А я сползла с кровати, сунула босые ноги в тапочки и накинула на плечи теплую шаль, торопливо направляясь к выходу.

— Что случилось? — спросила хрипловато со сна, ни к кому особенно не обращаясь.

Все замолчали. Скелетоны, перегородившие вход в мои комнаты, обернулись и низко склонились, приветствуя хозяйку. Папенька смерил меня подозрительным взглядом.

— Только проснулась? — прищурился он. Неужели не поверил нежити?

Я согласно кивнула и обвинила:

— Ваши голоса разбудили.

Император и не подумал смущаться:

— Ну да. У этого, — указательный палец монарха, украшенный крупным перстнем с кроваво-красной яшмой, уперся прямиком в бывшего эльфа, — бас такой, что лучший племенной бык с императорских конюшен обзавидуется!

Я недоуменно моргнула. Папенька обычно себе такого даже в кругу семьи не позволял.

— Что случилось? — слетело с губ прежде, чем я подумала, а стоит ли спрашивать.

И родитель насупился. Помолчал, посопел и нехотя отозвался:

— Одевайся! Жду тебя в своем кабинете.

Император резко развернулся, так что полы его нарядного камзола взметнулись в воздухе, и покинул мои покои. А я вздохнула. Похоже, что-то все-таки случилось. Что-то очень серьезное.

— Одеваемся, — скомандовала скелетам. — И быстро!

Портной метнулся готовить ванную. А баронет спокойно осведомился:

— Завтрак?..

Я отказалась, не раздумывая:

— Нет. Некогда. Да и есть не хочется.

Меня собрали очень быстро. Пока баронет помогал принять ванную, эльф и портной приготовили платье, белье и драгоценности. Ожидая, пока баронет затянет на мне корсет, я вдруг поймала себя на мысли, что уже не стесняюсь своих камердинеров, что мне все равно, что они когда-то были мужчинами. Тем более что бывший эльф делал прически куда более ловко, чем Дора. А его творения отличались настоящим эльфийским изяществом. Вот и сейчас он подготовил для меня легкомысленное утреннее платьице персикового оттенка в мелкий темно-розовый цветочек, отделанное неотбеленным кружевом вокруг неглубокого декольте, по краю подола и короткого рукава фасона «эльфийский фонарик». Волосы мне заплели в объемную, переплетенную серебряной нитью и речным жемчугом косу. Я сама вдела в мочки ушей подходящие жемчужные серьги, посмотрела на себя в зеркало и… Вздохнула. Отражающаяся в зеркале нежная блондинка с лукавым взглядом и такой тонкой талией, что ее можно было обхватить двумя пальцами, просто не могла не притягивать к себе взгляды. Вот только пленять было некого. Ну и ладно.

— Сидите смирно! — напутствовала я своих камердинеров, выходя в коридор. — Больше никаких утопленников и никаких костей со стражниками! И никаких мамочек! — прикрикнула сердито, когда заметила, как дружно открылись рты всех троих.

Скелеты, по-моему, обиделись. Но мне было не до них.

Стремительно перейдя от своей двери до двери папенькиного кабинета, я постучала и распахнула дверь, не давая себе времени испугаться, струсить и передумать. Папенька, уже без короны и в расстегнутом камзоле, сидел за столом. И наградил меня тяжелым взглядом, когда я вошла. Здесь же, на стульях у стола обретались и оба моих брата. Что совершенно не удивило. Папенька давно приучал обоих сыновей к управлению империей. Поразило присутствие расстроенной императрицы, сидящей на диванчике у дальней стены. Глаза маменьки покраснели, и она комкала платочек…

Не поняла… Это мамочку так расстроил подарочек, подброшенный моими охламонами?

— Сядь, Розамунда! — сурово скомандовал отец. А затем, когда я послушно пересекла кабинет и устроилась рядом с императрицей-матерью, выудил из ящика стола знакомый мне с детства артефакт. Поставил на стол друзу размером с мужской кулак. И активировал ее, отсекая любую возможность подслушать, что происходит в кабинете. — А вот теперь поговорим, — обвел он всех нас тяжелым, давящим взглядом. Для тех, кто не в курсе: во дворце завелся шпион. — Родитель наградил почему-то меня давящим взглядом. — И поймать его пока не получилось.

В первый миг после слов папеньки я даже дышать перестала. Неужели про дыру в нашей безопасности узнали без меня?!.. Но как?.. Впрочем, как оказалось, я поторопилась с выводами.

— Вернувшись с бала, Леандр обнаружил в своей комнате следы пребывания посторонних, — заговорил вновь император, обводя всех нас тяжелым, давящим взглядом. — Кто-то рылся в его вещах в гардеробной, испачкал его камзолы…

Вильям непочтительно фыркнул, перебивая папеньку:

— Странен выбор злодея: комнаты младшего принца, да еще и не кабинет, а гардеробная! Да там самый последний идиот не станет хранить ничего важного! Простите, Ваше Величество, но, мне кажется, это больше похоже на личную месть! Да еще и не мужскую, а женскую! Леандр, признавайся, обидел какую-то курочку…

—Вильям!

Разъяренный голос папеньки слился воедино с шокированным маменьки. Императрица с пунцовыми щеками даже принялась нервно обмахиваться веером. Я с любопытством покосилась на маменьку: интересно, а что ее так шокировало? То, что ее старший сын в принципе знает такие слова? Или то, что Вильяму хватило наглости употреблять их в ее присутствии?

Наследный принц деланно смутился:

— Ах, простите, Ваше Величество!.. — и запнулся, напоровшись на полный ярости взгляд императора.

Папенька некоторое время сверлил своего наследника сердитым взглядом. А убедившись, что тот проникся, буркнул:

— Шалопай!

— Нет, в отличие от тебя, братец, — язвительно заговорил Леандр, — я серьезно отношусь к своей службе, мне некогда бегать по бабам, тем более, менять их как перчатки!

— Леандр! — снова вскрикнула императрица и еще быстрее заработала веером. — Не могу поверить, что родила двух таких оболтусов!..

— Трех!.. — хитро усмехнувшись, подсказал Вильям. — Про Рози с ее страстью к магии смерти не стоит забывать!..

— А я здесь при чем? — забывшись, возмутилась я. — Все претензии к предкам! Кто из них согрешил с некромантом?

— Розамунда!!! — вот теперь маменька была шокирована по-настоящему. Веер в ее руках замер, а на сама уставилась на меня как на нежить первого порядка. Ты же девушка и принцесса! А приличные принцессы…

— …недолжны знать подобных слов, — закончила я за маменьку обреченно. Вот кто меня тянул за язык? Теперь нотации обеспечены до следующего происшествия. Устроить его самой, что ли?

— Хватит!!! — неожиданно грохнул кулаком об стол папенька. Подскочила не только я. — Устроили тут балаган… А проблема между тем нешуточная! Кто-то проник в самое закрытое крыло дворца! Вас это не пугает? Да сюда доступ выдаю лично я! А всех новых работников в обязательном порядке менталист проверяет!

— Это кто-то свой, — осторожно предположила, когда папенька, наконец, замолчал. — Кто-то из тех, у кого уже есть доступ. — Просто появился повод.

На меня уставились все. С очень нехорошим интересом. А папенька еще и предложил вкрадчиво:

— Ну-ну… Продолжай… Что за повод?

Да кто ж меня за язык-то тянул?!

Мысли в голове заметались испуганными воробьями. Теперь просто промолчать было нельзя. Папеньке нужно было что-то ответить… Чтобы он от меня отстал. Но что?..

— Например, кто-то из домашних серьезно заболел, потребовалось золото на мага. А кто-то другой, узнав об этом, предложил хорошо заплатить…

Я чувствовала себя канатной плясуньей над пропастью. Один неверный шаг, и сорвешься вниз, ломая себе все кости. Но императору мой ответ неожиданно понравился.

— Звучит разумно и правдоподобно, — пробормотал папенька, поглаживая свою бороду, что было у него признаком глубоких раздумий.

— Или еще могли кого-то обманом заманить на игру, а потом потребовали в качестве уплаты проигрыша… — неожиданно поддержал меня Вильям. Но не закончил. Папенька наградил его пронзительным взглядом.

— Я понял, — сухо перебил его император. — Нужно устроить внеплановую проверку менталистами прислуги и всех, кто имеет доступ в жилое крыло императорской семьи. Займись этим, Вильям! Леандр! — повернулся папенька всем телом к моему второму брату. — Ты, как военный, найди доверенных магов и проверь систему безопасности. Мало ли что. И нужно выяснить личность утопленника, которого обнаружили в купальне императрицы… Что-то гложут меня сомнения… Я, конечно, всех служащих в лицо знать не могу, но вот те, кто обслуживает мои покои и покои моей супруги, мне знакомы. И утопленника среди них не было!

— Сделаю, — серьезно кивнул Леандр. Впрочем, по-другому он и не умел.

— И не затягивай, — посоветовал ему папенька. — Через три дня прибывает делегация черизцев. Как мне шепнули, собираются посмотреть на Розамунду. И в перспективе — предложить ей в мужья их княжича…

— Имперская принцесса — да за какого-то там княжича?!! — неожиданно для всех возмутилась маменька.

— Душа моя, — устало обратился к ней папенька, — во-первых, княжич наследный. Во-вторых, в Черизии разрешена некромантия. А в-третьих… Розамунде уже двадцать! Ты в ее возрасте уже два года была замужем за мной и уже подарила империи наследника. — Папенька запнулся. Как-то жалобно посмотрел на маменьку. И неожиданно выдал: — Ну, где мы еще найдем нашей дочери жениха?! Не отдавать же ее за кого-то из наших аристократов? Начнется грызня за место у трона!.. Опять-таки, некромантия… Да и про ее детские глупости уже пора забывать. А то виданное ли дело: вместо камеристки завела себе нежить!..

Я была просто в ступоре от новостей. Но все же на детские глупости обиделась. И мстительно выпалила:

— Ну и что, что нежить?! Зато они безусловно мне верны! Не продадут меня, проиграв кому-нибудь в кости!.. — и запнулась, вспомнив вчерашнюю сцену. Мда-а-а… Хоть бы про это никто не узнал!

— Поговори у меня!.. — буркнул в бороду любящий папенька. — Я и до твоих скелетов доберусь!.. А то обнаглели!.. Императора не пропускать!..

Ах вот в чем дело! Папенька обиделся, что мои камердинеры держали его на пороге, как простого смертного! Так бы сразу и сказал!..

Мне одно было непонятно: доложили папеньке или нет про безобразия на хозяйственном дворе? Больше было похоже на то, что не доложили. И что мне делать? Самой рассказать? Или лучше промолчать? Как говорится, не буди лихо…

Пока я раздумывала над мучающей меня дилеммой, пропустила диалог папеньки и Вильяма. Опомнилась, когда родитель хлопнул ладонью по столу:

— Значит, на том и порешим! Вильям разбирается с менталистами, Леандр — с заклинаниями безопасности, а наши женщины пока делают вид, что ничего не случилось и как не в чем ни бывало готовятся к приему и балу…

Опять бал?!.. Мне вчерашнего хватило! И почему настоящее дело, так братьям, а как Рози — так очередной бал!

Мне очень хотелось возмутиться подобным произволом. В конце концов, балы меня никогда не интересовали. Но я только и успела, что открыть рот. В этот момент кто-то уверенно постучал в дверь. Папенька недовольно поджал губы, но дезактивировал артефакт, не позволяющий услышать за стенами кабинета, про что говорится внутри, и недовольно отозвался:

— Да!..

Дверь тотчас приоткрылась, и мы все увидели голову лорда Гриана, личного секретаря императора. С круглыми от удивления глазами:

— Ваше Величество, разыскивают принцессу Розамунду. Ее Высочество не вышла на работу!..

Я мысленно застонала, глядя на шокированные лица родни. Проклятый блондин!..

— Куда не вышла?.. — потрясенно переспросила маменька у всех сразу. И уставилась на меня. — Рози, ты что еще такое придумала! — возмутилась она в следующий миг.

Я!?.. Я здесь ни при чем! Это все тер Эйтель!

— Ничего! — буркнула раздраженно, прикидывая, как бы половчее и побыстрее покинуть папенькин кабинет. — Это все ваш «милый мальчик» тер Эйтель! Придумал, что если поручился за меня, то я должна неотлучно находиться при нем. То есть, работать вместе с ним!..

Последнюю фразу я буквально выпалила, мстительно надеясь на то, что папенька и маменька возмутятся произволу, и император наложит на мою работу запрет. Тем более что мне нужно было столько сделать!.. Мне нужно было переворошить имеющиеся в наличие книги по некромантии, где-то в них я видела хитроумную ловушку на воров. Пригодится. Нужно навесить на все комнаты в жилом крыле сигнализацию… В общем, дел невпроворот. Тут не до блондина и не до балов…

К моему ужасному разочарованию, когда родители опомнились от шока, то переглянулись и, поглаживая бороду, папенька выдал:

— В общем-то, тер Эйтель прав. Он за тебя несет личную ответственность, Розамунда. Так что ты действительно должна находиться при нем. — Каюсь, от изумления у меня непроизвольно отвисла челюсть. Папеньку это почему-то разозлило: — Ну? Чего ты на меня уставилась, дочь? Пора взрослеть и привыкать к ответственности! — рявкнул он. — Поднялась и отправилась к тер Эйтелю!

И я поднялась. И отправилась. В мечтах оттаптывая папеньке все ноги и захлопывая дверь в кабинет с такой силой, что с потолка на стол посыпались кусочки лепнины. Надо ли говорить, что к блондину я летела будто фурия? И чувство бешенства лишь усилилось, когда я увидела тер Эйтеля с беззаботной улыбкой на губах, щурящегося на пробивающиеся сквозь витраж лучи солнца. В руках блондин держал куцый букет роз. Словно его не садовники составили, а наглый блондин сам нащипал цветов на клумбах дворцового парка!

Вид у тер Эйтеля был настолько дурацкий, что на него все косились. Дамы сплетничали с нездоровым блеском в глазах, прикрывая лица веерами. Кавалеры глядели свысока. И внезапно мое бешенство приняло новое направление: вместо того, чтобы злиться на тер Эйтеля, я взъярилась на праздношатающихся придворных. Да так, что с кончиков пальцев начал срываться тлен…

Тер Эйтель первым сообразил, что происходит. Хотя вряд ли понял причины. Улыбка словно стекла с его лица. И блондин метнулся ко мне, отбрасывая цветы и шипя сквозь зубы:

— Рррррозамунда!..

Пара капель тлена все равно попала на несчастный букет. Но не это было поразительным. Мне не впервой портить некромантией вещи. Сногсшибательным оказалось то, что несчастные розы подобрала какая-то не слишком умная леди с рыжими локонами и дурацкой улыбкой на губах. Я не видела ее раньше при дворе, видимо, леди была новенькой. От того и не знала некоторых неписаных законов двора. Ну и пострадала…

Я видела карем глаза, как рыжеволосая леди поднесла оброненный блондином букет к лицу, глубоко вдохнула и… Когда она опустила букет, он уже весь почернел. А по погибшим лепесткам роз ползали жирные черви. Рыжая пару мгновений тупо смотрела на это безобразие. Но потом до нее дошло.

Как она визжала! Даже я испугалась. Вопль рыжей девятым валом загасил во мне бешенство. Взлетел под высоченный потолок дворцового холла, заметался там раненной птицей. Я схватилась за уши, хоть немного прикрывая их ладонями от пронзительного звука, причинявшего боль. Но это было только начало. Просто рыжая, увидав, во что превратился букет, с диким визгом отшвырнула его от себя. Букет угодил прямо в грудь маркизе Огир. И на монументальном декольте разлетелся в пыль. Ползавшие по погибшим розам черви и прах фонтаном брызнули в разные стороны…

— Розамунда… — с тоской протянул тер Эйтель, глядя на воцарившийся вокруг нас хаос. — Ну что ты опять натворила?..

Я не согласилась:

— Сам виноват! Сначала всем растрезвонил, что я не вышла на работу! Потом стоял и ждал меня с веником из роз, будто какой-то влюбленный дурачок! У всех на глазах!

Лицо блондина неожиданно потемнело, он поджал сердито губы:

— А что, принцессе зазорно принимать цветы от аристократов? Или букет был недостаточно хорош?

Что-то такое прозвучало в голосе тер Эйтеля, что не позволило мне открыто заявить про то, что я думаю о погубленном букете. Вместо этого я прошипела:

— Принцессе зазорно принимать букет после того, как дарящий его озаботился распространить по всему дворцу сплетню, что имперская принцесса отлынивает от работы!

Наверное, мы очень странно выглядели со стороны посреди хаоса из визжащих придворных, швыряющихся друг в друга чем попало, рвущих друг другу волосы и одежду. Недаром же, как только дворцовая гвардия навела минимальный порядок, к нам протолкался наследный принц:

— Слушайте, вы нашли друг друга на беду этого дворца, — насмешливо фыркнул Вильям, хлопнув блондина по плечу. — Но шли б вы выяснять отношения куда-нибудь в лес. А то нам всем во дворце еще жить и жить!

К моему невероятному удивлению и обиде тер Эйтель вдруг буркнул, сбрасывая с плеча руку Вильяма:

— Нет никаких отношений, нечего выяснять. У меня есть невеста, Ваше Высочество! И я сделаю все, чтобы отвести ее к алтарю как честную леди!

Блондин не соврал ни словом, я все это знала и раньше. Но неожиданно фразы тер Эйтеля причинили мне лютую боль. Настолько сильную, что я ощутила, как наворачиваются на глаза слезы. Чтобы не показать брату и окружающим слабость, пришлось опустить голову и сделать вид, что отряхиваю юбки от праха принесенного тер Эйтелем букета.

Похоже, Вильям не ожидал подобной реакции на свои слова. Пока я возилась с одеждой и пыталась взять под контроль собственные чувства, брат шокировано молчал. Но быстро опомнился и настороженно спросил:

— И ты с этим согласна, Рози?

Я выпрямилась и не глядя ни на кого заявила:

— Это ниже достоинства имперской принцессы отбивать у какой-то леди жениха!

У Вильяма вытянулось от удивления лицо:

— Ты что, сестренка?.. Решила взять в мужья черизца?.. Он же моложе тебя на четыре года! Да и у черизцев женщины сидят взаперти…

И я сорвалась:

— Но у них разрешена некромантия!.. Значит, не будут возражать, чтобы по дворцу разгуливала нежить, а мне прислуживали скелеты!..

Я была определенно неправа. И сама это понимала. Вокруг было слишком много чужих жадных ушей, старательно прислушивающихся к каждому звуку семейных разборок. А меня с детства учили, что личное должно оставаться личным и не доходить до болтливых придворных. Все так. Учителя были правы. Вот только душу сейчас грызла такая лютая боль, что сил сдерживаться, «держать на публике лицо» не было совершенно.

Наткнувшись взглядом на жадно прислушивающуюся полноватую леди из свиты матери, которая стояла неподалеку от нас и, забывшись, грызла яблоко, прикрывая это безобразие веером, я разозлилась окончательно:

— Прошу меня простить, Ваше Высочество! — Ледяной отстраненный тон неожиданно удался на все сто. Я с достоинством опустилась перед братом в реверансе: — Мне нужно идти, собирать вещи для переезда к будущему супругу!

Не дожидаясь позволения, я дерзко выпрямилась, развернулась на каблучках, взмахнув юбками, и почти промаршировала в сторону лестницы, ведущий в жилую часть дворца. А проходя мимо забывчивой и любопытной леди, я процедила сквозь зубы, не глядя на нахалку:

— Грызть яблоко в присутствии наследного принца — высшая степень наглости и невоспитанности, леди!

Толстушка побелела, так и замерев с недоеденным яблоком в руке. И я просто не смогла удержаться от пакости: одно движение пальцем, и из яблока вылез здоровенный червяк, помахал приветственно и, разинув огромную, усеянную кучей зубов пасть, впился в яблоко там, где до этого его касались розовые губки леди.

Толстуха беззвучно грохнулась в обморок. А я с удовлетворением отпустила червяка, лишив несчастного явно мешающих ему зубов…

С места встречи с блондином я уходила с привкусом победы на губах. Еще бы! Последнее слово осталось за мной! Но пока добралась до своих покоев, настроение испортилось. Сама не знаю почему. Стало почему-то так жалко себя, что дверь толкала со слезами на глазах. А закрывала ее за собой уже с текущими по щекам солеными ручейками…

Первым меня заметил бывший эльф, он как раз протирал что-то на комоде. А заметив, что я реву, басовито ахнул:

— Леди!.. Кто посмел?..

Совсем недавно я даже представить себе не могла, что однажды буду рыдать, уткнувшись лицом с собственное полотенце, наброшенное на грудную клетку скелета. Но вот поди ж ты… Сочувствие от поднятой мною же, невинноубиенной нежити меня добило. Колени подломились. И я осела там, где стояла: едва ли не на пороге собственных покоев, рыдая так, что слова не могла сказать. Все напряжение пережитого за последнее время выплеснулось из меня грандиозной истерикой…

Рыдала я долго. Пока не обессилела вконец. Вместе с силами потихоньку сходил на нет и истерический припадок. Через какое-то время я осознала себя сидящей на полу в ворохе юбок, опирающейся на один скелет и поддерживаемой двумя другими. Все трое обвешались мягкими полотенцами и натянули на кисти перчатки. И эта забота настолько умилила, что всхлипывания снова усилились, грозя перейти в неконтролируемый слезоразлив. Все испортил бывший барон:

— Кто вас обидел, Ваше Высочество? — сурово поинтересовался он, заметив, что принцесса вроде бы вернулась в адекват. — Мы ему все мозги выедим!..

— Да! — басом поддакнул бывший эльф и погладил меня по спине костями руки, на которую натянул плотную и мягкую перчатку. — Чайной ложечкой!

Наверное, последняя фраза была призвана специально, чтобы поднять мне настроение. Но оно отказывалось подниматься. Впрочем, жаловаться я тоже не собиралась. Да и сетовать по большому счету не было на что: я знала, что у блондина есть любимая невеста. А все остальное — просто неудачное стечение обстоятельств. Пожалуй, кроме одного:

— Тер Эйтель… — шепнула едва слышно. — У него есть невеста. Он сразу предупредил. Но при всем этом считает себя вправе трезвонить налево и направо, что я прогуливаю работу. А сам в это время у всех на глазах стоит и ждет меня с букетом цветов… Как на свидании…

Скелеты переглянулись.

— Так, может быть, цветы были предназначены не для вас, моя принцесса, — начал осторожно бывший барон, — а для дела? Кого-то там умаслить…

Слезы хлынули из глаз пуще прежнего, а я прочти провыла в ответ:

— Для меня-я-я-я!.. Он потом еще и обвинил меня в том, что-де букет мне нехорош, что принимать его у простого аристократа мне зазорно-о-о-о!..

Я опять прильнула к бывшему барону, сотрясаясь всем телом от рыданий и ощущая щекой даже через полотенце ребра давно умершего человека. Поразительно! Ему бы давно мирно лежать в склепе, а он ходит, разговаривает, заботится обо мне и жалеет. Живые же…

На семью я, как ни странно, не обижалась. А вот поведение тер Эйтеля настоятельно требовало мести. Но это было не главное.

— Мне срочно нужно в библиотеку, — сообщила скелетам, кое-как успокоившись. — Вам придется держать оборону. Никто не должен знать, что я ушла. Говорите всем, что я наплакалась, обидевшись на старшего брата и тер Эйтеля, а сейчас сплю. Соорудите, на всякий случай, из одеяла типа куклу…

— Лучше бы кого живого уложить, — озабоченно выдал портной. — Тут же все, почитай, маги. Могут учуять, что живого в кровати нет.

— И где я вам найду кого-то живого? — скривилась на его слова.

Скелеты снова переглянулись. Меня эти переглядывания слегка напрягли. Но я постаралась задвинуть нехорошее предчувствие куда подальше, на самое донышко души.

Некоторое время пришлось потратить на умывание и приведение собственного заплаканного лица в порядок. Здесь всплыл первый серьезный минус моих неживых камердинеров: я сама владела только некромантией, а у скелетов магии не было вовсе. А вот если бы у меня была живая камеристка, та же Дора, она могла бы заклинанием убрать отек и красноту с моего носа и с век. Со скелетами пришлось просто умываться несколько раз ледяной водой.

Помогал мне с умыванием бывший баронет. Он же и настоял на том, чтобы сменить платье. Ибо то, что я надела с утра, оказалось измято, пока я рыдала сидя на полу, изрядно пропылено и забрызгано водой во время умывания. Чем занимались бывший эльф и портной, я узнала, когда вышла из гардеробной…

— По-о-оща-а-ади-ите-е-е! — услышала я, переступив порог. Вой просто оглушил, я даже отшатнулась. Испуганно оглянулась на барона, которой шел следом. Но тот сам был в недоумении, что и продемонстрировал, передернув костями плечевого пояса.

Завывала хорошенькая белокурая служанка примерно одного со мной роста и почти похожей комплекции. Ее просто трясло от страха, волосы выбились из чепчика, а слезы проложили на свежих щечках грязные дорожки.

— Что все это значит? — немного ошарашенно поинтересовалась я, когда служанка замолчала, чтобы глотнуть воздуха.

— Будет вместо вас, моя леди, лежать в кроватке, пока вы будете решать дела, — жизнерадостно пробасил бывший эльф и пощелкал челюстью вместо улыбки.

Я опешила. Не ожидала, что у скелетов слово не расходится с делом.

— А-а-а-а… — промямлила, окидывая всхлипывающую и непрестанно косящуюся в сторону моих камердинеров девчонку скептическим взглядом, — вы где ее взяли? И как потом заставить ее молчать?

Бывший эльф пожал плечевыми костями в ответ и красноречиво черканул указательным пальцем по тому месту, где у живых находится горло. Девчонка всхлипнула и завалилась назад, на портного, закатив глаза в глубоком обмороке.

Скелеты подхватили бедняжку. А стоящий рядом со мной бывший баронет удовлетворенно констатировал:

— Ну вот. Клиент доведен до нужной кондиции. — И скомандовал двум другим остолопам: — Тащите ее в постель принцессы! Да смотрите, не замарайте ее! Чепчик снимите и причешите, башмаки с ног долой! Остальное можно оставить и прикрыть одеялом.

— А если она начнет рыдать, в то время, когда кто-то заявится с проверкой? — не скрывая скепсиса, поинтересовалась я, провожая двух скелетов с их ношей взглядом.

— Да пусть себе рыдает! — отмахнулся баронет. — Так даже лучше будет, натуральнее. Главное, чтоб не вскочила. Но парни ей должны были объяснить, что если подведет вас, то ей будет очень плохо. А я еще раз напомню, когда очнется.

— И почему мне кажется, что без тебя здесь не обошлось? — проворчала я. — Вы мне так и не ответили, откуда девчонка!

На этот раз баронет не стал юлить:

— Да сласти она ворует в Голубой гостиной! Я ее еще в самый первый день приметил. И ее сходство с вами, моя госпожа. Вот и решил воспользоваться. Заодно воровать отучим. Может быть.

— Поле такого девчонка не то что воровать, вообще уволится и уедет так далеко, как только сможет, лишь бы не видеть больше нас никогда, — хмыкнула, вполне удовлетворенная аферой, которую провернули мои камердинеры. — А то и в монашки пострижется. Ладно, я пошла. Вы на страже. Смотрите, никто не должен узнать, что меня нет в покоях!